Беспощадный любовник (ЛП)

– Что теперь? – спрашивает Себ, твердо упираясь ногами в землю.
– Теперь надеваем лунные скафандры, – говорю я.
Джонси временно отключил большинство внешних датчиков. Сейсмические датчики все еще работают, поэтому мы не можем проложить туннель к хранилищу или выбить дверь. Внутри все еще работают тепловые датчики движения.
Хорошая новость в том, что они не сработают, если не почувствуют одновременно движение и тепло. Но мне нужно подобраться достаточно близко, чтобы заглушить их.
  
Итак, мы с Себом надели, возможно, самые неловкие костюмы, когда-либо созданные моим другом Мейсоном. Они похожи на гигантские зефирки, сделанные из блестящей фольги. Они покрывают нас с головы до ног, пока мы не становимся похожими на два очень отражающих талисмана. Я едва могу видеть через отверстия для глаз, но это должно блокировать тепло от наших потных тел ровно настолько, чтобы отключить датчики.
Мы с Себом открываем двери лифта, затем я проскальзываю внутрь. Внутри помещения совершенно темно. Я считаю свои шаги от двери лифта, точно так же, как я делал, когда был здесь с Беллой. Вспомнив, где был расположен каждый из датчиков, я опрыскиваю их концентратом пены. Это должно блокировать их способность видеть движение. И тогда, надеюсь, не будет иметь значения, прочитают ли они тепловую сигнатуру.
Я также опрыскиваю камеры. Они срабатывают от света, а я не хочу работать вслепую все время, пока мы здесь.
Как только все датчики покрыты, мы с Себом снимаем капюшоны наших костюмов из фольги и включаем фонари.
Теперь мы можем видеть. Хотя бы немного.
Я прикасаюсь к наушнику и шепчу:
– Пока все хорошо?
– Полицейский радар молчит, – говорит Мейсон.
– Здесь тоже все выглядит спокойно, – добавляет Джонси.
Их голоса звучат глухо и отдаленно. В хранилище дерьмовый сигнал. Мы не можем рассчитывать на то, что они смогут связаться с нами, поэтому мы должны работать быстро.
Мы с Себом подходим к двери хранилища, которая выглядит как массивный иллюминатор диаметром в шесть футов и толщиной два фута, сделанный из тусклой, прочной стали.
На нашем пути осталось только одно препятствие.
Это не код от хранилища – он у меня уже есть, благодаря скрытой камере, которую я установил во время моей небольшой экскурсии сюда с Беллой. С тех пор я видел, как Рэймонд Пейдж и его менеджер банка набирали этот код тридцать раз. Они меняли его всего дважды, что не соответствует банковскому протоколу, но я думаю, что Рэймонд немного ленив.
Нет, единственное, с чем осталось разобраться – это внешний магнитный замок.
Замок состоит из двух пластин. Когда они включены, они создают магнитное поле. Если вы откроете дверь в нерабочее время, это поле будет нарушено. Это вызовет сигнал тревоги, который не сможет выключить даже Джонси. Обойти это невозможно – поле должно оставаться нетронутым всю ночь.
Мне пришлось долго размышлять над этой проблемой. Как перемещать пластины, не нарушая поля?
В конце концов, я понял, что мне просто нужно двигать их вместе, в одно и то же время.
Я попросил Мейсона сделать мне алюминиевую тарелку, похожую на прямоугольное сервировочное блюдо с ручкой с одной стороны. Он сварил его в подвале своей мамы, используя ее силиконовые прихватки для духовки и свою самодельную сварочную маску, которая, по сути, представляет собой ведро с окошком из оргстекла спереди. Он выглядел как настоящий идиот, но его работа всегда на высшем уровне, вплоть до последнего миллиметра.
Себ достает тарелку из своего рюкзака. Я заклеиваю плоскую сторону сверхпрочным двусторонним скотчем. Затем я приклеиваю его к двум болтам и откручиваю их. Теперь я могу вынуть оба болта одновременно, удерживая их на одинаковом расстоянии друг от друга, а затем убрать все это в сторону. Поле остается нетронутым, даже несмотря на то, что оно больше не прикреплено к хранилищу.
Я осторожно ставлю его у стены с деликатностью специалиста по обезвреживанию бомб.
