Ночные грезы

В такие вечера он испытывал примерно то же, что школьник в конце каникул. Жанетт обычно засыпала первой, а он долго еще лежал рядом, поглядывая на крепко спящую жену и прислушиваясь к ее ровному дыханию. И чувствовал, как ему повезло.
Бо считал себя счастливчиком. Конечно, он знал, что многие люди не понимают своего счастья до тех пор, пока не лишатся его навсегда, но он не принадлежал к их числу. Для него во всем мире не было ничего дороже жены и сына. Даже в страшном сне ему не могло привидеться, что придет время, когда он их лишится.
Да, он научился жить без них. Но только потому, что был обязан это сделать. У него не было выбора.
И разве это была жизнь? Без радости. Без счастья. Без любви.
Но Бо знал, что жить другой жизнью сейчас он просто не может.
Однажды у него уже было все… а потом судьбе было угодно отнять то, что он привык считать своим. И теперь у него ничего не осталось…
Но и терять ему тоже теперь нечего.
На следующее утро Джордан открыла глаза словно от толчка. Ее разбудили солнце, щедро вливавшееся в комнату через открытые окна, и пронзительная телефонная трель.
На мгновение ей показалось, что она у себя дома.
И вдруг она все вспомнила.
Спенсер.
Бо.
«Пират». Поездка.
Бунгало на берегу океана.
Улыбка, появившаяся было у нее на губах, мгновенно исчезла. Джордан рывком села на кровати и принялась тереть, глаза, чтобы прогнать coн. Потом оглядела спальню, заставленную деревянной мебелью, яркие занавески, трепетавшие на огромных, во всю стену, окнах. Ставни были наполовину открыты, а жалюзи пропускали в комнату достаточно солнечного света, чтобы комната казалась светлой и веселей.
Ее наспех собранная сумка так и валялась на полу возле шкафа, куда она бросила ее накануне. Джордан слишком устала после долгой поездки, чтобы достать оттуда одежду и повесить се в шкаф. Она была так измучена и душой, и телом, что рухнула в постель, заставив себя вытащить только пижаму и зубную щетку.
Джордан было любопытно, который может быть час. Часов в комнате не было, будильника тоже, что, впрочем, и неудивительно – ведь сюда обычно приезжали отдохнуть. И те, кто проводил тут ночь, чаще всего мечтали хоть ненадолго забыть обо всем, в том числе и о времени. Зачем им были нужны часы?
Они же укрылись туг от чего-то куда более страшного и зловещего, чем неумолимый бег времени.
Чувствуя, что на нее вновь навалились вчерашние страхи, Джордан снова огляделась.
Напротив того места, где стояла кровать, виднелись три двери. Все они были закрыты. Открыв их одну за другой, Джордан обнаружила, что первая ведет в туалет, вторая – в ванную, а третья – в коридор.
Выглянув туда, она убедилась, что спальня, куда они накануне отнесли Спенсера, как раз напротив ее собственной. За закрытой дверью по-прежнему стояла тишина.
Вдруг откуда-то сверху до нее донесся голос Бо.
С кем он может разговаривать?
Ах да! Джордан вдруг вспомнила услышанный ею телефонный звонок. Скорее всего Бо уже давно на ногах. Так давно, что успел кому-то позвонить и даже оставить номер здешнего телефона.
Нахмурившись, Джордан направилась в ванную. «Если Бо и звонил кому-то, то, уж конечно, не в полицию», – решила она. Еще накануне они договорились, что нужно сначала как следует осмотреться и, обсудив ситуацию, подумать, что им делать. И только потом, возможно, дать знать полиции о местонахождении Спенсера. Однако что-то подсказывало Джордан, что время для этого еще не настало. Нужно хоть немного прийти в себя, как-то подготовиться – и подготовить Спенсера – к тому, что ждало их впереди.
Быстро приняв душ, Джордан влезла в короткие белые шорты и темно-синюю футболку и принялась поспешно разбирать вещи, раскладывая их по полкам. Одежды было совсем немного, так что она управилась за несколько минут. У нее просто не было времени, чтобы взять с собой больше вещей, да она тогда и не думала об этом. К тому же нужно было еще собрать вещи Спенсера.
«Ну и ладно», – подумала Джордан. По крайней мере она догадалась захватить с собой достаточно шортов, футболок и нижнего белья, чтобы хватило на несколько дней. Как удачно, что она прихватила и купальник, – об этом ей напомнил Бо. Она никогда особенно не любила валяться на песке, а уж в таком настроении, как сейчас, и подавно. Но Джордан догадывалась, что Спенсер ринется на берег тут же, едва только откроет глаза.
