Не соблазняй повесу

– Лукас? – напомнила о себе Амелия.
Взгляд его обратился на нее. Амелия стояла перед ним в дезабилье, и глаза у Лукаса потемнели, а губы сложились в такую пылкую улыбку, что у Амелии по спине пробежала чувственная дрожь.
– Отлично, можешь посмотреть, – сказал он, откинувшись к концу ванны и опустив руки на ее края. – Однако мой «клинок» будет нуждаться в подначке, когда начнет сходить с ума из-за моей жены.
– Что же это за «подначка»?
Окинув ее взглядом, более жарким, чем пылающий в камине огонь, Лукас хрипло проговорил:
– Распусти завязки на своей рубашке.
– О, вот о какой «подначке» речь.
Амелии вдруг стало трудно дышать. Вот это и есть приключение. Она сделала, как велел Лукас, от волнения слегка путаясь в завязках. Когда она справилась с ними, Лукас сказал:
– Сними ее.
В дальнейших поощрениях Амелия не нуждалась. Чувствуя себя грешной, она сбросила с себя рубашку и осталась в одних панталонах. Голодный взгляд, которым окинул ее Лукас, вызвал у нее нетерпеливое желание получить и от него большее.
– Ты говорил, что я могла бы посмотреть на тебя, – напомнила она.
Резким движением он поднялся из воды, и Амелия со свистом втянула в себя воздух. В следующий раз, когда она увидится с Венецией, она сможет ответить на заданный на прошедшем балу вопрос подруги, достойна ли «сабля» майора благоговейного почитания. О да. Бесспорно, да.
Амелия с любопытством взирала на воинственный «клинок», дивясь его длине и толщине, которые к тому же увеличивались у нее на глазах. И когда Лукас, взяв его, принялся манипулировать им, словно он был настоящим клинком, Амелия добавила к двум его качествам третье – стойкость.
– Отлично, Далила!– прорычал Лукас, прерывисто дыша. – Теперьтвоя очередь. Снимай... панталоны.
Амелия посмотрела на него с улыбкой, которая, как она надеялась, была вызывающей, и принялась распускать завязки у панталон.
– Ну же, дорогая, – произнес он тоном офицера, Отдающего приказ нерадивому солдату.
– Слушаюсь, майор. Как прикажете, майор. Сию минуту, майор.
Она сбросила панталоны на пол.
Его неожиданное молчание встревожило бы Амелию, если бы оно не сочеталось с ускорением движений руки, в которой он держал свое «оружие».
– Как же ты красива, – хрипло заговорил Лукас, устремив на Амелию восхищенный взгляд.
Амелия вдруг смутилась и засмеялась нервным смехом.
– Если ты можешь сказать такое женщине, которая не мылась несколько дней, а волосы у нее спутаны, то из тебя может получиться и в самом деле хороший муж.
Рука Лукаса перестала двигаться.
– Муж непредусмотрительный к тому же. Ты могла бы искупаться, пока вода еще теплая.
– Места хватит для двоих, почему бы нам не помыться вместе?
Тень беспокойства мелькнула на лице Лукаса, прежде чем он кивнул утвердительно:
– Хорошо, только бы тебе было удобно.
Чуть помедлив, он снова сел в ванну. Немного странно для мужчины он вел себя в их первую брачную ночь. Впрочем, Амелия понятия не имела о том, как вообще ведут себя мужчины в подобных обстоятельствах. Может, они тоже нервничают не меньше женщин:
Когда она забралась в ванну и села лицом к нему, Лукас предложил:
– Ты сядь ко мне спиной.
Амелия сделала, как он велел. Вода и в самом деле еще не совсем остыла. Теперь, когда их стало двое, она поднялась почти до края ванны. Амелия вздохнула от удовольствия и попробовала окунуть в воду голову. Вода при этом плеснула через край. Амелия отодвинулась назад и прижалась головой к груди Лукаса. Но он только и сделал, что потянулся за Куском мыла и принялся намыливать ей волосы, осторожно расправляя завитки и массируя легкими движениями пальцев кожу головы. Когда он положил мыло на место, Амелия подхватила его и стала намыливать плечи и подмышки.
