Бином Ньютона, или Красные и Белые. Ленинградская сага.

— Очень мы много навоюем тремя снарядами! — с отчаянием в голосе воскликнул я.
— Хоть с одним! — скрипнул зубами Лацис. — Сволочь, сволочь…Ведь мы еще на этапе строительства этих проклятых «миллионеров» (Бетонные укрепления постройки конца тридцатых годов, каждое стоимостью не ниже миллиона марок. Прим. переводчика) внедрили туда своих людей, которые как могли, вредили! То арматуру некондиционную поставим, то марку цемента занизим, а разницу положим в карман подрядчику! (А я знал, я знал! Я клеймил позором продажных политиканов! Прим. Редактора) А уж сколько демократических журналистов мы прикормили, чтобы они сливали нам через свободную прессу всю возможную информацию! (Гнусная клевета? Прим. Редактора)(Вот педерасты…прим. Переводчика) Мы предоставили подробнейшие альбомы со схемами и картами в штаб ЛенВО. И что? НИЧЕГО. Как слепые котята, наши славные комдивы тыкались в предполье, пока не уткнулись прямо лбом в Линию Маннергейма!
  
— И что? — с холодным профессиональным интересом спросил Вершинин.
— Ничего! Во время артподготовки белофинны перебрались поближе к проволочным заграждениям. Когда же наша дивизионная артиллерия ударила по проволоке, чтобы проделать проходы для красноармейцев, противник опять опять отошел в свои траншеи…Комкор Павлов, танк-к-кист, увидев это, решил, что это наша пехота ворвалась в траншеи и теперь наша артиллерия бьет по своим! Он связался с командовавшим штурмом Ворошиловым, Климент Ефремович, натурально, приказал прекратить артподготовку… Когда наши танки пошли вперед, белофинны пропустили их через себя, отрезав нашу пехоту! И устроили за танками в глубине своей обороны настоящую охоту.
— Гранаты? — резонно предположил опытный Вершинин.
— И даже бутылки с горючей смесью… Да это что. Наши артиллеристы, вскрыв с помощью разведки точное расположение ДОТов, вышли на прямую наводку. Стреляли 122-мм пушки А-19 и 203-мм гаубицы Б-4, правда, ММ (малой мощности).
— Результат? — коротко и четко, как хирург во время сложной операции, спросил комбат.
— Ни одного пробития. Одни отколы… (Вообще, напольная стенка «миллионеров» была рассчитана на гарантированное удержание пушечного 152-мм снаряда, а боевое покрытие — на удержание гаубичного или мортирного снаряда в девять дюймов. Выбраны эти калибры были потому, что по нашим дорогам орудия большей мощности к подобному ДОТу подвезти было просто нереально! Гаубичный снаряд восьмидюймового калибра теоретически, конечно, тоже мог бы проникнуть в укрепление через верхнее покрытие, но для этого в ДОТ надо было еще попасть! а сделать это в отлично примененное к местности сооружение, покрытое сверху валунами, среди которых росли специально высаженные деревья, русским было весьма непросто. Прим. переводчика.) Так что вся надежда на вас, товарищи! Надо хоть одного гада сковырнуть! Это очень важно, чтобы бойцы видели — врага, засевшего в укреплениях, можно бить!
… — Дальномера у нас нет, поэтому и говорить не о чем! — Вершинин был сух и деловит.
— Да на что мне дальномер? Я с помощью большого пальца дистанцию определю… или с помощью козырька фуражки! (Способ, утвержденный еще русским ГАУ. Прим. Переводчика).
— Не сомневаюсь в Ваших талантах, Владимир Иванович, но пристреливаться по НЗР (наблюдение знаков разрывов. Прим. Переводчика) нам не даст, в первую голову, наша же техника… так что поражать гада надо с первого выстрела! Так что дистанцию будем мерить короткой базой!
Параллактический метод измерения расстояний был разработан для русских артиллеристов еще в 1836 году астрономом Струве! А что Вы хотите? Известнейший автор учебника по теории вероятностей доцент Елена Сергеевна Вентцель носит звание старшего лейтенанта артиллерии. [56]
Значит, делаем так. Под огнем противника измеряем два-три раза дирекционный угол на цель, не забывая про магнитное склонение. Потом под огнем же отмеряем от места расположения орудия сто метров под прибазисным углом 15–00 (девяносто градусов. Прим. переводчика) от направления на цель. Переносим туда буссоль и мерим два-три раза дирекционный угол на цель уже с нового места. Получился прямоугольный треугольник с известным углом места цели, и известной длиной одного катета. Осталось только найти длину второго, от цели до орудия… Задачка для шестого класса общеобразовательной школы второй ступени.
Все очень просто, если не считать того, что противник, офигев от такого авангардизма, будет выцеливать нас как фарфоровых уточек в тире… У меня на памяти за всю Великую войну было всего три таких прецедента. Во время которых были последовательно убиты все трое производивших эти измерения старших офицера…
 
