Желаете возвести Цитадель? (СИ)

Я устало закрыл глаза, утомившись от этого зашкаливающего уровня паранойи.
— Вы бредите, граф, при всём моём к вам уважении, — холодно бросила Лион. — Мне довелось ощутить на себе силы и возможности господина Нотана. И знаете что? Если бы он хотел навредить вашей стране, тут уже всё бы горело от горизонта до горизонта. Но ему плевать на вас и ваши амбиции. Дурман? Морок? Просто смешно! Пригласите сюда магистра Алаян или магистра Парго. И они подтвердят, что разума местных жителей не касалась даже малейшая капля магии.
— Если он столь добродетелен, тогда почему он захватил контроль над городом? — процедил гоблин. — Почему игнорирует законы Браллака? Я вижу здесь не тихий ремесленный город, а зарождающуюся крепость, жители которой поклоняются неизвестно кому! Это смахивает на мятеж!
— Не захватил Лаграш, а взял его под свою опеку, — неожиданно поправила графа Лони. — Это немного разные вещи. И да, он укрепляет город. Что в этом плохого? Вокруг война, если вы забыли.
— Он не подчиняется законам королевства и творит своеволие! — возмутился виконт.
— Я подчиняюсь только Богине! — отрезал я, окончательно потеряв терпение. — И творю лишь то, что угодно ей! На благо вашего же мира! 
— Богине, которой не существует, — хмыкнул барон. — Очень удобное прикрытие. Ваше Сиятельство, мне кажется, пора заканчивать этот балаган.
— Да, вы правы, — согласился я, хотя он обращался к Вриду. Было наивно думать, что мне не придётся переходить к Плану Б. — Этот цирк имени вашего упрямства пора заканчивать. Вы не верите в Богиню, верно?
— Как можно верить в сущность, которую никогда не видел? — презрительно пожал плечами Кульд.
— Тогда вы её увидите, — ухмыльнулся я, активируя магию земли.
Когда я окончательно решил, что переубедить графа и его вассалов поможет лишь это, то моё раздражение как рукой сняло. Зачем я вообще трепал себе нервы и ввязался в этот бессмысленный спор немого с глухим? Следовало просто поступить так с самого начала.
Звон лопнувших цветочных горшков и кадушек прокатился по комнате, смешавшись с испуганными вскриками и хрипами. Всю комнату пронизали тонкие каменные иглы, за мгновение выросшие из земли в горшков. Можно было обойтись и без них, но я опасался, что в свите графа будут серьёзные маги, которые смогут быстро сориентироваться и испортить мой замысел. А с некоторым количеством земли в комнате всё становилось проще и надёжней. Один миг — и трио безбожников отправилось на встречу с…
О, Богиня…
Моё сердце паникующе замерло, когда я увидел, что позади насаженного на шип графа медленно оседает ещё одно тело, удерживаемое на ногах лишь тем самым шипом, пробившим насквозь грудную клетку. С глухим стуком на пол упал магический жезл.
Я был уверен, что не попаду в неё. Я проверял, что её не должно быть на линии атаки! Не сомневался, что сработаю быстро и чисто!
Я ошибся.
Я облажался.
Не знаю, замешкался ли я сам, или же Астиль сама что-то почувствовала заранее, но в момент атаки девчушка бросилась прикрывать графа от создаваемого заклинания и попала под удар. Я всё ещё ощущал слабый магический след каких-то чар, что она пыталась создать. А во взгляде остекленевших голубых глаз ещё читалась смесь страха и решительности.
Всё должно было пойти не так. На встречу с Аллегри должны были отправиться лишь эти трое, после чего их бы воскресила Лион. Обновлёнными и познавшими истинную суть вещей. Демиургша гарантировала результат, так как могла растягивать время в своей обители, уделяя перевоспитанию столько времени, сколько было необходимо.
Но теперь у меня на руках оказалось четыре тела… И одному из них не суждено было воскреснуть.
  
Последняя осень эльфов. Интерлюдия
 
Госпожа всегда говорила ей, что она слишком доверчива. Постоянно напоминала, что нужно осторожнее относиться к любым словам, особенно если те многое сулят, но ничего не требуют взамен. Астиль старательно следовала этому правилу, но всё равно поддалась на пылкие речи того странного мага. На единственный миг поверила, что у их народов и правда есть шансы переломить ход войны.
 
