Повешенный. Том II (СИ)
— Думаешь, это Николай?
— Уверен. Мне один надежный человечек рассказал, что недавно к царю во дворец тайно приезжал какой-то страшный инквизитор. И о его позднем визите даже сам Бенкендорф не знал. Слышал я об одном таком — Амвросием зовут, колдун первостатейный. Тайно проживает в доме рядом с Синодом, в городе даже не показывается. И ты скажи мне: это с каких пор у нас в инквизиции служат колдуны, которые проводят запретные ритуалы, а⁈ И куда наши святоши из Синода смотрят, Саша⁈ — Лопухин зло ударил кулаком по столу — Хотя понятно куда — в рот царю! Против императора и пикнуть не могут. Как парни вообще смогли выжить после такого колдовства!
— Пашка сказал, что им очень повезло — там у них в скиту древнее святилище есть, вот волхвы их сразу на алтарь и уложили. К тому же среди них сильная ведунья-лекарка. Но мой внук теперь полностью седой и постарел лет на десять. Кто за это ответит⁈ У меня, Петя, сердце оборвалось, когда я его увидел. Нет, боевой дух его не сломлен, но это ведь теперь, как будто совсем другой человек…
Голос Александра Ивановича дрогнул, и он, сглотнув, отвернулся к окну. В кабинете воцарилась гнетущая тишина. А когда Бекетов поднял взгляд на князя, в нем сверкнула лютая ненависть к посмевшим обидеть его внука.
— Петя… если у нас не получиться убрать самозванца с трона, клянусь: я лично раздавлю эту гадину, чего бы мне это не стоило — хоть даже жизни. Бекетовы такого не прощают.
— И я тебе в этом помогу. Только сейчас нужно отложить месть. Что с внуком помирился — молодец! И выдать его за сына покойного брата, тоже отличная идея. Но пора заняться неотложными делами. Письмо от Павла Михайловича привез?
Бекетов кивнул и вытащил из внутреннего кармана письмо князя Мещерского. Петр Васильевич вскрыл его и быстро пробежал глазами послание от Патриарха. Перечитал его еще раз и, призвав огонь, поджег письмо. Наблюдая за тем, как оно сгорает и превращается в пепел, задумчиво проговорил
— Павел Михайлович пишет, что пора нам что-то решать с Алексеем Петровичем. Раз беглецов объявили погибшими, и сыск по их делу завершен, значит, хватит им на болотах отсиживаться. Готовь, Саша, для Алексея убежище в Костроме, а оттуда ближе к делу тайно перевезём его в Москву. Надежные люди там есть, дом уже подыскивают.
— Поселю его, пожалуй, в имении покойного Михаила в Лужках. Место там у нас тихое, никто из дворовых его точно не знает, а от города то имение недалеко. Если кто приедет встретиться с Алексеем — лучшего места не придумать. Ну, а в случае опасности надежно спрячем его у волхвов. Там схронов и капищ на болотах тоже хватает.
— И впрямь, удачное место — согласно кивнул Лопухин — займись этим. А я тут одну интригу закрутил, пора подтолкнуть царя к нужному нам решению…
* * *— … Паш, ты чего такой задумчивый, или с дедом опять поссорился? — рядом со мной на скамью уселся Петр, и почти тут же следом к нам присоединился Котофей.
— Нет… с дедом вроде бы все хорошо сложилось — успокоил я друга — думал, что будет хуже. А он оказался вполне нормальным стариком.
— Тогда о чем грустишь? Все переживаешь, что не помнишь ничего?
— Ну, да. Мне ведь придется изображать перед людьми своего дядюшку Константина, а я даже не представляю, что он за человек.
— А какая разница? Сам же сказал, что он лет пятнадцать не был дома — теперь его никто толком не помнит. Не переживай зря, все будет хорошо, и ты справишься. Я вот больше нервничаю, что мы с тобой, Паш, расстаемся — печально вздохнул Южинский.
— Нашел о чем расстраиваться… Отдыхай и набирайся сил, пока есть такая возможность, дар свой тренируй и развивай. До осени мы с тобой в любом случае увидимся, а скорее всего и раньше.
— Знаешь, я уже привык, что ты всегда где-то рядом. Даже в Петровской крепости или в тюрьме ты находился в соседней камере, и это придавало мне сил — грустно усмехнулся друг — а теперь вот вдруг уезжаешь без меня в Кострому.
