Беспощадный любовник (ЛП)

Это не очень хорошая идея. Во-первых, у Камиллы нет никакого опыта в криминальной деятельности. Во-вторых, в данный момент за нами обоими следит очень любопытный полицейский. И в-третьих, это не воскресный пикник. Это крупное воровство в самом высоком масштабе, кража у безжалостного и имеющего хорошие связи первоклассного мудака.
– Что? – говорит Камилла, ее глаза изучают мое лицо. – Думаешь, я не смогу это сделать?
  
Я вздыхаю.
– Я думаю, ты можешь сделать практически все, Камилла. Но никто не может ограбить банк без шанса быть пойманным. Или подстреленным. Или еще хуже.
– Я могла бы стоять на стороже? – говорит она. – Мне не нужна полная доля. Ровно столько, чтобы помочь моему брату и отцу.
– Я мог бы дать тебе денег, – говорю я ей.
– Нет! – кричит она. – Я не ищу подачек. Я просто хочу получить работу.
Боже, я даже смотреть на нее не могу. Эти большие темные глаза могут заставить меня сделать все, что угодно.
Я затягиваю с этим, потому что не хочу говорить «да».
И все же я уже знаю, что не могу ей отказать.
– Ладно, – вздыхаю я. – Но ты должна хоть раз сделать то, что я говорю.
 
