Целый осколок (СИ)

Выстрел наугад, внаскидку, но не стреляют в пустоту. Стреляют на звук, на шорох, стреляют по наитию. Эльдар долго молчал, смотря на Леонардо черными нечитаемыми глазами, затем медленно заговорил:
— Тебе нужно идти на другую сторону океана. Там ты найдешь то, что ты ищешь.
— И что же я ищу, аутарх Слау Ра?
— Как все сильные, еще больше силы. Как все могущественные, еще больше могущества. Как все знающие, еще больше знания.
— Почему же вы сами не идете за океан, не обретете ту силу, могущество и знания? Почему вы здесь, а не там? Зачем вы ведете осознанно проигрышную войну с людьми? Почему ты уверен, в то, что я поверю тебе? И куда-то пойду?
— Потому, ман-ке, что ты чем-то похож на нас в рассвете нашей славы — голос эльдара постепенно переставал хрипеть, становился все более различимым и сильным.
— Ты также используешь ментал, как наши колдуны. Ты различаешь правду и ложь, как наши ясновидцы. Но ты Чужой и этим сильнее нас, а мы уже окончательно слабы. На тебе нет меток демонов варпа и принцев Хаоса, ты чист, но непрозрачен. Наша иссушенная этим миром ментальная магия обтекает тебя, бьется об тебя как волна об скалу, избегает тебя. Я уже долгое время пытаюсь воздействовать на тебя… Но… Но ты не просто чужой, а совершенно чуждый. Не только нам, но и этому миру. Миру не ограниченному этой планеткой. И тварная магия низших против тебя безуспешна — убитый тобой наш брат передал нам перед гибелью свои мыслеобразы. А насчет людей и войны с ними…
Эльдар растянул губы в чем-то, что должно обозначать усмешку или ухмылку:
— Более тысячи лет назад боевая баржа легиона космодесанта с ротой Дочерей Битвы на борту столкнулась с нашим миром-кораблем Биель-Тан у этой планеты. Мы проиграли, мы были ослаблены после схватки с тиранидами, мы упали на эту планету. Но и люди не смогли покинуть этот мир. То, что началось между звезд, продолжилось на земле. И будет продолжаться пока жив хоть один эльдар. Мы не отступаем, мы не прощаем, мы не забываем.
— Как много «не». Как мало «да».
Леонардо повел пальцами по лицу, будто что-то стирая, отбрасывая и одновременно принимая. Взглянул на солнце, щелкнул, открывая, крышкой часов — время истекало, время торопило.
— Я понимаю ваше виденье Пути и своего места в этом мире, аурах. Это ваш Путь и ваш выбор. Я согласен взять плату за ваши жизни знанием. Где то место силы?
— За океаном. На другом материке. В горном разломе.
— Конкретнее.
— Ты найдешь, ты почувствуешь — эльдар вновь изобразил подобие кривой усмешки — Оно позовет тебя. Ты услышишь. Ты не сможешь не услышать. Когда ты…
Но Леонардо уже не слышал и не слушал его. Нити струн Силы вздрогнули, загудели тревожно, предостерегая и предупреждая. А вот и его высокопревосходительство примарх Адептус Астартес Робаут Жиллиман. Реальность мира дрогнула, небо стремительно потемнело, вначале слабые, но постепенно набирающий силу ветер попытался сбросить капюшон с головы Леонардо. Ощутимо похолодало. Примарх явился в силах тяжких.
Леонардо отошел от клетки с Совершенным, от лежащего эльдара на открытое место, посмотрел в сторону зарослей кустов, гряды, леса:
— Ты пожертвуешь этими людьми, примарх? — его голос, усиленный Силой, обрушил гром раскатов на лес, на заросли кустарников, на отблеск металла доспехов, обнаженного оружия, зачерненную серость стволов пулевых винтовалей, сытый глянец стали стволов мортирок — Ты пожертвуешь, своей честью, примарх? Нарушишь договор и станешь предателем? Это твой окончательный выбор, примарх Робаут Жиллиман?
— Мы, люди, не заключаем договора с тварями противными Господу. А обман врага не является предательством! Положи оружие на землю и встань на колени, именующий себя Леонардо! И Адептус Астартес пощадит тебя!
Голос примарха также усиленный магией низших прокатился по низине низким, заставляющим заныть зубы, долгим гулом. Он поднимал лошадей на дыбы, принуждая рвать поводья, испуганно ржать и полузадушено хрипеть. Связанные и уже очнувшиеся люди возле повозок и на дороге, болезненно морщились, скручивались телами, пытаясь прижать, прикрыть плечами нежные барабанные перепонки.