Этого мига оказалось достаточно, чтобы пошатнуть её бдительность.
Она изо всех сил пыталась защитить и спасти Его Светлость, вот только действовать начала слишком поздно. Ярко блеснувшие в тёмных провалах маски глаза навсегда выжглись в её памяти. Равно как и всё, что последовало после. Ощущение подавляющей тяжести. Ослепительно-невыносимая боль в груди. Вкус крови, хлынувшей в рот горячим потоком. И осознание предательства.
Открыв глаза, она увидела над собой яркий полог осенней листвы, медленно колыхаемый нежным тёплым ветром. Боль от страшной дыры в груди бесследно исчезла, как и сама рана. А Астиль мягко обнимала пышная перина из опавших красно-жёлтых листьев, словно пытаясь вобрать в себя все её заботы и горести.
Несколько минут девушка просто лежала, безучастно наблюдая за танцем колышущихся в вышине ветвей. Хотя в лесу было светло, словно днём, и листва полыхала яркой медью и золотом, в редких промежутках густых крон Астиль видела бесконечно чёрное небо, усеянное сотнями звёзд.
Яркий мир, не имевший солнца. Бесконечная ночь без темноты. И лес, навсегда погрузившийся в вечную осень. Девушка вспомнила старое предание эльфов, что рассказала когда-то ей бабушка, и окончательно осознала, где оказалась. Ферия Домо. Последнее пристанище умерших.
Повернувшись на бок, Астиль сжалась калачиком и, прижав к себе охапку тёплой ароматной листвы, чтобы хоть немного заглушить отчаяние и одиночество, тихо заплакала. Многие часы она лежала так, орошая листву своими слезами. Раз за разом корила себя за наивность и неосторожность. И молила прощения у тех, кого подвела.
Но никто не мог ей ответить, простить или повинить в слабости. Вокруг девушки были лишь деревья и палая листва. Мир за пределами её горя жил своим чередом и сорванные ветерком листья медленно падали вниз, неспешно накрывая пёстрым одеялом рыдающую Астиль.
Она не знала, сколько времени так провела. К моменту, когда последние слезинки давным давно упали на осенний ковёр, тонкий слой листвы уже накрыл девушку с головой. В конце концов, она заставила себя сесть и хоть немного оглядеться.
Само собой, она не увидела вокруг ничего, кроме деревьев. Как гласила легенда, Ферия Домо было одиноким местом. Попав сюда, эльф проживал свою последнюю осень. Полную размышлений о прожитой жизни и осмысления своих поступков. Здесь почивший мог оценить свой жизненный путь и решить, жил ли он зря или достиг чего-то значимого. Стоило ли придавать столь много значения пережитым обидам. Какие моменты в его прошедшей жизни были по настоящему ценными, а в каких он глубоко заблуждался.
Так что тут не могло быть никого, кроме самой Астиль и груза на её сердце. Но, оглядываясь, она всё ещё тешила себя робкой надеждой, что среди леса найдётся кто-то. Кто угодно, лишь бы не оставаться одной с той ношей, что свалилась на неё перед смертью.
Увы, но вокруг не нашлось ни души.
Не зная, что ей теперь делать и как дальше быть, Астиль встала на ноги и побрела не разбирая дороги. Никто не знал, как долго длится последняя осень. Бабуля сказала лишь то, что когда у эльфа не останется сожалений о прожитой жизни, в Ферия Домо пойдёт первый снег и душа постепенно растворится в белизне его чистоты, уйдя куда-то дальше. А куда — никто не знал. Если же эльф так и не сможет разобраться с собственной жизнью, то так и останется бродить неприкаянным в мире вечной осени.
Довольно быстро она потеряла счёт времени. Бродила ли она день или неделю? Месяц или всего несколько часов? Раз за разом она прокручивала события последнего дня, вспоминая каждое слово этого асани. Ненавидела его за бесчестный поступок. Ненавидела себя за слабость и наивность. Пыталась понять, могла ли она сделать хоть что-то, дабы не допустить того, что случилось?
Неизвестно, сколько ещё бы она так бродила, погрузившись в этот бесконечный цикл, если бы не странное чувство, коснувшееся её сердца и пробудившее от мрачных переживаний. Очень тёплое, близкое и родное. Как в те дни из детских воспоминаний, когда её семья собиралась по вечерам за обеденным столом. Астиль ощущала, что где-то рядом находится нечто, очень важное для неё.