Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ)

– Я вас искала, – сказала она. – Со мной приключилась странная вещь: какой-то идиот додумался вышибить дверь моей комнаты.
– Наверно, чересчур пылкий поклонник? – предположил Морозини, пожав плечами. – Надеюсь, вам дали другую комнату?
– Это невозможно: все комнаты заняты. Но дверь уже чинят. Фэррэлс был вне себя, когда увидел это безобразие: он как раз поднялся за своей драгоценной супругой, чтобы она открыла фейерверк, прежде чем они отбудут на свою Киферу... Кстати, надо идти, если мы хотим занять хорошие места! – добавила она, беря обоих мужчин под руки. Морозини, однако, ловко увернулся.
– Идите вперед, прошу вас! Мне надо вымыть руки.
– Мне тоже, – подхватил Адальбер. – Я перепачкался, пока ползал по полу в поисках этого проклятого кулона...
На самом же деле обоим хотелось увидеть, как выйдет сэр Эрик – с молодой женой или один. Скорее всего, один: Анелька должна была улизнуть именно во время фейерверка. Для этого девушке надо было уговорить Фэррэлса дать ей отдохнуть еще немного...
В вестибюле все еще толпились гости. Старая герцогиня, немного уставшая после своего приключения, сидела в большом кресле у лестницы, а граф Солманский нервно вышагивал взад и вперед, то и дело с тревогой поглядывая наверх.
Увидев Альдо и Адальбера, он натянуто улыбнулся им:
– Как глупо было приезжать сюда! Играть свадьбу так далеко от Парижа – мне это с самого начала не нравилось, но мой зять и слышать ничего не хотел. Невеста, видите ли, обожает сады, и поэтому он хотел, чтобы их брак свершился на лоне природы! Просто смешно!
Новоиспеченный тесть был явно не в духе. Видаль-Пеликорн обернул к нему свою невинную физиономию.
– Это так поэтично! – вздохнул он. – А вы разве не любите деревню?
– Терпеть не могу. Она наводит на меня тоску!
– Как странно для поляка. Те из ваших соотечественников, с кем я знаком, деревню просто обожают...
Он не договорил. На лестнице появился сэр Эрик, и Морозини с радостью отметил про себя, что он один и выглядит озабоченным.
– Ну что? – спросил его Солманский. – Где же моя дочь?
Сэр Эрик спустился к нему и огорченно вздохнул:
– Ее сейчас укладывают в постель. Боюсь, что нам придется остаться на эту ночь здесь... Горничная сказала мне, что она уже дважды теряла сознание...
– Я пойду посмотрю, что с ней! – решительно заявил отец и уже ступил было на лестницу, но Фэррэлс остановил его.
– Дайте ей отдохнуть! Больше всего ей нужен покой, а мой секретарь уже звонит в Париж, и завтра здесь будет врач-специалист. Лучше помогите мне довести до конца этот злополучный вечер. Осталось посмотреть на ракеты, а потом гости разойдутся. Я скажу несколько слов нашим друзьям, – добавил он и, подойдя к герцогине, предложил ей руку, а затем повернулся к Альдо и Адальберу, которые не знали, что и думать. – Идемте же, господа! Нас ждет, надеюсь, великолепное зрелище!
Пока разноцветные звезды, ракеты, римские свечи и бенгальские огни озаряли ночное небо под восторженные возгласы гостей, отбросивших на время взрослую сдержанность и вернувшихся в забытое детство, оба друга едва не пританцовывали от нетерпения: им хотелось скорее спуститься к реке и посмотреть, что там делается. Однако хозяин не отходил от них до конца фейерверка. Затем Фэррэлс произнес небольшую речь, извинившись за отсутствие жены и поблагодарив своих друзей за проявленное ими терпение. После этого гости – те, кто не ночевал в замке, – начали разъезжаться.
Как ни странно, сэр Эрик пожелал лично проводить Морозини до его машины, которую подогнал к замку один из слуг, к вящему разочарованию г-жи Кледерман: ей явно не хотелось расставаться со старым другом, но настаивать она не решилась из боязни погубить свою репутацию. Молодая женщина, однако, успела шепнуть Альдо, что намерена приехать в Венецию в самом скором времени. Эта перспектива отнюдь не привела князя в восторг, но, поглощенный иными заботами, он предпочел о ней не задумываться. Как говорится, довлеет дневи злоба его!
Князь уже подъезжал к воротам, у которых, несмотря на поздний час, толпились журналисты и любопытные, когда Видаль-Пеликорн нагнал его.
  
