Котик для сильной и независимой (СИ)
— Нет, они думают, что вы несозревший юноша, не способный к четким и конструктивным действиям. На то и был расчет. Что с дурака возьмешь, кроме анализов.
— Очень приятно. И вы тоже так считаете?
— Нет, конечно. Я вас действительно недооценивала. Лихо вы умеете создавать видимость тупого солдафона. Но операция прошла шикарно. Если бы я пошла одна, то по привычке бы расфигачила всех своими молниями, оставляя тут и там следы присутствия. Я по-другому не умею. А у вас всё вышло хирургически выверено, ничего лишнего. Вы — отличный командир.
— Спасибо, сэр, — смущенно улыбнулся Морган. Но почти сразу же мысль о том, что Мурси всего лишь ему льстит, перебило радость от услышанного признания. — Думаю, это из-за лекарства, которым вы меня снабдили. Я бы хотел продолжить получать его, сэр.
— Я сяду на колеса, ты сядешь на иглу, — пропела Мурси, усаживаясь на диван. — Морган, вы стали зависимы от антидепрессантов?
— Они помогли мне, наконец, остановить ту кашу в голове, которая варится с первого дня моего назначения к вам на борт. Я всё увидел предельно чисто и ясно, мне кажется, сама реальность стала более осязаема. Это приятное чувство, что всё под контролем.
— Горшочек, не вари! — тихо рассмеялась Мурси. — Это называется осознанность. Здесь и сейчас, да?
— Наверное. Философия братьев?
— Типа того. Только лекарство это так действует в первые дни. Потом происходит адаптация и всё, кина не будет. Но есть хорошая новость! Осознанности можно добиться практикой, — капитан похлопала рукой, призывая присесть рядом. — Я расскажу, если хотите.
— Хочу, — кивнул Морган.
— Для начала выпейте лекарство, что я вам дала, — и, удостоверившись, что капрал сделал это, продолжила: — Итак, скажите мне, что именно вам мешает ощущать себя здесь и сейчас. Какая сфера жизни вдруг перестала приносить вам неудобства с этими таблетками.
— Я так глубоко не задумывался, — произнес Морган, медленно опускаясь на предложенное место. — Наверное, больше всего волнуете всё же вы. Я никак не могу понять, кто вы есть на самом деле. В моей голове сразу несколько личностей, ассоциирующихся с вами. Вы и йонгей, страшная в гневе, неспособная к эмпатии, ведущая свои закулисные игры. Вы и грамотный руководитель, которая во главу всего ставит безопасность подчиненных. Но с другой стороны, иногда предпринимаете совершенно бездумные способы атаки. То просчитываете на пять шагов вперед, имея в запасе козыря, то внезапно у вас сопли, и вы не знаете, как от них избавиться, не нарушая изоляции костюма. Вы и…
— Я поняла вас, — перебила его Мурси и усмехнулась. — Вам сложно понять, чего от меня ожидать. От этого и тревожность ваша, о которой вы говорили. Будет легко это устранить. В первую очередь, перестаньте меня воспринимать как младшую сестру. Вы притулили на меня этот ярлык и с тех самых пор не даете мне спокойно действовать. Поэтому, когда я в опасности, вы рветесь меня защищать. А потом предполагаете, что я отвечу вам такой же благодарностью и благоговением, как и ваша родня. Но я не делаю этого — рушатся ваши иллюзии, и вы начинаете на меня сердиться. Я не оправдала ожиданий. Моё поведение не такое, как должно.
— Принято. Я даже как-то и не осмысливал подобную реакцию, но действительно, в сказанном вами есть смысл.
— Второе, забудьте все стереотипы, которые навешаны в вашей голове о йонгеях. Мы все разные. Бывают Истинные Лорды и Дети Императрицы, два вида, совершенно не похожие друг на друга, у них даже законодательно прописаны разные права и обязанности. А Дети Императрицы, в свою очередь, также делятся на два подвида — Рожденные и Созданные. И это тоже две совершенно отдельные категории.
— Как это? — уставился Морган на капитана. — Разве не все йонгеи одинаково опасны?
— Смотря для кого, — игриво улыбнулась Мурси. — Вам стоит бояться всех, а вот мне, например, только Рожденных и Истинных Лордов. Потому что Созданные генетически запрограммированы на предсказуемость. Они имеют, так сказать, встроенные ограничения и всегда действуют во имя Императора и на благо Империи. Поэтому такие йонгеи и получили больше прав, а также являются постоянными членами Высшего Сената. Остальные же им с удовольствием подчиняются.
