Повторение пройденного (СИ)
Девятого распогодилось, и громыхнул весь фронт под Ленинградом — немцы начали штурм Красногвардейского укрепрайона, подтянув за два дня дивизии, что покончили с окруженной лужской группировкой. А в небе лютовало люфтваффе, танки прорвались к дудергофским высотам, а оттуда устремились к Стрельне и Петергофу, выйдя на большом участке к финскому заливу. В результате отсекли 8-ю армию на плацдарме у Ораниенбаума, а 42-ю и 55-ю выдавили к городским предместьям — тогда и случился знаменитый эпизод с питерским трамваем, оставшийся в истории. Бои шли неделю, но стало ясно, что это все — мощи группы армий «Север» оказалось недостаточно, чтобы взять приступом огромный мегаполис. А вот 39-й моторизованный корпус, зайди он с востока, переправившись через Неву, пожалуй, поставил Ленинград перед катастрофой. Точно такой же вариант избрал и фельдмаршал Манштейн, когда в это же время планировал повторить штурм со своей 11-й армией. Вот только немцам дважды помешали — первый раз 54-я армия маршала Кулика, перешедшая в наступление не дожидаясь сосредоточения своих войск, а второй раз крепко ударили по синявинским высотам, и Манштейну сразу стало не до штурма с хитрыми обходными маневрами — сил едва хватило даже с прибывшими дивизиями отразить наступление.
Кулик закурил папиросу, внимательно рассматривая реку, которая сейчас напоминала Гостиный Двор на Невском проспекте начала перестройки, когда на полки и прилавки выбросили дефицитные товары. От Дубровки к городкам Невдубстроя шли пароходы, катера, лодки, тянули баржи и паромы. На них бойцы, много красноармейцев в касках, а еще повозки и пушки, и главное — высились танки, среди которых стояли колоссами КВ. По приказу маршала Ворошилова начавшая подходить с третьего сентября 115-я стрелковая дивизия должна была за этот вечер и ночь полностью переправиться на левый берег Невы. Вдоль которого должна начать наступление на соединение с войсками 55-й армии, что в свою очередь уже переправила дивизию народного ополчения через устье Тосно — немцы блокировали захваченный плацдарм и сейчас пытаются отрезать, окружить и добить ленинградцев. В реальной истории у них это получилось, ведь 48-я армия была дезорганизована, пограничники вели бой целую неделю не получив помощи, 54-я армия запоздала, а 115-ю дивизию продержали впустую, чтобы потом положить в десантах от Дубровки. Без этой дивизии он бы не рискнул дать разрешение на третий штурм Мги, но раз «первый маршал» сам предложил, то грех было бы не воспользоваться моментом. К тому же дивизия имела приданный танковый батальон, в котором имелись семь КВ, и еще подтягивались два тяжелых артдивизиона мощных МЛ-20.
И мысли сейчас в голове были совсем другие, не те, что утром, когда царило ощущение полной безнадежности. Ведь ничего еще не предрешено, по большому счету. Немцы лишь завтра подтянут два полка, но у него их подойдет пять, и артиллерии как бы вдвое больше. Да и ополченцев поддержат танки со стрелковой бригадой — удары будут сходящимися, сражение может затянуться надолго. А там свою роль сыграют резервы — девятого появятся три дивизии и танковая бригада 54-й армии, а четырнадцатого еще пара дивизий, пехоты, кавалерия и еще одна танковая бригада. И если командарм-52 Клыков поддержит, нанеся на этот раз сильный контрудар по 18-й моторизованной дивизии, что заняла Кириши, то определенные перспективы начинают вырисовываться. Главное взять Мгу, выбить мотопехоту, и устоять под ударом танковой дивизии, не отступать, ни в коем случае не отступить.
— Ведь мы с Климом страшные авантюристы, идем на страшный риск, оголив участок по реке, но делать нечего — войну обороной не выиграть, хотя врага измотать можно. Но если нельзя победить правильными методами, то почему не прибегнуть к нетривиальным. У немцев в отличие от нас резервов нет как таковых, все брошено сюда, просто войсками умело пользовались, а мы били растопыренными пальцами, и поочередно, пока не сломали.