– Я забыл спросить у вас ваш здешний адрес.
– Я остановился в усадьбе «Ренодьер», у госпожи де Сен-Медар. Это между Мером и Ла-Шапель-Сен-Мартен.
– Езжайте прямо туда и сидите смирно! Я заеду к вам завтра.
И, захлопнув дверцу машины, он направился к замку, обернулся на ходу и громко, как будто заканчивая фразу, произнес:
– ...Так я непременно покажу вам почти такую же, как в Лувре! До скорого!
Не без сожаления Морозини отправился в обратный путь. События приняли странный оборот, и он никак не мог отделаться от гнетущего чувства тревоги, вспоминая странное выражение лица Фэррэлса, когда тот спустился к гостям. Что-то подсказывало ему: комедия, превратившаяся, когда Адальбер совершал свои подвиги, в фарс, теперь неотвратимо приближается к драме...
  
Глава 9.
 
В тумане
 
Не в силах уснуть, Альдо весь остаток ночи бродил по саду, куря сигарету за сигаретой. Рассвет застал его на обсаженной буксом аллее; взвинченный до предела, князь неотступно возвращался мыслями в замок, из которого пришлось уехать, так и не узнав, что же там произошло. Только когда заря окрасила небо в розовый цвет, он решил вернуться в дом, чтобы не встревожить хозяйку, любезную, но очень пугливую старую даму, которая, казалось, все время была настороже и вздрагивала от малейшего шума. Наверняка пройдет еще какое-то время, прежде чем появится Адальбер – лучше всего пока принять душ и плотно позавтракать.
Трубы в душе немного заржавели, зато деревенский завтрак был выше всяческих похвал: большие, хорошо поджаренные ломти пеклеванного хлеба, свежее масло, домашнее сливовое варенье и крепчайший кофе, способный разбудить и мертвого. В результате к тому времени, когда треск «Амилькара» гулким эхом прокатился по всей округе, а бедная г-жа де Сен-Медар, еще лежавшая в постели, спрятала голову под подушку, к Морозини вернулись способность здраво рассуждать и оптимизм.
– Надеюсь, вы приехали с хорошими новостями! – воскликнул Морозини, выйдя навстречу другу.
– Новости есть, но не могу назвать их хорошими... По правде сказать, происходит что-то непонятное.
– Оставьте вашу манеру говорить загадками и скажите мне прежде всего, где Анелька!
– По всей вероятности, у себя в комнате. Замок погружен в тишину, чтобы ни малейший шум не нарушал ее покой: прислуга ходит на цыпочках. Гости же, должно быть, сейчас разъезжаются. Сэр Эрик дал им понять, что желает, чтобы все убрались как можно скорее!
– Так она в самом деле больна? Но что с ней? – встревожился Морозини.
– Понятия не имею! Сэр Эрик и его новая родня как будто воды в рот набрали. Сигизмунд был еще трезв, когда я уезжал, и мне ничего не удалось из него вытянуть. А вы не хотите разделить вашу утреннюю трапезу с несчастным, который с рассвета на ногах? Я уехал из замка с первыми лучами солнца...
– Прошу вас, угощайтесь! Я сейчас попрошу принести горячего кофе... Но неужели вам потребовалось так много времени, чтобы проехать дюжину километров?
– Я уже много где успел побывать! Лучше скажу вам сразу, что меня больше всего тревожит: Ромуальд исчез.
И Адальбер рассказал, как, пока все расходились по своим спальням, он вышел в сад «выкурить последнюю сигару», а на самом деле – посмотреть, что происходит у реки. Собственно говоря, там не происходило ничего. Лодка стояла в условленном месте, но в ней никого не было – только лежали весла и одеяло, которым Ромуальд должен был запастись, чтобы закутать пассажирку. Профессия археолога научила Адальбера внимательно всматриваться и подмечать любую мелочь; вооружившись электрическим фонариком, который на всякий случай захватил с собой, он обнаружил кое-что подозрительное: две цепочки следов отпечатались на берегу, одна едва заметная, другая – побольше и поглубже, как будто человек с тяжелой ношей шел вниз по течению. Осмотрев лодку, Видаль-Пеликорн нашел в ней кусочки дерева и облупившейся краски, а также свежую грязь. Встревоженный, он пошел по следам человека с ношей, но далеко они не привели: за несколько метров от воды цепочка обрывалась. Наверное, там побывала еще одна лодка, но кто на ней приехал и зачем?