Повторение пройденного (СИ)

Ворошилов оставил в сторону чашку с недопитым чаем, устало вздохнул — все же возраст маршал чувствовал, исполнилось шестьдесят лет в феврале, седьмой десяток пошел, раньше совсем бы стариком считался, это баре долго жили, тяжким трудом не измученные.
— Многое до сих пор не изучено врачами — это лишить человека жизни просто, а вот одолеть болезни трудно. И порой не во вред они будут, а во благо — слышал про такие вещи. Наука еще мало знает природу болезней, а тем более их излечение. Так что я хоть и удивлен, но считаю изменения эти благом — ты ведь сам видишь, как все изменилось за эти несколько дней. Мы с тобой не знали, что и делать, а Григорий настолько уверен в будущей победе, что никаких сомнений в том не осталось. И заметь — все его предложения обоснованы, и выверены, и нам только на пользу пошли.
  
Совершенно спокойным голосом отозвался сидевший напротив маршала Жданов, флегматично помешивавший чай ложечкой, и при этом не бросил в кипяток кусок колотого сахара. Секретарь ЦК выглядел хуже Ворошилова, одутловатое лицо серое от усталости, глаза воспаленные, если плеснется кровь, то будет как маршал Кулик, только лицом выйдет еще страшнее. И хотя Андрей Александрович был на пятнадцать лет моложе бывшего наркома обороны, тот к его словам постоянно прислушивался — у Жданова за все эти годы сложилась репутация стойкого и непримиримого борца с «троцкизмом» и прочими «уклонистами» в партии, не просто поддерживавшего Сталина, но и принесшего немало пользы и новых идей. И в партию вступил в пятнадцатом году, еще до революции, когда та находилась в подполье, а ее депутаты в Государственной Думе были арестованы. А такое решение многого стоило — он по идейным соображениям примкнул к тем, кто считался врагами царского режима, находящимися на нелегальном положении, и с партийной кличкой «Юрий». Да и репутацию свою заработал неустанным трудом, и делом, и полемизируя с врагами идеологически, что было немаловажно — большевики не меньшевики, они с рабочим классов постоянно, времени для учебы маловато было — Ворошилов это прекрасно понимал, сам один из таких представителей простого народа, трудившийся с детства.
Андрей Александрович Жданов, в отличие от многих товарищей по партии, все же творческий и образованный человек, учился в академии и институте, занимался метеорологией, но увлекся революцией, как многие в его молодые годы. Энергии ему было не занимать, именно своим характером он пробился на высшие посты в партии, и заслуженно пользовался доверием товарища Сталина. А вот прежде незыблемое положение маршала Ворошилова пошатнулось — первый звоночек прозвучал в «зимней войне», когда с «линией Маннергейма» провозились два месяца. Несмотря на превосходство в силах РККА потерпела от финнов несколько унизительных поражений, пусть локальных и не играющих особой роли, но от того не менее горьких — все же население Ленинграда было вполне сопоставимо с жителями всей Финляндии, раньше прошлое столетие входившей в состав Российской империи. А там в недолгой гражданской войне победили «белые», а это являлось нестерпимой пощечиной для «красных», что одолели собственную контрреволюцию, поддержанную многими странами Антанты. Зато в марте прошлого года был взят убедительный реванш, жаль что остановились. И теперь финны, примкнувшие к рейху, взяли на перешейке и в Карелии реванш — бои шли ожесточенные, воинство Маннергейма рвалось к Петрозаводску…
— Думаю, финны не будут штурмовать КаУР, — негромко произнес Жданов, отодвигая в сторону стакан с чаем. — Григорий тут полностью прав — не станут они лезть на бетонные доты и под заградительный огонь крупнокалиберной артиллерии. Маннергейм это «удовольствие» своим дружкам немцам предоставит, знаю его сволочную натуру. Им наша Карелия нужна, туда все резервы бросают, и давят чухонцы, давят!
Жданов покраснел, прорвался гнев. И хотя сейчас Северный фронт был разделен на Ленинградский и Карельский, но Андрей Александрович думал по-прежнему. И продолжал смотреть на соседнюю страну как на проблему, именно им нерешенную. В войну финны вступили позже, чем Германия, хотя военные приготовления делались все время, год и четыре месяца, что прошли после заключения мира. И то, что Финляндия будет воевать, постарается взять реванш в союзе с могущественным рейхом, великолепно понимали, и на то были очень серьезные причины.
Нужно было только задать несколько вопросов, чтобы ответ на них стал безапелляционным. Зачем тогда в страну «тысячи озер» прибывали германские дивизии, ведь на Мурманск наступали именно горно-пехотные части. И с 22 июня германские минные заградители стали выставлять мины в советских водах, базируясь на финские базы в шхерах. И самолеты, выбросив на парашютах мины в «маркизовой луже», садились на аэродромы вот такого «нейтрального» соседушки. К тому же были захвачены в плен пилоты сбитого над Кронштадтом бомбардировщика, что занимался минированием — они и подтвердили, что Финляндия выступает союзником Германии, и в стране проводится мобилизация. И хотя она проводилась скрытно, но все приготовления к ней начались задолго до 22 июня, а после нападения немцев уже не скрывались. А мобилизацию ради угрозы не проводят, оное действие означает только одно — война.
Скорая, неизбежная и жестокая война!
Так что пришлось 25 июня нанести удар по финским аэродромам, а до того по планам развертывания, выдвинуть оба механизированных корпуса, которыми располагал Ленинградский военный округ. И зря сделали — немцы рванулись к Пскову, и пришлось спешно перебрасывать выдвинутые к финской границе танковые соединения обратно. Поломки на длительных маршах привели к потере четверти состава бронетехники…
— Нынче надо действовать, Клим, завтра будет поздно. Нужно усилить Красногвардейский укрепрайон за счет боеспособных частей КаУРа, ничего другого не остается. Уже вывели из состава 23-й армии авиацию, теперь надо «выдернуть» пару дивизий, заменив их ополченцами. Другого выбора нам не остается — хотя риск велик, не отрицаю…
Ни о каком «восстановлении справедливости» по итогам «зимней войны» речи уже не шло — с момента образования независимой Финляндии все ее помыслы были направлены на завоевание Карелии. И «удобный момент» для реализации идеи «Великой Финляндии» настал летом 1941 года — упускать его финны были не намерены… 
 
