Московское золото или нежная попа комсомолки (СИ)

— Это Иисус ходил по морю, ну а мы поедем на пароходе, - не сдался Лёха.
На утро мутный Лёха, страдая головной болью, проснулся в кои-то веки в своей кровати. Взгляд его наткнулся на пять валяющихся тут же бутылок, которые напоминали о бурном совещании среди ночи и храпящего Кузьмича. Не теряя времени, он собрался и отправился покупать билеты на поезд до Марселя. План был прост: добраться на юг, а затем сесть на корабль, чтобы морем достигнуть Картахены.
*****
Когда пришло время прощаться, Мишель не смогла сдержать слёз, обнимая его.
— Мой дорогой Хуян, приезжай, как только сможешь, мой Кобелино! — воскликнула она, чем вызвала хохот у Кузьмича.
Лёха, тоже расчувствовавшись, обернулся к Кузьмичу и пригрозил:
— Ещё слово — и получишь трындюлей, Кузьмаччо, понял?
 27 августа 1936, поезд Париж - Марсель
Заначка во франках быстро истощалась, да и Лёха, не до конца разобравшись с французскими объяснениями на вокзале, купил дешёвые билеты. В результате Лёха с Кузьмичом оказались в региональном поезде, который останавливался чуть ли не у каждого столба минут на 15, а то и на полчаса. Тем временем более дорогие экспрессы радостно проносились мимо, обдавая их паром и дымом, напоминая, что бывает либо быстро, либо экономно.
Вагон третьего класса выглядел как сарайчик на колёсах, деревянные лавки вдоль стен и пёстрые пассажиры, ехавшие вперемешку, как в таборе. Здесь была и престарелая пары, облокотившиеся друг на друга, чтобы подремать, и торговцы, державшиеся ближе к своим узлам, подозрительно поглядывающие по сторонам, и шумная арабская семья с множеством детей.
Несмотря на Лёхину склонность к приключениям, поездка можно сказать прошла на удивление почти спокойно. У них всего лишь попытались украсть багаж.
Попутчики казались вполне приличными людьми, но в какой-то момент, Лёха отошёл в туалет, на выходе из которого он неожиданно наткнулся на мелкого дедка, который шустро волок куда-то его аккордеон - красавец «Hohner», внутри которого хранились все Лёхины заначки, исчезал в неизвестном направлении! Свой любимый аккордеон Лёха бы узнал из тысячи…
 Глава 16. Звезда Бомбея 
Раздался оглушительный взрыв. Грохнуло так, что Лёху швырнуло на палубу, а уши заложило, словно от удара по ним. Кузьмича придавило одним из тюков. Лёха, мотая головой, попытался подняться на четвереньки и, со второй попытки, наконец сумел встать. Он подошёл к Кузьмичу и, напрягая силы, помог тому выбраться из-под тюка.
— Как ты, жив? — проорал Лёха, слыша свой собственный голос, как будто сквозь вату.
Кузьмич, всё ещё ошеломлённый, показал жестами, что мол вроде бы жив.
 28 августа 1936, Марсель.
Попутчики в марсельском поезде казались вполне приличными людьми, но в какой-то момент, Лёха отошёл в туалет, на выходе из которого он неожиданно наткнулся на мелкого дедка, который шустро волок куда то его аккордеон - красавца «Hohner», внутри которого хранились все Лёхины заначки. Свой любимый аккордеон Лёха бы узнал из тысячи…
Выяснилось, что пока старушка-попутчица развлекала Кузьмича разговорами, её сообщник-дедок тихо и ловко экспроприировал музыкальный инструмент. Но удача сегодня оказалась не на его стороне и получив от Лёхи тумак, усиленный пендалем, и насильно расставшись с добычей, дедок заверещав бросился в соседний вагон.
Поезд медленно тащился от одной станции к другой, а Лёха и Кузьмич провели 15 часов в этом общем вагоне. Путь был утомительным и долгим, но к моменту прибытия на центральный вокзал Марселя они всё же были довольны тем, что добрались до южного побережья относительно без серьёзных приключений.
*****
Сняв маленькую комнату у порта и снова оставив Кузьмича сторожить пожитки, Лёха помчался в порт узнавать варианты доставки двух тушек до Барселоны, а лучше — сразу до конечной точки их путешествия, Картахены. Проболтавшись по порту весь день, он выяснил, что не смотря на гражданскую войну, сообщение есть. Но пассажирский лайнер, курсирующий вдоль побережья Франции и Испании с заходом в Картахену, только что ушёл. Следующий рейс был намечен через неделю, а цена в 200 франков с каждого неприятно удивила Лёху.