  
Покончив с вещами, Джордан снова вышла в коридор.
Теперь здесь стояла тишина. Голоса Бо не было слышно, а дверь в спальню Спенсера была по-прежнему закрыта. Слегка приоткрыв ее, Джордан заглянула туда. Малыш все еще крепко спал, разметавшись на своей огромной постели.
«Ну что ж, по крайней мере сегодня обошлось без ночных кошмаров!» – удовлетворенно подумала она и зашлепала босиком по лестнице наверх, с удовольствием втягивая ноздрями аромат свежесваренного кофе.
Она отыскала Бо на кухне – он сидел за столом с кружкой кофе, листая какие-то документы. Одет он был примерно так же, как и она сама – в легкие синие шорты и дымчато-серую футболку. Подойдя почти вплотную, Джордан остановилась. Теперь она ощущала исходивший от него запах – смесь ароматов цитрусового мыла и геля для бритья. «Запах чистоты», – с удовольствием подумала она.
– М-м… кофе? – улыбнулась она, кивнув на его кружку. – А где ты его взял, если не секрет?
– Я проснулся довольно рано и решил съездить в Короллу. И первым делом навестил один симпатичный бакалейный магазинчик, – улыбнулся Бо.
– Был самым первым покупателем? – недоверчиво осведомилась Джордан, украдкой посмотрев на его наручные часы. Такие стоили целое состояние. Только сейчас она вдруг вспомнила, как Андреа Макдафф говорила, что Бо родом из очень состоятельной семьи, с незапамятных времен обосновавшейся на Юге. «Интересно, насколько состоятельной? – усмехнулась она. – Может быть, вообще миллионер? Но почему тогда он до сих пор одинок?» Красивый, богатый холостяк вроде Бо, по мнению Джордан, давным-давно должен был пасть жертвой какой-нибудь очаровательной дебютантки. Или угодить в лапы наследнице нефтяного короля.
– Если честно, я на ногах уже с половины шестого, – признался Бо. – Вечером я позвонил своему партнеру и оставил ему на автоответчике номер нашего телефона. А он, видимо, решил перезвонить, едва только открыл глаза.
– Да. Я слышала утром звонок.
Бо кивнул.
– В конторе сейчас хватает забот. Один из наших клиентов начинает терять терпение. Впрочем, держу пари, ты таких знаешь – из тех, кто привык получать все по первому требованию.
– Да уж, еще как! – проворчала она, отыскав кружку и налив кофе и себе. – Впрочем, после того, как в мою жизнь так неожиданно ворвался Спенсер, я порой ловлю себя на том, что почти забыла о работе. Бросила все на партнера и успокоилась. И даже не испытываю угрызений совести, хотя ему, бедняге, должно быть, сейчас приходится несладко.
– И ты не скучаешь по работе?
Джордан немного подумала.
– Вообще-то скучаю. Но отдохнуть тоже неплохо. Ведь я работала без отпусков с самого первого дня, как мы основали свое дело. Мой партнер порой дразнит меня трудоголиком.
– Меня тоже. Правда, мне повезло – я действительно люблю свою работу.
Что-то в выражении лица Бо подсказано Джордан, что дело тут не только в этом. «Очевидно, – подумала она, – он ищет в работе то же самое, что и я, – возможность забыться».
Такая мысль раньше не приходила ей в голову, и сейчас Джордан далее немного растерялась. Прежде она почему-то никогда не рассматривала свою работу как некую отдушину. Но теперь… теперь, ошеломленная известием о гибели Фиби, ошарашенная той ответственностью за жизнь и судьбу Спенсера, что легла на ее плечи, она вдруг поняла, что отчаянно мечтает о какой-то тихой газани… Почти то же самое она испытывала и тогда, когда Кевин бросил ее, можно сказать, на ступенях алтаря.
Но в тот раз ей удалось заставить себя встряхнуться и начать строить свою жизнь по-новому. Джордан переехала в Вашингтон, познакомилась с Джереми и с его помощью принялась воплощать в жизнь свои планы. Результатом всего этого стало появление на свет их фирмы. Они занимались обслуживанием банкетов, свадеб и других торжеств. Все эти годы она только и жила что работой. Погрузившись в нее с головой, Джордан старалась ни о чем другом не думать. К тому же дел было столько, что она почти не бывала дома. Так было легче, куда легче, чем оплакивать свою жизнь – точнее, ее отсутствие.