Аллира

Дух, попав под мой выразительный взгляд, неловко кашлянул.
– Признаться, я и сам еще не разобрался. Столько лет жил как хотел, ничего не знал… простой и дурной, как трехлетний сорванец… ругался на тебя, резвился, сколько мог… радовался тому, как ловко мы щупали богачей, как вдвоем скакали по крышам, облапошивая простаков. Как быстро ты росла и смеялась над каждой шалостью, которую я для тебя совершал. Как по-дурацки ошибалась, и тогда мы едва не попадали в руки стражи. Как мы ругались с тобой и расходились по углам, а потом снова сходились, радуясь тому, что идем домой вместе… Я все это помню. И никогда не пожалею о прожитом. Даже о том, что едва не умер во второй раз по вине этого чудовища… Но при этом я вспомнил годы, которые прожил, будучи совсем другим. Каждый день, каждую потерянную жизнь, каждого погибшего брата, с которым пришлось прощаться на Аллее павших. Я помню кровавые бои, в которых не всегда нам удавалось выйти без потерь. Наши победы и поражения. Свои раны, прежнюю семью, единственного сына… Помню о боли, которую мне когда-то довелось пережить, и о счастье, которого было так мало. Я помню свою смерть, Трис, – неслышно уронил он. – Помню, как мою душу заклятием вырывало из тела. Помню холод мира теней. Свой крик, запах собственной крови… это тяжело помнить, но я никак не могу забыть.
Я несильно вздрогнула.
– Мне жаль.
– И мне. Но сейчас во мне словно два Рума: тот, прежний – надменный, мрачный и мертвый, и второй – бездумный, лихой, но совершенно счастливый. Они борются, порой мешают друг другу, спорят. Когда-то побеждает один, когда-то сильнее становится другой. И я не всегда уверен, кто из них одержит верх. От этого порой меня словно надвое разрывает…
Я тихонько обхватила его ладонями и прижала к груди.
– Я люблю тебя любого, Рум. И старого, и молодого, и ворчливого, и глупого. Мне все равно, как ты выглядишь и что говоришь. Все равно, кем ты был раньше и какое имя у тебя было. Неважно, где ты жил и когда умер. Неважно даже то, что ты вообще умирал, потому что для меня ты – самый лучший. Всегда живой и чудесный. Самый верный и преданный. Надежный. Только не уходи никуда, ладно, и все будет хорошо.
Рум странно дрогнул и на мгновение растерялся, а у меня снова слезы навернулись на глаза.
– Эх, где моя молодость?! – вдруг тихонько хмыкнул призрак. – В своей прошлой жизни я бы многое отдал, чтобы это услышать.
– Да? – неожиданно насупилась я. – Хочешь сказать, что сейчас тебе все равно?
– Конечно нет. – Он блаженно сощурился и вязким киселем стек сквозь мои пальцы, после чего снова собрался в комок и взмыл вверх, плавно опустившись на прежнее место. – Кстати, имей в виду: я теперь и днем могу тебе надоедать. Заклятия-то нет, так что я вернусь. И вообще, никуда больше не уйду. Да и кто, кроме тебя, в мои три тысячи лет будет так запросто носить меня на руках?
Я фыркнула и поспешно стряхнула с ладоней это недоразумение, но Рум оказался проворнее – с тихим смехом взлетел в небеса, где закрутил совершенно безумную спираль, а потом так же быстро спикировал обратно, едва не врезавшись в мой нос.
– Я тоже тебя люблю, Трис, – с чувством сказал он, легонько коснувшись меня крохотным крылом. – Спасибо тебе за все. А сейчас мне пора – пребывание в этом мире все еще отбирает уйму сил. Позови, когда понадоблюсь. Теперь можно просто по имени.
И, прежде чем я успела опомниться, Рум с загадочной улыбкой исчез, сперва взорвавшись золотистым фейерверком, а затем осыпался на землю щедрой россыпью такой же золотистой пыльцы. Вот же позер. Поразить меня захотел, негодник. Хотя стоило признать, что на этот раз ушел он не только загадочно, но и красиво. А у меня на душе в кои-то веки воцарился долгожданный покой.
 