  
Кассир пароходной компании, мило улыбаясь, посоветовала пройтись вдоль причалов коммерческого порта, где часто отправляются грузовые суда в этот район и можно договориться о разумной цене на проезд. Набегавшись и устав как собака, но так и не найдя подходящего варианта, Лёха направился в номер.
На выходе из порта он случайно оказался втянут в ссору местных бродяг, и в давке его пару раз толкнули довольно сильно. Вернувшись домой, Лёха с ужасом обнаружил, разрезанный карман и исчезнувший бумажник.
*****
Но самое страшное было в том, что вместе с бумажником исчезли и мексиканские паспорта!
— Мой фальшивый мексиканский паспорт! – почти плакал Лёха.
Лёха буквально рвал волосы на заднице, кидаясь из одно угла маленькой комнаты в другой.
— Лёша! Ну что ты волнуешься! У меня же есть песеты! — безотказный Кузьмич тут же полез в кальсоны, намереваясь продемонстрировать Лёхе свои сбережения.
Так из «уважаемых мексиканских путешественников» наши герои мгновенно превратились в нищебродов и голодранцев без документов. Список доступных вариантов резко сократился, и предстояло срочно искать новые решения..
*****
На следующее утро, немногословный и сосредоточенный Кузьмич, слегка смущаясь, обратился к Лёхе:
— Лёша! Дашь мне свой "Браунинг" на день? Нет, ты не подумай, я убивать никого не планирую, — добавил он, запнувшись, — так, на всякий случай.
Лёха не стал уточнять причины и, не задавая вопросов, залез в чемодан, достал небольшой пистолет дипкурьера и протянул его Кузьмичу.
— Держи, — просто сказал он порывшись немного и вытащил из тайника компактный Walther PPK, — Пользоваться умеешь? Я с тобой пойду, если что, подстрахую.
— Ну... я это, Лёша, — начал смущённо объяснять Кузьмич, теребя руки, — у нас наганы были, а это штука совсем другая. Покажи, как с ней управляться.
После двадцати минут интенсивного тренинга, Кузьмич уверенно вытаскивал пистолет из внутренней кобуры, ловко передёргивал затвор и щёлкал курком, осваивая новое для себя оружие. Будем надеяться не понадобится, - думал Лёха, - куда попадет Кузьмич и не отстрелит ли он себе яйца, - он даже боялся представить.
— Кузьмич, а куда ты собрался? — наконец поинтересовался Лёха.
— В порт, — коротко ответил Кузьмич.
— А не стремно? — уточнил Лёха, чуть нахмурившись.
— Да я с десяти лет в порту вырос! Они везде одинаковые, поверь мне, разберусь. Поспрашиваю про паспорта, вдруг повезёт — выкупим. А нет — договорюсь, чтобы нас контрабасом до Картахены или хоть куда-нибудь в Испанию довезли, — уверенно пояснил Кузьмич, натягивая на себя жуткий шерстяной костюм «цвета детской неожиданности»., который они получили в Москве.
Закончив с нарядом, он обулся в громоздкие «уставные» лабутены и вытащил откуда-то помятую коричневую кепку, которую нахлобучил на голову.
Оценив своё отражение в зеркале, Кузьмич расцвел. И оставшись очень довольным своим видом произнёс:
— По богатому, сразу видно — деловой человек.
С этими словами Лёха и Кузьмич снова отправились в порт Марселя.
На подходе к порту Кузьмич подробно расспросил Лёху, где тот был накануне, что видел и с кем говорил, а потом уверенно направился к грузовым причалам. Весь день он активно сновал по порту, расспрашивая всех — от грузчиков и бродяг до моряков с трампов и охранников. Общение велось на жуткой смеси русских, испанских и французских слов, но обе стороны, похоже, понимали друг друга достаточно хорошо.
К обеду, присев в тенечке и вытащив из мешка пару кусков хлеба, колбасы, помидоров и огурцов, Кузьмич предложил Лёхе перекусить. Лёха с удивлением отметил, что они ведь всё утро были вместе, и откуда только взялась эта еда было не понятно.
— Лёша, смотри, расклад такой, — начал Кузьмич. — По поводу паспортов обещали поспрашивать, но шансов мало. Вчера тут были залётные щипачи, местные их турнули конечно, но, скорее всего, документы наши свалили вместе с ними и нам уже их не вернуть.