В огне (СИ)

— Бюджет Российской империи нынче вырос до восьмидесяти двух миллионов рублей, — продолжал вещать я на Государственном Совете.
Кстати с этой цифрой тоже спекулировали. Прежде всего, потому, что бюджет, если брать именно что голую цифру, то не сильно-то и вырос, может только самую малость. К примеру, при восшествии Павла Петровича бюджет Российской империи составлял семьдесят три миллиона рублей, перед становлением меня канцлером, уже восемьдесят миллионов.
  
Но тут оппоненты несколько ошиблись в своей стратегии мелких уколов и нападок на меня. Каждый в Российской империи знает и чувствует, что рубль стал крепким, обеспеченным и золотом и промышленным производством, зерном, и что бумажные деньги нынче торгуются соответственно серебряным. А это большущее достижение. Да и раньше я умудрялся влиять на финансовую систему России, так что здесь моих личных заслуг предостаточно.
Мало того, так Российская империя стала законодательницей экономики, как науки. Уже не только мои статьи изучаются. Находятся ученые, которые увлеклись экономикой в свете открытий ряда явлений, например, инфляции.
Я читал доклад, большой, рассчитанный не менее, чем на час. Меня не перебивали, чем делали возможным полноценно не только закончить доклад, но высказать некоторые свои оценки деятельности Комитета Министров. На обычном совещании Государственного Совета с позволения императора меня пробуют уколоть словом, вывести из равновесия, каким-то образом уличить пусть не во лжи, но в вольной трактовке фактов.
— Выстроенная экономическая система, была бы невозможна без участия Министерства Финансов и лично господина Васильева. Она позволила нам не только не ощутить тягот войны со Швецией, но даже во время войны приумножать возможности Российской империи, — докладывал я.
Я хвалил всех своих министров, даже не смотря на то, что неоднократно сталкивался с ними лбами. Но невозможно работать и решать государственные вопросы лишь при согласии и всеобщем принятии. Это нормально — спорить, но важно прислушиваться с мнению. И я в некоторых вопросах даже шел на уступки. А сейчас пришло время хвалить.
— Есть немалые успехи в том числе и в сельском хозяйстве и в промышленности, — перешёл я к следующему вопросу.
На самом деле, сложно сказать, что именно стало причиной увеличения средней урожайности по всей Российской империи примерно от восьми до десяти процентов При анализе погодных условий, существенных бонусов, которые могла бы подарить природа, не обнаружено. Напротив, мне докладывали, что погода могла была быть и лучше.
В сельском хозяйстве не легко составлять статистику. Далеко не все помещики допускали саму идею, что можно давать какую-то отчётность деятельности своих имений. Император не хочет заставлять помещиков составлять Инвентари для систематизации всего сельского хозяйства, меня одергивает, чтобы я не напрягал помещиков. Мол, они все ещё вольны на своих поместьях. Приходится собирать информацию по крупицам и анализировать многие косвенные данные, чтобы иметь общее представление.
Государь не хочет лишний раз дергать помещиков ещё и потому, что заработал «Закон о вольных землепашцах», во многом непохожий на тот, что был принят в иной реальности. Русская Американская Компания и промышленность выкупает некоторых крестьян по двойной цене. Помещики вынуждены продавать, согласно закону. Они обязаны еще и ослаблять гнет, так как худо-бедно, но Общество Печалования заработало. Не хватает какого-нибудь шефства над этим обществом со стороны светской власти. Но… Императрицы нет, Мария Федоровна была низложена государем, пребывает рядом со своим старшим сыном в Сибири.
Оказывается, что есть немало крестьян, которые могут быть чуть ли не вровень по своим финансовым возможностям с хозяевами, но оставаться крепостными. Есть даже инженеры, все еще в статусе крепостных. Вот всех их государство и выкупает, чем стимулирует и других крестьян работать над собой и стремится. Какая-никакая, но дополнительная ступенька в социальной лестнице образовалась.