 
 21. Камилла 
Следующие недели были самыми странными в моей жизни.
Мы с Неро планируем настоящее ограбление банка. И каждую минуту, когда мы остаемся наедине, мы не можем оторваться друг от друга.
То, что началось в его гараже, переросло в секс в его машине, моей машине, его доме, моем доме, на пляже, в лифте, в туалете в ирландском пабе и везде и в любом другом месте, где мы оказывались.
Я никогда не думала, что могу чувствовать что-то подобное. Такую одержимость кем-то.
Когда я не с Неро, я думаю о нем. И когда я с ним, я не могу оторвать от него глаз.
Все, что он делает, заводит меня. То, как сгибается его предплечье, когда он переключает передачи. То, как он проводит рукой по волосам. Лукавый блеск в его глазах, когда он смотрит на меня. То, как он хватает меня и притягивает к себе, как только мы остаемся наедине.
А секс... Боже милостивый, я не могу даже думать об этом без того, чтобы не покраснеть от головы до кончиков пальцев ног.
С каждым разом становится все лучше и лучше.
Он чертов волшебник со своими руками. Это видно по тому, как он прикасается к любому предмету – когда возится с двигателем или просто возится с чем-то из своего кармана, например, с зажигалкой или монетой. Он может заставить четвертак танцевать на костяшках пальцев, а затем исчезнуть, перемещая металл так же плавно, словно вода.
И когда он кладет эти руки на мое тело... я таю, как масло на горячем тосте. Он заставляет меня кончать снова и снова, иногда пять или шесть раз, прежде чем он даже начинает трахать меня.
Это единственное, что удерживает меня в здравом уме. Потому что теперь мне приходится самой выполнять всю работу в автомастерской, одновременно заботясь об отце и присматривая за Виком.
Школа снова началась. Вик закончил свои летние курсы, как и обещал, и теперь приступил к своим обычным школьным занятиям. Он работает три смены в неделю в «Стоп-энд-Шоп» и говорит мне, что у него накоплено 600 долларов на колледж, плюс 240 долларов на микшерный пульт, который он мечтал купить. Я даже не думаю, что он общался с этим говнюком Эндрю, хотя я и не спрашивала его об этом, потому что не хочу нападать на него как гестапо.
Неделю назад моему отцу сделали операцию по удалению опухоли в легком. Теперь он проходит курс химиотерапии три раза в неделю, чтобы убедиться, что ничего не осталось. Он был в ужасной форме – совершенно не в состоянии подниматься и спускаться по лестнице без меня. Он не хочет есть, но я готовлю для него коктейли, и Патриция также приносит свой суп.
Я полностью сломалась во время операции. Плакала, как ребенок, одна в приемной.
Затем я почувствовала, как чья-то рука опустилась мне на плечи.
Это был Неро. Я не сказала ему, что буду в больнице – он, должно быть, узнал это от Патриции. Он сидел со мной часами, просто обнимая меня вот так. Запах его кожи был таким теплым и успокаивающим. Мне должно было быть стыдно плакать перед ним, но мне не было. Потому что я вспомнила ту ночь на пляже, когда он рассказал мне о своей маме, и его лицо тоже было в слезах.
Одно дело, когда тебя утешает кто-то, кто хорошо относится ко всем. Совсем другое дело, когда о вас заботится последний в мире человек, от которого вы бы этого ожидали. Я знала, что для Неро это было так же необычно, как и для меня. Вот почему это значило для меня гораздо больше. Что он делал что-то настолько несвойственное его характеру, только для меня.
Когда я привожу своего отца домой, Неро снова рядом, чтобы помочь ему подняться по лестнице и лечь в постель. Он добр не только ко мне, но и к моему отцу. Мягок с ним. Уважителен. Напоминая о том, как несколько лет назад мой отец нашел бампер для старого Corvette, который Неро больше нигде не мог достать.
– Итак, я в долгу перед вами, – говорит Неро. – Потому что у меня все еще есть тот Corvette. Мы должны прокатиться на нем, когда вам станет лучше.
Мой отец едва может говорить. Он сжимает руку Неро, прежде чем в изнеможении откинуться на спинку кровати.
Прежде чем уйти, парень отводит меня в сторону и говорит:
– Я позвонил в больницу. Сказал им, чтобы они присылали счета мне.
– Я не хочу, чтобы ты это делал! – говорю я ему. – Через неделю у меня будет достаточно денег, чтобы покрыть это самостоятельно.
Неро хмурится. Его лицо выглядит еще красивее, когда он злится, но оно также и пугающее. Как ангел-мститель.
– Насчет этого... – говорит он. – Шульц повсюду следовал за мной, как чертова жвачка на моих ботинках.
– Я знаю, – говорю я. – Я тоже его видела. Он даже последовал за мной до больницы.
– Это значит, что он видел нас вместе.
– Я знаю.
– Много раз.
– Я знаю.
Шульц мне не писал. Что, вероятно, является зловещим знаком. Я знаю, что он не сдался – он ожидает, что я предам Неро и Леви тоже.
– Я подумал, что тебе следует увести его куда-нибудь в день ограбления. В качестве отвлекающего маневра, – говорит он. – Ты все равно получишь свою долю.
– Ни за что, – качаю я головой. – Ты просто пытаешься удержать меня подальше от этого.
– Нет! Нам нужно как-то избавиться от него. Если он увидит, как все это провалится...
– Тогда мы отвлечем его. Но я все еще за рулем.
Я водитель, совершающий побег. Это моя работа, и я ее выполню. Я получу то, что Рэймонд Пейдж должен моему брату. И кое-что еще тоже.
 Не хочу этого говорить, только не Неро. Но я хочу доказать ему, что могу быть частью его мира. Я уже не та хорошая маленькая девочка, какой была в старшей школе. Я Старый Город до мозга костей, как и он.
– Отлично, – говорит он, когда видит, что я не отступаю. – Это означает, что нам придется изменить план…
– Тогда меняй, – говорю я.
Он издает раздраженный стон.
– Это не так просто!
– Ты никогда ничего не делаешь по-простому – зачем начинать сейчас?
– БОЖЕ! Ты такая упрямая. – Неро сгибает и сжимает пальцы, как будто ему хочется задушить меня прямо сейчас.
– Я могу это сделать, – говорю я ему.
– Я знаю, что ты можешь, – вздыхает он. – Это не то, о чем я беспокоюсь.
– Что тогда?
– Я не хочу, чтобы ты пострадала!
Мое сердце делает небольшое сальто назад в груди. Не от мысли о нанесении тяжких телесных повреждений, а от выражения лица Неро. Его раскаленной добела ярости при мысли, что кто-то может поднять на меня руку.
  
– Смотри, – говорит он, залезая в карман и вытаскивая нож. Тот, который он всегда носит с собой, иногда проделывая с ним трюки, когда погружен в свои мысли или ему скучно.
Он пытается передать его мне.
Я качаю головой.
– Я не могу ударить ножом кого-либо.