Повешенный. Том II (СИ)

А вот с патриархом Северного клана отношения Ермолов поддерживает довольно тесные, обещав обязательно выступить на стороне истинного Романова. Единственное неудобство — ехать к нему на Кавказ далеко и долго, да и не станет генерал разговаривать с незнакомым человеком. Так что связь с ним поддерживается только через Северный клан.
Вообще, я так понял, что если бы декабрьский переворот вдруг удался, то заговорщиков много кто в империи поддержал. Николая подданные не любят и откровенно побаиваются. Другой вопрос — силы недовольных пока разобщены. И наша первейшая задача — связать все нити в единое целое. Раньше этим занимался Волордар, а теперь придется нам.
— Алексей Петрович, а как вы себе представляете мое дальнейшее перемещение по империи? Да, я теперь выгляжу несколько иначе, но без документов меня первый же патруль задержит.
— Володар перед смертью занимался этим. Если все получится, будет у вас и новое имя, и настоящие документы.
— А поподробнее можно? — приподнимаю я бровь.
— Вы историю семьи Стоцкого хорошо знаете?
— Нет. Только в общих чертах, и со слов Петра.
Вздохнув, Алексей начал посвящать меня в семейные перипетии по линии матушки Павла — Елизаветы Александровны. Да уж… все хороши в этой семейке. А особенно дедуля Стоцкого — Александр Иванович Бекетов. Фрукт еще тот…! Я в чем-то понимаю Павла, не пожелавшего плясать под дудку деда даже ради солидного наследства. Как по мне, эта затея покойного Володара свести нас — авантюра чистой воды. Конечно, получить легальные документы и новое имя — заманчивая идея. Но какую цену мне за это придется заплатить? Я ведь тоже не готов жить по указке и под вечной угрозой, что Бекетов сдаст меня властям.
— Александр Иванович не тот станет шантажировать собственного внука. Да, он человек непростой, вспыльчивый, но глубоко порядочный. Старой закалки. Володар считал, что в нежелании мириться был скорее виноват ваш э-э… предшественник. Вы уже поняли, что характер у него тоже был весьма сложный. Так что эти двое стоили друг друга.
— Думаете, мы сможем поладить с Бекетовым?
— Вполне. Гордыни, как у Стоцкого, я в вас совсем не наблюдаю. Даже Петр сказал мне по секрету, что характер ваш значительно улучшился после потери памяти. А уж ему-то можно в этом верить.
Надо же… Петьке-то оказывается «новый» Павел больше «старого» нравится! Что ж, приятно такое слышать. Значит, имя Стоцкого я хотя бы не опозорил. Теперь бы еще встречу с его дедом пережить.
— И где мы с Александром Ивановичем должны встретиться?
— Это через несколько дней станет известно, когда из Костромы вернется его сестра — Мария Ивановна. А пока отдыхайте и набирайтесь сил. Все лето у нас с вами будет в сплошных разъездах…
  
Глава 2
 
Лишь на третью ночь Николай смог нормально выспаться, не погружаясь более в ночные кошмары, где Амвросий надменно улыбаясь, показывал ему черную звезду с частицей его императорского дара. Мысль о том, что белоглазый колдун имеет теперь над ним власть, не давала покоя, император то и дело возвращался к ней.
Он застывал вдруг мраморной статуей на утреннем разводе караулов, на котором неизменно присутствовал. Не отвечал порой на вопросы, обращенные к нему, чем приводил окружающих в недоумение. Внезапно терял аппетит за столом и с хмурым видом вставал из-за него, покидая обеспокоенную императрицу и снова запираясь в своем кабинете. Там дежурный флигель-адъютант все чаще заставал царя, стоящим у окна и погруженным в тяжелые раздумья. Николай честно пытался заниматься делами, требующими неотложного внимания, но никак не мог сосредоточиться, перечитывая иные бумаги по нескольку раз, чтобы понять, о чем в них идет речь.
Покойный Александр оставил дела в запущенном состоянии. Казалось, что в последние три года он потерял всякий интерес к управлению империей и реформы откладывал в дальний ящик, надеясь, что их потом воплотит в жизнь его приемник. Бумаг после него сохранилось великое множество, и разобраться в них с помощью одного секретаря не представлялось возможным. Следовало также осмыслить некоторые документы, скопившиеся за время работы Следственного комитета по делу декабристов. Удивительно, но в речах бунтовщиков иногда встречались весьма дельные мысли.
 