 
… «По долинам и по взгорьям
 
Шла дивизия вперед,
 
Чтобы с боем взять Приморье
 
Белой Гвардии оплот…»
 
 
— меланхолично напевал я себе под нос, старательно отмеряя ручной рулеткой телефонный кабель. Чем точнее измерим короткую базу, тем меньше будет погрешность…
— А! Я эту песню отлично знаю и очень люблю! — комбат поднял голову от самодельного дощатого стола, за которым он приводил в порядок документацию («Главное, красиво отчитаться, господа! А то не ровен час, прибудет НОВЫЙ командир батареи и что он тогда скажет? Был-де покойный Вершинин полным разгильдяем-с! Стыдно.»).
— Что Вы её знаете, это не мудрено! Эту песню хор Александрова по радио часто исполняет. Но вот то, что Вы её любите, это как-то даже… — с изумлением покачал головой я.
— Конечно, люблю! Петрович, голубчик, не сочтите за труд — передайте-ка мне мою гитарку-с… Вот и славно. Да-с… Как там оно было-то, ага:
 
 
«Из Румынии походом
 
Шёл Дроздовский славный полк,
 
Для спасения народа
 
Исполняя тяжкий долг.
 
Генерал Дроздовский гордо
 
Шел с полком своим вперед!
 
Как герой, он верил твердо,
 
Что он Родину спасет!
 
Видел он, что Русь святая
 
Погибает под ярмом,
 
И, как свечка восковая,
 
Догорает с каждым днём.
 
Верил он — настанет время,
 
И опомнится народ,
 
И он сбросит свое бремя
 
И за нами в бой пойдет!
 
Много он ночей бессонных
 
И лишений выносил,
 
Но героев закаленных
 
Путь далекий не страшил.
 
Шли дроздовцы твёрдым шагом,
 
Враг под натиском бежал,
 
И с трёхцветным русским флагом
 
Славу полк себе стяжал!
 
Этих дней не стихнет слава,
 
Не замолкнет никогда,
 
Офицерские заставы
 
Занимали города!
 
Пусть вернёмся мы седые
 
От кровавого труда.
 
Над тобой взойдёт, Россия,
 
Солнце новое тогда!»
 
 
Вот, Владимир Иванович! И как же такую славную песню можно не любить? — резюмировал подполковник, отложив гитару.
— Да! Песня Ваша, действительно, славная… Только кажется мне, что кто-то из авторов ДРУГОГО варианта бессовестный плагиатор! (Автор совдеповских стихов Алымов, якобы автор музыки Александров. На самом деле, первоначальным источником вообще была «Песня сибирских стрелков»! Прим. Переводчика).
— Да бросьте Вы! Нашли из-за чего печалиться… Не надо, приятель, о песне тужить! Тем более, рано или поздно, кто-нибудь из молодых заинтересуется историей, найдет идентичные слова…Вспомнит нас, стариков…