Кстати, поместья, которые закладываются в банках, и в течении полугода есть просрочки по залогу, так же по закону могут быть изъяты у владельцев, с компенсацией. Эти выплаты горе-помещикам достаточно велики, чтобы некоторые нерадивые собственники сами продавали государству свои убыточные имения. Ну и на этих землях сразу же начитает работать Тарасов, не сам лично, так как клонировать людей мы еще не научились, но у него уже немалый штат помощников. Крестьяне переводятся в арендаторы, с правом выкупа своей земли за очень низкую цену. Но бесплатно давать так же нельзя.
Да, это ещё никак не отменено крепостное право, император Павел не пойдет на подобный шаг. И нужно постепенно создавать условия, чтобы крепостное право ссыхалось, растворялось. И мы уже работаем над этим.
— Вместе с тем, — говорил я. — Хранилища зерна в Российской империи полны, проблема с голодом решена во всем государстве. Нам пора открывать международные рынки, так как скоро государству будет незачем делать большие закупки продовольствия у помещиков.
Начиналась скандальная часть моего доклада.
— Возобновление торговых отношений с Англией в полном объёме? — не выдержал император и спросил, несмотря на то, что сначала я должен говорить, а после выслушивать вопросы.
Мне было обещана возможность сказать все, что хочу.
— Да, ваше величество, восстановить торговлю с Англией, но на наших условиях! — я замолчал, осмотрел всех присутствующих, а это без малого три десятка мужчин, и приглашённая, как гость, великая княгиня Финляндская и королева-мать-регент Александра Павловна. — У нас нет друзей, у нас союзники армия и флот, н национальные интересы и воля нашего монарха. И потому, Ваше Величество, присутствующие здесь уважаемые господа, я считаю, что, если в интересах России начать торговать с Англией, значит, так этому и нужно стремиться. Но англичане в таком положении, что мы вправе стребовать от них новых условий сотрудничества в торговых отношений. Я подчеркиваю, — в торговых.
— А как же Франция? — спросил Ростопчин.
— Россия не заключает никаких иных военно-политических союзов, кои бы противоречили русско-французским отношениям! — позволив себе даже немного кривляния, я передразнил министра иностранных дел Франции Талейрана.
Дело в том, что французы договорились с пруссаками и подписали с Пруссией весьма странной направленности мирный договор. Пусть обе стороны назвали это лишь договором двустороннего сотрудничества, на самом деле, всё попахивало тем, что формируется некая коалиция против России. Пруссия, к примеру, отказала нам, России, продолжать оснащать русские корабли в прусских портах. Мелочь, на самом деле, мы в подобном не так критично и нуждаемся, но симптомы налицо.
Что-то похожее французы сейчас пробуют заключать австрийцами. Если позволить состояться и этому союзу, то, всё ещё никак не решающаяся начать войну, Турция немедленно пойдет на обострение и поиск поводов к войне.
Да, мы, собственно, и не против воевать, так как настало очередное время дать Турции по носу. И желательно это сделать так, чтобы долго османы еще не вспоминали о славе своих предков. И в этом свете враждебная для нас Австрия, да ещё и в союзе с Францией и Пруссией… Подобного допустить никак нельзя.
Да, сейчас мы всё ещё союзники Франции, но французы отказались от нашей помощи в Индии. Более того, заявили, что нахождение там русских войск никак не потерпят. При этом, нас уже обвиняют в несоблюдении буквы франко-русского союза, даже не удосужившись конкретизировать, в что именно вы не выполнили.
  
Это означало лишь одно, что Наполеон вознамерился подмять Индию именно под себя, а никак не освободить её или не выбить оттуда англичан. Он не собирается даже рассматривать вопрос о том, чтобы попробовать создать в сотрудничестве с нами какую-либо индийскую администрацию. Пусть даже лишь на Востоке Индостана.
И Наполеон, вопреки нашим запроса, не собирается помогать русскому союзнику в том регионе Топу Султану. Господин Ложкарь лично занимался вопросом логистики и доставкой вооружения, провианта, пороха и фуража Топу Султану. Это была нелёгкая задача, которая в очередной раз доказала высокий профессионализм и природный гений моего друга Лошкаря.