— Так надо, Петь, потерпи. Осенью все окончательно решится, и если бог даст — будем потом жить спокойно, забыв про все наши беды. И знаешь, Петь, будет гораздо лучше, если ты сразу привыкнешь называть меня Костей. Запомни: Павла Стоцкого больше нет. Перед тобой Константин Михайлович Бекетов.
— Костя… — покатал на языке мое имя Петр и улыбнулся — А знаешь, тебе даже идет! Ты и правда, все меньше похож на прежнего Поля Стоцкого, каким я его знал. А после проклятья еще и внешне изменился, совсем другим стал.
— Хуже или лучше? — напрягся я
— Пожалуй, что лучше. И намного. Прежний Поль порой был таким заносчивым засранцем, что мне хотелось заехать ему в высокомерную морду! А сейчас ты намного добрее стал, спокойнее, и таким мне нравишься гораздо больше.
Ох, совсем Южинский смутил меня своими комплиментами… Но приятно такое о себе слышать, чего уж там…
— Вот видишь, как иногда полезно память потерять! — отшутился я — Стал вдруг вполне приличным человеком. Но если честно, мне тебя тоже будет не хватать. И давно хотел сказать, что ты для меня всегда был и будешь самым лучшим другом. Что бы с нами не случилось.
Петр смущенно рассмеялся, словно никогда не слышал от Стоцкого таких теплых слов. Ну, так пришла пора исправить эту несправедливость. А чтобы перебить неловкость, я задал Петру вопрос, который забыл задать Бекетову
— Слушай, мне неудобно спрашивать у Алексея Петровича: но как вообще приносят клановую клятву императору? Каждый дворянин приезжает к нему по отдельности?
— Ты что⁈ На такое у царя времени не хватит. Все проще: клятву от имени всех кланов Императору во время коронации приносят Патриархи, подтверждая этим свое служение Романовым и принимая на себя ответственность за весь клан.
— Ага… а наша высшая аристократия типа князей и столбовых дворян из родов с древней родословной, как скажем, Бекетовы?
— Они же все еще Тройственный Договор подписывали, так что у них с Романовыми давние и свои особые отношения. Но про их клятвы я ничего сказать не могу, поскольку сам не знаю. А те, кто из служилых дворян, как мы — Южинские, или вы — Стоцкие, те приносят обычную присягу новому императору, когда объявляют о его вступлении на престол.
— Это та, которой мы присягали Константину? А помнишь ее слова?
— Ну… не так чтобы дословно от начала до конца, но в общих чертах да.
Дальше по моей просьбе Петя попытался воспроизвести на память текст присяги. Как я и ожидал, все пункты исключительно об обязанностях подданного и ни единого слова о его правах или защите со стороны императора. А что еще ожидать от абсолютной монархии? «Царю повиноваться за совесть сам Бог повелевает» — процитировал чьи-то слова Петя. Вот-вот, так оно и есть… Да, в то же в средневековом европейском оммаже было больше обязательств сюзерена перед вассалом.
И по сути эта присяга незаконна, поскольку приносится раньше официальной коронации и лишь на том основании, что предыдущий император назвал кого-то своим наследником. А если он тайно изменил завещание и «забыл» поставить в известность своих подданных? Из-за этого ведь, собственно, и случился большой конфуз в декабре, когда российские подданные успели принести присягу Константину раньше, чем узнали о его отречении. И потом пришлось всем заново переприсягать уже Николаю. Представляю, как злорадно хихикали в Европе над русскими варварами. И редкий случай — за дело.
Вполне возможно, что даже и декабрьского восстания бы не случилось, если бы не «забывчивость» царя Александра, поскольку присягу Константину военные принесли без возражений. Конечно, мятеж в таком случае все равно произошел бы летом, согласно планам заговорщиков, но уж никак не в декабре, и не так сумбурно. Какой-то фальстарт у них получился.
— По… Костя, а ты договорился с дедом, чтобы он тебе оружие в Петрополе купил?
— Договорился. И про одежду, и про оружие.
— Шпагу или пистолет?
— Петь, ну какую шпагу, а? — вырвался у меня тяжелый вздох — Я даже не помню как ее в руках держать. Этому же и за месяц не научишься. Да, и с пистолетом я не помню, как обращаться, но этому хоть быстро научиться можно. Так что пока попросил его купить мне хороший нож и небольшой арбалет.