 
— Да-да, это просто военная хитрость… Что ж, это было вновь ожидаемо — негромко пробормотал Леонардо, пытаясь выявить, найти колдунов низших. Все эти огненные шары, ледяные иглы, огненные штормы, все это незначительно и не очень опасно. Но вот разверзшаяся под ногами земля, скала падающая на голову или несущийся на тебя вал огня заставляет принять меры предосторожности. Есть, нашел! В лесу, локально, сжато, что-то закручивалось в тугой жгут стихий и постепенно набирало мощь.
— Бруно, Себастьян, Заря! На два часа, триста метров! Убить всех! — он поймал взглядом замершие в движение тела, непонимающие взгляды и проворчал — Чуть правее от меня, триста шагов. Бе-гом!
И махнул рукой указывая направление, одновременно воздвигая Щит Силы. От поворота до въезда в низину, от земли и до неба. И тут же в щит грохнули маленькими снарядиками, тугими снопами картечи, взрывающимися гренадками мортирки. Вонзились огромными злобными шершнями тяжелые пули винтовалей. Что клубастое, иглистое, со шлейфом как у кометы бухнулось в щит, заставляя его на мгновение дрогнуть и побежать сине-белыми разводами. Следом за кометой в щит вплавилось около десятков раскаленных метеоров, прилипших к щиту и принявшихся его медленно прожигать. Снизу, от земли, всплыли прозрачные клубы зеленного едкого тумана. Пленка щита начала истончаться, терять плотность. Низшие сумели удивить.
Леонардо пожал плечами и поставил второй щит — нет необходимости экономить силу, вон сколько, благодаря стараниям примарха, у него появилось «батареек». Правда слабеньких, «мизинчиковых», но много. Леонардо оглянулся на Совершенного в клетке — от него просто несло запахом Силы. Чистой, вкусной, обильной.
— Скоро, скоро, моя прелесть… Вот сейчас мои зверята съедят плохих низших, и ты станешь моей!
И его слова оказались пророческими. Вначале редкие, а затем сливающиеся в один бесконечный вопль ужаса, крики вырезаемых людей слились в один безмерно громкий кошмарный рев. Так одуревший от крови хорек, ворвавшийся в курятник, режет бессильно мечущихся в панике птиц. Ловушка на охотника захлопнулась и принялась медленно и неумолимо перемалывать его кости, рвать в клочья мясо, выдирать кишки, перерезать горло беспощадными, неостановимыми, бритвенно острыми клыками его младших зверей.
В глубине леса оглушительно грохнуло и медленно, словно нехотя над вершинами деревьев взлетела… Ракета? Или спеченный в конус пласт земли, вздымающийся в высоту неба на широком столбе ослепительно яркого пламени. Вспыхнуло звездой, дрогнуло под ногами, обжигающая волна покатилась из эпицентра огненным валом, заставляя деревья вспыхивать как спички. Даже тут, у повозок, стало невыносимо горячо, земля высыхала, рисуя на себе горячим воздухом сеточку мелких морщин. Леонардо ощутил тень волнения за Первых Зверей и особенно за Слугу и тут же отбросил неправильное чувство — если они не справятся, если они не выживут и не принесут ему голову примарха, то такие звери и такой Слуга ему не нужны. Это позор для Владыки, иметь столь слабую свиту.
Леонардо широко раскинул руки и принялся их медленно сводить. Тяжело, напрягая мышцы в разрывающем связки и гнущем суставы усилии. Щедро расходуя Силу и что-то свое, самое себя.
На висках выступила испарина, зубы вдавились друг в друга, заставляя истираться в порошок эмаль. Что-то внутри Леонардо не переносило, не терпело, ненавидело такой огонь. Это всепожирающее и неконтролируемое пламя. Таких бешенных зверей пристреливают, дабы не разносили далее чудовищную своей бессмысленностью гибель всего и всех. Эта слепая стихия должна быть покорна и управляема. Монстр должен сидеть в клетке, на привязи и в строгом ошейнике.
Ахнуло, словно рухнула скала. Толкнуло в тело горячим воздухом и пламя опало вниз. Побежало, спотыкаясь, редкими длинными, стремительно выстреливающими вверх и по земле, языками варанов. Убегая от своей гибели, затихания и никак не успевая.