Себ наблюдает, так тихо, что даже не дышит.
Когда я успешно кладу его вниз, он испускает долгий вздох.
– Это сработало!
– Конечно, сработало, – говорю я, как будто у меня никогда не было никаких сомнений.
– Хорошо, – говорит он, практически потирая руки в предвкушении. – Вводи код.
– Я думал, ты знаешь код, – говорю я безучастно.
Себ замирает у двери хранилища.
– Что?
– Я думал, ты собираешься запомнить его.
– Ты никогда не говорил мне об этом.
– Да, говорил. Помнишь? Он начинается с 779… и что-то дальше.
Себ смотрит на меня с выражением ужаса на лице.
Я смеюсь.
– У меня есть код, тупица.
– Это не смешно, – говорит он.
– Для меня смешно.
Я набираю код: 779374.
Я слышу четыре отчетливых лязгающих звука, когда отодвигаются засовы. Затем я открываю дверь хранилища.
Меня поражает запах сложенных стопкой банкнот. Наличные деньги имеют отчетливый запах: чернил, бумаги, кожи, смазки, грязи и намека на металл от контакта с монетами.
Но мы здесь не из-за банкнот. Слишком тяжело утащить столько наличных.
Мы хотим бриллиант.
Я достаю дрель из рюкзака Себа, чтобы мы могли начать сверлить сейфы. Я высверливаю замки, затем Себастьян проверяет содержимое. Слитки и драгоценные камни отправляются в мешки. Все остальное остается тут.
– Не бери ничего сентиментального, – говорю я ему. – Я не хочу, чтобы какой-то гангстер преследовал нас, потому что мы украли обручальное кольцо его бабушки.
В хранилище двести одиннадцать сейфов.
В сто восьмом я нахожу то, что ищу.
На вид не очень: обычная деревянная коробка с откидной крышкой.
Тем не менее, я испытываю трепет предвкушения, как только вижу ее. Я беру коробку и поднимаю крышку.
Камень внутри неземной красоты. Это действительно выглядит так, как будто он мог упасть на землю в ядре метеорита. Он размером с куриное яйцо, прозрачный и сверкающий, с легким, морозно-голубым оттенком. Зимний Бриллиант.
Себ видит мое молчание и неподвижность. Он подходит и встает рядом со мной, глядя на него сверху вниз.
– Черт возьми, – выдыхает он.
– Да, – говорю я.
Мы смотрим на него секунд десять. Затем я с щелчком закрываю крышку, засовывая коробку в карман.
– Мы будем продолжать? – говорит Себ.
– Нет. Мы уже набрали столько, сколько можем унести.
Мы с Себастьяном закидываем рюкзаки на спину. На этот раз все намного сложнее, потому что золото чертовски тяжелое. Не только золото – платиновые слитки, драгоценные камни и одна оригинальная бейсбольная карточка Бейба Рута в стеклянном футляре, потому что, черт возьми, это круто, и я хочу ее.
Мы не можем выйти тем же путем, каким вошли. Подниматься по тросам слишком займет слишком много времени. Если копов вызовут, когда мы будем на полпути, мы окажемся в ловушке, как пара жуков в бутылке.
Единственная проблема заключается в том, что при включении лифтов сработает сигнализация. Итак, как только мы нажмем эту кнопку, у нас будет около двух минут, чтобы выйти через парадные двери. И будем молиться, чтобы Камилла ждала нас в машине.
Я касаюсь своего наушника и говорю Джонси:
– Мы уходим. Ты можешь собираться.
Обращаясь к Мейсону, я добавляю:
– Ты тоже, Мейс.
Мейсон оставит лестницу, снимет комбинезон и выйдет за периметр пешком. На него нет ничего компрометирующего.
Себ и я – это отдельная история.
– Ты готов? – говорю я ему, мой палец зависает над кнопкой лифта.
В другой руке держу секундомер. Я подсчитал, что с того момента, как я нажму на кнопку, у нас есть ровно три минуты, чтобы уйти из радиуса в два квартала, окружающего банк, прежде чем копы перекроют все это.
  
Себ выглядит напряженным, но решительным.
– Готов, – говорит он.
Я одновременно нажимаю на секундомер и на кнопку лифта.
Лифт начинает спускаться.
Я не слышу ничего, кроме толчка и гула спускающейся кабины лифта, но я знаю, что в тот момент, когда она начала движение, сработала беззвучная тревога в фирме, отвечающей за безопасность банка, и в полиции Чикаго.