Николая все чаще посещала мысль создать секретный Комитет для того, чтобы разобрать все эти документы и на их основе составить толковые предложения по преобразованию органов власти, крестьянскому и сословному вопросам. Но кого назначить председателем Комитета? Уж не Сперанского точно! Этот «реформатор» пусть занимается исключительно кодификацией законодательства империи.
Царь недолюбливал деятельного чиновника, хотя в целом признавал его огромные заслуги перед империей — одна деятельность Сперанского на посту Сибирского генерал-губернатора чего стоила! Ревизия Сибири принесла ошеломляющие результаты: чиновники топились и сходили с ума, бывший губернатор отстранен ото всех дел, полсотни чиновников предстали перед судом, около семисот оказались замешанными в противоправных действиях. Сумма взысканий с осужденных казнокрадов составила до трех миллионов рублей. Проведенные Сперанским реформы можно было считать не только успешными, но и образцовыми.
Но император не мог забыть, что именно Сперанского бунтовщики прочили в президенты русской республики в случае их удачного восстания. А его ближайший сподвижник по Сибирскому комитету Батеньков и сам оказался заговорщиком. К тому же Николаю донесли, что Сперанский плакал, когда Верховный суд выносил приговор декабристам, и это ставило жирный крест на его дальнейшем возвышении на ниве реформаторства.
Все вокруг словно с цепи сорвались, ведя с царем настойчивые разговоры о необходимости разнообразных реформ. Будто можно осуществить их все одним махом, по примеру Геракла, очистившего авгиевы конюшни. Николая все это страшно раздражало. Тот же Бенкендорф, ссылаясь на то, что в заговоре декабристов приняло участие немало гвардейцев, предлагал императору создать службу внешней охраны дворца и усилить его личную охрану. В качестве первой — сформировать Роту дворцовых гренадер, а второй — Собственный конвой Его императорского величества.
Николай посчитал это лишним и решительно отверг затею шефа жандармов. Прятаться от своих подданных⁈ Увольте от такого позора. Любое усиление охраны накануне коронации будет воспринято как непростительная слабость. А этого допустить нельзя. Может быть… когда-нибудь… потом. Когда все окончательно успокоится и вернется в наезженную колею. Да, и не чувствовал он больше опасности. Все бунтовщики наказаны, самозванец окончательно устранен, и в ближайшие годы неприятностей можно ожидать, если только со стороны Персии и Польши. Но против персов у Николая был грозный Ермолов, прозванный уже «проконсулом Кавказа» а в Варшаве правил Константин. С этими напастями империя, в случае чего, легко справится.
Сейчас были более насущные дела — столица с большим трудом приходила в себя после тяжелейшего наводнения. Николай тряхнул головой и откинув прочь посторонние мысли, сосредоточился на докладе главы недавно образованного Комитета о пособии разоренным наводнением жителям Петрополя.
Князь Куракин сообщал императору, что в адрес Комитета из разных областей России от обществ, собраний, купеческих гильдий и частных жертвователей начали поступать деньги, продовольствие, одежда и строительные материалы. К выделенному императором одному миллиону рублей, «от сбереженных хозяйственным устройством военных поселений», стали постепенно добавляться и другие средства.
Продолжалась важная работа по составлению и проверке списков пострадавших, с тем, чтобы начать распределять поступающую помощь. Этим занимались «частные комитеты», учрежденные поквартально во всех пострадавших частях города. Их главами назначались лица в чине тайного советника или генерала, а в состав комитетов включали местного «попечителя о бедных», старост приходских соборов, уважаемых чиновников и купцов. Объем работы предстоит колоссальный, но хвала Господу, растерянность первых дней прошла, дела сдвинулись с мертвой точки, и восстановление столицы начало набирать обороты…