  
Глава 34 
 
— Дивизии такого «облегченного» штата можно задействовать на Северо-Западном фронте,Андрей, там после разгрома 34-й армии прямо беда — пришлось далеко отступить, если немцы надавят, то выйдут к Селигеру. Резервов у Ставки нет, масса дивизий только формируется. Беда в другом — даже по «сокращенному» августовскому штату их нечем, даже из расчета всего одного легкого артиллерийского полка. Не стоит надеяться на помощь, нужно выкручиваться собственными средствами, а они у нас есть, и немалые.
Ворошилов устало откинулся на спинку кресла — основной объем работы делался именно ночами, а с утра претворялся в жизнь. К тому же председатель ГКО тоже работал по ночам, и всегда звонил в Ленинград, благо сохранялся прямой провод, а порой и несколько раз, особенно в последнее время, когда дела приняли скверный оборот.
— Маркиан, и не только он, говорит, что такие дивизии даже в обороне удара германских не выдержат, «провалятся», позиции просто сметут артиллерийским огнем с расстояния в восемь верст, и на всю глубину, а им ответить будет нечем — дальности стрельбы у полковых пушек и минометов не хватает. И плевать — в окопах на первой линии их держать не будем, пусть в болотах и лесах воюют, там дальность стрельбы небольшая. Нам о будущем думать надо, Клим — немцы у Тосно, и если мы их не отбросим, то нам все заводы со временем в руины превратят, ведь каждый день обстреливают. И ты другое учти — Мгу хоть отбили, но фашисты сделают все, чтобы снова выйти к Ладоге, им Шлиссельбург нужен. И как нам тогда снабжать город и фронт — остановятся заводы, и грянет голод.