Повторение пройденного (СИ)

— А ведь завтра распогодится, прах подери, надо успеть все сделать сегодня, хотя болота вымотают бойцов!
Маршал нахмурился, поглядывая на небо — а веде ближе к вечеру начнут летать самолеты. Однако сегодня неизбежно будет оперативная пауза, немцам необходимо собираться с силами, «зализать раны», привести в порядок полки, чтобы снова прорваться к Неве. Завтра начнет активно летать вражеская авиация — угрозу с неба все бойцы прочувствовали на собственной шкуре. Это плохо — без прикрытия с воздуха одной зенитной артиллерией не отбиться, к тому же большая ее часть в противовоздушной обороне главных предприятий, и кораблей флота, которые поставят заградительный огонь, как только начнется штурм. Так что важно наступать сейчас дальше как можно, в болотах маневренная война серьезно затруднена, да и в лесу танкам воевать тяжко, и продвижение пойдет крайне медленно.
  
— Едем в Мгу, генерал Антонюк ее до сих пор взять не может!
Кулик открыл дверцу автомобиля, продолжая рассматривать в бинокль далекую Мгу — там с неистовой силой продолжалось вот который день идущее сражение. Ворвавшиеся еще ночью на станцию и в поселок пограничники вышибить немцев не смогли, начались ожесточенные уличные бои, и теперь в бой пошли все резервы, которые смогли прибыть так вовремя…
Немцы обустраивают позиции у Кузьминского моста через Неву, средний раздвижной пролет которого смогли подорвать минеры из дивизии НКВД в самый последний момент, когда с боем отошел арьергард из бойцов в зеленых фуражках. Если бы все сражались как они в те дни, немцы бы не вышли к Ладоге, и если бы еще смогли отбить Мгу, то вот взять синявинские высоты вряд ли. Но что вышло, то вышло — один командарм растерялся, а вот комдив слепо выполнял приказ, отменить который не решились, или просто забыли о нем… 
 