— Ничего не понимаю, — замотал головой Морган. — Они же, наоборот, должны быть изгоями, по идее. Это же биороботы, а не люди.
— Нет! Созданные — обычные нормальные персоны, просто личность у них однотипная. Скажу вам по секрету, среди «смертных» в СШГ полно таких же «нормальных» «обыкновенных» людей. И не только людей — катар, вакуйев, иногурианцев. Вот омега-пары. Вы когда-нибудь интересовались их системой построения семей?
— Нет, и я вас прошу, давайте вернемся к теме йонгеев. Значит, Созданные — это такие обыкновенные люди, а Рожденные — больше личности, как вы или Лорд Банник?
— Типа того. С Ленки у Императрицы и началась эта мания в каждом Заходе делать по одному ребёнку со случайным генетическим раскладом. Такие дети вынашивались и рождались обыкновенными живыми женщинами. Что лично я считаю большой глупостью. Тем более, что с роженицей погибали и остальные члены команды медиков. Вот, к примеру, мне кажется, жизнь Императора Сина не стоит жизни ни одной такой суррогатной матери, пускай она и думала, будто поступает героически. Многие считают такое своим Предназначением.
— Канцлер Бет! — внезапно догадался Морган. — Вы поэтому ей предлагали сделать аборт? Божечки-кошечки, а я то подумал про вас… Простите, это действительно страшно. Наверное, при таких ставках, я даже Кларе советовал бы избавление от бремени. А вы знаете, как для катар важна забота о потомстве!
— Ладно, мы отвлеклись. Давайте вернемся к разговорам обо мне! — радостно перебила Мурси капрала. — Так вот, великие личности среди йонгеев! Они же тоже не просто так рождаются сразу такими вот удивительными. Ещё долгий путь, личные провалы и взлеты, отношения окружающих и прочий опыт. Даже если двух близнецов воспитывать в одинаковых условиях, они всё равно вырастут разными взрослыми. Мой вам совет. Забудьте вместе с дедовыми присказками всё, что знали о йонгеях. Это не правда. Воспринимать по общим стереотипам определенную расу и есть расизм. Выкиньте его из головы. Представьте меня без этих ярлыков.
— Эм, принято. Это будет сложней из-за объема предоставленной вами информации, но я постараюсь и выполню ваши рекомендации. Но и вас прошу взять на мой счет некоторые правила, раз уж речь зашла о выдающихся личностях, — улыбнулся Морган. — Не прикасайтесь ко мне, не флиртуйте со мной, не оскорбляйте меня, называя любым животным, — капрал замялся, но все же произнес: — Даже котиком. Я — катар! Для меня всё это неприемлемо, поэтому каждый раз, когда происходит подобное, идёт несознательная реакция отторжения. Ни один катар в жизни не потерпит от постороннего такого обращения.
— Морган! — рассмеялась Мурси. — Отбросьте, вы меня слышите, отбросьте все ваши представления о расах, как о чём-то целом! Я же вам целую лекцию об устройстве власти в Империи прочитала, а вы опять за своё.
— Но катары…
— Я вам сейчас покажу кое-что, только обещайте не нервничать, ладно? — не дала ему договорить капитан.
— Разве я нервничаю? Я же под галоперидолом.
— Предосторожность в этом вопросе мне не помешает, — пробормотала Мурси, доставая из кармана пад. Она открыла и быстро пролистала к концу одну из личных переписок. — Это деловой разговор. Мне нужно было просто разрешение на использование фамилии. Можете смело прочесть с самого начала. Я не флиртовала и не приставала к нему. Просто это самый сочный момент.
Морган уставился на экран.
«Так как, вас устраивает такая цена, канцлер?»
Канцлер Шнобби: «Нет. Я настаиваю на личной встрече. Я бы вам, Моничка, показал, как ласков, на самом деле, бывает Шнобби. Ни один котик Императрицы не сравнится, уверяю. И после одной лишь ночи, наполненной любовью, вы никогда больше не станете сомневаться в стоимости этого имени».
«Вы затейник, дорогой. Давайте тогда обсуждение мы перенесём на более мирные времена?»