Глава 3
 
– По-одъе-ем!
Я суматошно подхватилась от дикого рева, со сна еще не сразу разобравшись, что к чему, но уже готовясь к худшему.
А? Что? Где? Неужели на лагерь упыри напали?!
– Вставайте, лежебоки, не то все на свете проспите! – истошно верещал практически невидимый на солнце золотистый комочек, бешеной молнией носящийся по всей поляне. – Живо! Пора в дорогу, лентяи! Да я в ваши годы…
 
У меня вытянулось лицо.
Небо только-только посветлело, солнце совсем чуть-чуть подкрасило верхушки деревьев золотистыми стрелами, понизу еще стелется вязкий туман, роса на траве даже не просохла, а этот несносный гад орет над ухом, словно резаный, потому что ему, видите ли, сон не нужен!
Неподалеку от меня кто-то недовольно заворчал, натягивая на голову полу плаща. Полностью одетые эльфы, будто и не спали вовсе, воткнули в наглеца раздраженные взгляды. У меня из груди вырвался душераздирающий стон. А Лех, не открывая глаз, принялся нашаривать что-нибудь поувесистее, чтобы раз и навсегда пришибить голосистого призрака, вздумавшего шутить с утра пораньше. Хорошо, Ширры не было – умчался по своим непонятным делам, не то вредному духу точно бы не поздоровилось.
– Вставайте, вставайте, вставайте! – принялся надоедать Рум, витая над нашими головами громко жужжащим шмелем. – Хватит валяться! Пора вставать и сиять!
– Эй! – окликнула я. – Ты какого демона разбудил нас в такую рань?!
– Доброе утро, Трис, – бодро поздоровался призрак, с удовлетворением оглядывая всполошившийся лагерь. – Как спалось? Как настроение?
– Хорошее было! Пока ты не пришел!
– А что не так? – неискренне удивился призрак, не замечая, как в дальних кустах злорадно сверкнули два хищно прищуренных золотых глаза. – Чего я сделал-то? Подумаешь, встряхнулись! Ну глазки пораньше открыли. Ну поспали чуток поменьше… – Его вдруг начало незаметно относить в сторону, будто подуло легким ветерком. – Это ж только на пользу! Знаешь, как со сна у некоторых морды опухают? Я ж о вас заботился! Всю ночь караулил, глаз не сомкнул, все для людей… Ой! Ай! У-уй! Что происходит?! Трис, меня куда-то тащит!
Я мстительно проводила глазами отчаянно заверещавшего призрака, которого и в самом деле прямо-таки сдувало с поляны. Он извивался, хватался ручками за воздух, но тщетно – невидимый благодетель упорно вытеснял перепугавшегося духа прочь.
– Три-и-ис! Что ты делаешь?!
– Это не я.
– Как не ты?! А кто тогда?! А-а-а! Я не хочу-у-у… спасите меня-а-а!
– Спасибо, – облегченно вздохнул Лех, когда кувыркающийся и истошно вопящий комочек отнесло шагов за двести, оставив беспомощно витать над верхушками деревьев. Почти сразу за моей спиной кто-то тихонько фыркнул, потом жарко дохнул в затылок, и тут мне стало понятно, отчего маленький задира оказался не у дел: кажется, загадочное заклятие на этот раз все-таки сработало. Вернее, я захотела, чтобы оно сработало, и так оно и вышло, потому что появление Ширры вытеснило горланящего Рума аккурат на расстояние в двести шагов.
Обернувшись, я со смешанным чувством взглянула на усатую морду: скорр казался довольным и сытым. Может, перекусить успел, пока мы спали. А может, небольшая пакость подняла ему настроение. Как бы то ни было, он с видимым удовольствием покосился на сердито мечущегося поодаль призрака, который, судя по активным телодвижениям и едва слышимому писку, отчаянно ругался, однако поделать ничего не мог – заклятие не пускало. А мы его почти не слышали… к счастью, потому что внушительный набор эпитетов, изрыгаемый маленькой глоткой, наверняка был весьма далек от вежливых заверений в дружбе.
– Уф, – встряхнулся Рес. – Наконец-то я хоть поем спокойно. Ох и достал меня твой приятель, Трис!
Я покаянно вздохнула.
– Простите. Иногда он действительно бывает несносным.
– Одно хорошо, – заметил Лех, отирая мокрое от росы лицо и краем глаза следя за кульбитами Рума. – Пока Ширра рядом, этот гаденыш не посмеет испортить нам аппетит. Шиалл, у нас с вечера что-то осталось?
Эльф кивнул.
– Отлично. Трис, вставай и присоединяйся, потому что сегодня больше привалов не будет – впереди болота. А значит, нам кровь из носу надо попасть в Торрот до завтрашней ночи.