  
Глава 22 
 
— Все никак успокоиться не могут, снова припожаловали…
Командир 1-й отдельной горно-стрелковой бригады рассматривал в бинокль, как немцы развертываются вдоль полотна железной дороги, их явно добавилось. А это означало только одно — к разведывательному батальону подошел на помощь пехотный батальон, никак не меньше, да еще при поддержке гаубичной батареи. Причем подкрепление перебросили на автомашинах, и скорее всего из сводной бригады, что держала перегон Мга — Кириши прямо в центре, в Погостье. А с дней боев под Новгородом Иван Владимирович сделал непреложный вывод — противник по маневру превосходил советские соединения, смело импровизировал, создавая из разрозненных частей и подразделений крепкие группы силой в полк или даже бригаду, которыми наносил решительные удары. И почти всегда добивался успеха — вот чему нужно было учиться, но, поди заикнись об этом, так по «головке приглядят», что мало не покажется. И так нехорошие слухи ходили о генерале Пядышеве, что ныне окруженной Лужской группой командовал. То ли сняли его, или вообще арестовали и под трибунал отдали — а там зачастую расстрельные приговоры без всякого разбирательства и жалоб выносят.
Грибов командовал бригадой еще с довоенных времен, ее начали в мае формировать в Ленинграде специально для действий на Кольском полуострове, в составе 14-й армии. Даже собрали опытных альпинистов, таких было много в городе с населением в три миллиона, были спортсмены, что посещали Кавказ, или вообще ездили в далекий Туркестан. Много набрали и местных жителей, знакомых с Карелией или Колой, много было таких, кто воевал там в 'зимнюю войну. Бригаду укомплектовали полностью — четыре батальона, минометный дивизион, службу тыла и технические подразделения. Только не озаботились горными трехдюймовками и 107 мм минометами, не выдали со складов столь нужные вьюки и необходимое снаряжение. Да они и не нужны оказались — уже в начале июля бригаду бросили в бой под Новгород, там были как удачные, так и неудачные дела, несли потери, но до 21 августа не столь серьезные. Но потом как чертик из коробочки непонятно откуда появился целый танковый корпус, под внезапный удар которого они и попали. И было три с половиной тысячи бойцов и командиров, а к Мге после долгих мытарств он вывел едва девять сотен, и это при том, что получил в пополнение маршевый батальон. Под станцией бились четыре дня, и еще вчера с утра бригада представляла собой жалкое зрелище — измотанные люди, без артиллерии, с ничтожным запасом патронов, из тяжелого вооружения только пара батальонных минометов, да несколько станковых пулеметов.
Но именно в этот момент, вчера вечером появился маршал Кулик, и вопреки обыкновению не рвал и метал, как рассказывали про него многие еще со времен «финской войны», нет, общался по-человечески, иной раз шутил, подбадривал и никому расстрелом не грозил. А его самого даже поблагодарил, как и Донского, пообещал представить к орденам Красного Знамени — а такое в его устах означало только то, что выполнит данное слово. Иван Владимирович несказанно обрадовался — получить этот орден он мечтал еще с гражданской войны. А сейчас уже 47 лет, а на гимнастерке никаких наград, только медаль в тридцать восьмом не прошла «мимо». Хотя время было то еще, могли и арестовать — много знакомых «загребли», отнюдь не «троцкистов» или «вредителей», но доносам больше верили в то время.
И бригада получила пополнение, и настолько неожиданное, что Грибов несказанно удивился. Маршал действовал, как рачительный хозяин выдергивает морковку из грядки, или как генералы противника, но вслух так сравнивать себе дороже выйдет. Под Мгу было брошено все, что было под рукою, включая начавшие прибывать подразделения и части из 54-й армии. Бригада получила сразу три полнокровных батальона, надерганных из разных дивизий. Как из направлявшихся к Мге 310-й и 286-й, так из отведенной в Шлиссельбург на пополнение неделю тому назад 128-й дивизии. Также оттуда отправили воевавшие в составе 48-й армии два полка, вернее их остатки численностью в роту каждый, их даже немного доукомплектовали — от курсантского и мотострелкового НКВД. И главное — из 115-й стрелковой дивизии направили артиллерийский дивизион трех батарейного состава из новеньких полковых пушек, производство которых было давно налажено в Ленинграде. И в качестве десерта саперную роту с телефонистами — со связью была беда, а тут такой «подарок». Кроме того, в оперативное подчинение передали подошедший от Волховстроя бронепоезд № 82 НКВД — он всю ночь обстреливал Мгу из своих орудий. А саму станцию с утра атаковал стрелковый полк из 310-й дивизии, который сняли с синявинских высот — маршал бросал в бой все, что у него было и вовремя под руку попало. С утра добавился еще один батальон из полка 115-й дивизии, выбившего немцев из Горы. Плюс танковый батальон сильного состава, и при поддержке артиллерии, включая шестидюймовые гаубицы. Только с утра Мга была окружена — через заболоченный лес в обход прошли пограничники и прибывший из Шлиссельбурга истребительный батальон, набранный из местных жителей — они и провели. И оказались немцы «запертыми» в поселке — они бы и рады были отойти, но кто их теперь выпустит за здорово живешь. Хотя могут прорваться через лес, но тогда придется оставить транспорт с артиллерией — эти вещи сразу понятны. И видимо будущие «перспективы» сильно не понравились германскому генералу, который бросил в бой деблокирующую группу. Вот только против неполного полка у Грибова сейчас была действительно бригада, да еще с артиллерией, но на волховской ветке из-за леса показался столб дым, быстро двигавшийся — то на всех парах к месту боя спешил бронепоезд, до того скрывавшийся в засаде, как раз для этого случая.
  
— А вот и «Мушкет» вовремя появился, сейчас палить начнет!
Грибов ощерился, разглядывая в бинокль небольшой состав из бронированного паровоза и трех прицепленных к нему мотоброневагонов. Каждый из них имел по две башки с трехдюймовыми орудиями, каждая на своем краю, и рубкой по центру. На одной из башен возвышалась установка из спаренных «максимов» для стрельбы по самолетам, но ее можно было использовать и в стрельбе по живой силе противника, как и бортовые пулеметы. И вот теперь этот исполин полностью выехал из-за леса, и его орудия тут же включились в общую канонаду. Вот только бронепоезд занимал сейчас исключительно выгодную позицию — для самого убийственного флангового огня. А насчет «Мушкета» была не шутка, такую необычную фамилию имел командир «бепо», с единственной «шпалой» в петлицах.