Григорий Иванович усмехнулся, поглядывая на приближающийся берег. За леском виднелись высокие здания электростанции, и уткнувшуюся в нависшую свинцовую тучу дымовую трубу. И в отличие от тысяч людей, что сейчас высаживались на пристани, которых утром ждет возможная смерть в атаке, он знал, что Ленинград немцы не возьмут, при всех их усилиях. К тому же Леебу через десять дней нужно отправить 4-ю танковую группу на московское направление, где в начале октября начнется «Тайфун». Так что нужно задержать врага, не дать ему перейти в глухую оборону, благо и Ворошилов это понял, и уныния нет как такового, полностью уверен в благополучном исходе. На эпохальные замыслы у них нет резервных дивизий и танков маловато, но вот исправить кое-где положение вполне по силам, на нескольких участках, что немаловажно. А там и зима неизбежно придет…
Этот танк проходил по документам как КВ с «большой башней», в которую установили укороченную 152 мм гаубицу М-10Т. Изготовили чуть больше двух сотен танков, почти все были потеряны летом 1941 года. Война показала, что даже для танка весом в 52 тонны такое орудие в башне создает больше проблем, чем приносит пользы. Так что в 1943 году ему на смену пришли легендарные «зверобои»…
Глава 18
— Два стрелковых и оба артиллерийских полка к утру будут полностью готовы к наступлению. Один полк наступает вдоль берега, от Павлово до Ивановского, где наши ополченцы плацдарм заняли. Второй полк атакует Горы. Каждый будет поддержан артиллерийским полком. Третий стрелковый полк еще на формировании, в него включили маршевое пополнение, а также 4-й и 5-й истребительные батальоны. Прикрывает с отдельным артдивизионом правый берег Невы от Порогов до Кузьминского моста, на случай возможного десанта противника. При необходимости батальоны могут перейти по мосту и поддержать наступление дивизии.
Генерал докладывал спокойно, но было видно волнение — все же ему финны дали «жизни», поймав дивизию в «колечко», из которого с трудом выбрались на кораблях Балтфлота.
— Имеется и приданный 107-й танковый батальон — семь КВ и шестнадцать БТ с ротой БА-10. Кроме того, в разведбате дивизии числится семь танкеток и шесть пушечных бронеавтомобилей. Численный состав дивизии с приданными подразделениями почти четырнадцать тысяч бойцов и командиров. Винтовок вместе с самозарядными десять тысяч, последних пятая часть. Но пулеметов мало — ручных 138, а вот станковых «максимов» ровно полтора десятка. В артиллерии имеется одна 122 мм гаубица, девяносто пять дивизионных и полковых трехдюймовых пушек, и еще восемь зенитных орудий такого же калибра, пятьдесят семь «сорокапяток»…
— Сколько-сколько⁈ Да где вы столько орудий набрали, впору «раскулачивать», не по штатам «жируете». Надо поделиться, Василий Фомич, заповедь библейскую помнишь, «закон божий» ведь проходил. И не вздумай мне тут возражать, у меня две дивизии с горнострелковой бригадой без матчасти! И пограничников тоже нужно подкрепить.
Кулик задумчиво посмотрел на вытянувшегося перед ним комдива-115, генерал-майора Конькова. Тому последние слова явно не понравились, даже щека дернулась, но промолчал, внимательно посмотрел на маршала, словно ожидая, что тот передумает. Ничего подобного, Григорий Иванович только покачал головой — желание забрать все лишние трехдюймовки только окрепло. Ничего другого не оставалось — у него 128-я дивизия пополняется, люди с маршевыми батальонами идут бесперебойно, если винтовки с «дегтярями» и «максимами» еще изыскивают, «полтинников» хватает с запасом, но с тяжелым вооружением плохо. Сейчас с вагонов выгружается 286-я дивизия, а у нее в артиллерийском полку ни одного ствола. А тут без малого сотня трехдюймовок, в то время как по новым сокращенным штатам положено 36 стволов — 12 полковых и 16 дивизионных пушек, плюс 8 122 мм гаубиц к ним в дополнение в легком артполку на конной тяге.
Но с другой стороны необходимо иметь под рукой именно такую дивизию, полного довоенного штата, способную почти на равных сражаться с любой германской полевой дивизией.