После того как она промыла голову, Лукас забрал у нее мыло.
– Позволь теперь мне, – бормотнул он. Она не противилась. Это было чудесно.
Лукас начал с ее грудей и намылил их очень тщательно. Пока его длинные пальцы колдовали над ее отвердевшими сосками, он целовал ее в затылок, в ухо, в плечо. Скоро его руки побывали везде: он намыливал ее спину и живот, ноги, целуя Амелию, горячил ее кровь, пока она не стала более горячей, чем вода в ванне.
 
Амелия гладила икры Лукаса, колени, бедра, наслаждаясь его участившимся дыханием.
– Далила, – прошептал он и крепко поцеловал ее возле уха. – Дразни, дразни меня, прошу тебя!
Его мыльные пальцы скользили между ног Амелии, сначала очень нежно, потом смелее. Она ответила тем, что провела рукой по внутренней стороне его бедра как можно выше и с восторгом обнаружила, что его тело напряжено. Пальцы Лукаса проникли дальше и надавили так сильно, что Амелия застонала.
Он вдруг убрал руку, потом, опершись о края ванны, встал и выбрался на пол.
– Идем же, идем в постель, чтобы я мог сделать все как надо.
Амелия засмеялась, смывая с себя мыльную пену:
– Со мной и так уже все «как надо».
Он не смотрел на нее, пока вытирался полотенцем.
– В постели будет удобнее для тебя.
– Правда? Ты изобрел чудодейственный способ избежать боли в процессе дефлорации?
Лукас бросил на нее столь пронзительный взгляд, что Амелия вдруг поняла: за его странным поведением кроется еще что-то. И верно угадала, в чем дело. Горло у нее перехватило от волнения.
– Ты думаешь, что Помрой лишил меня невинности? И это тебя беспокоит.
– Нет... да... пойми, ведь мы незнаем в точности, что он с тобой сделал. – Лукас отвел от Амелии взгляд и обмотался полотенцем вокруг талии. – Он мог сделать что угодно, пока ты спала.
Амелия замотала головой:
– Я бы почувствовала это. 
– Ты даже не почувствовала то, что проспала целых двое суток. 
– Это не моя вина! – возразила она.
На лице у Лукаса, когда он повернулся к ней, было выражение боли.
– Разумеется, не твоя! Во всем этом нет твоей вины. Но это ничего не значит. 
Амелия выбралась из ванны. Взяла полотенце и завернулась в него, прикрывая обнаженное тело.
– Это очень много значит, если ты будешь разочарован, обнаружив, что я потеряла невинность.
– «Разочарован»! – Лукас изумленно уставился на нее, потом произнес со стоном: – О Господи, какой же я идиот! Вовсе не потому... – Он подошел к Амелии и обнял ее. – Для меня не имеет особого значения, девственна ты или нет. – Он поцеловал ее в лоб, в бровь, зарылся лицом в ее волосы. – Я просто не хочу причинить тебе боль.
Амелия почувствовала некоторое облегчение.
– Но это неизбежно, если я невинна. А если нет...
– А если нет, то я не хотел бы сделать хуже. – Он посмотрел на нее с нежностью, от которой у Амелии защемило сердце. – Он... он мог обойтись с тобой грубо и причинить травму, боль от которой усилится, когда я... – Помолчав, он добавил с неподдельной горечью: – Невыносимо думать об этом, не хочу, чтобы тебе было больно.
– Но он не причинил мне боли, Лукас. – Она коснулась его губ быстрым поцелуем. – Я бы знала, я бы почувствовала. – Она высвободилась из его объятий и подняла с пола свои панталоны. – Смотри, на них нет крови.
– У некоторых женщин не бывает кровотечения во время дефлорации.
– Откуда ты знаешь? Тебе часто приходилось лишать девственниц невинности?
– Нет! – вскинулся он от возмущения. – Я прочитал об этом в одной книге, клянусь!
– В книге? – Амелия почувствовала себя лучше. Намного лучше. Ей стало почти весело. Сбросив с себя полотенце, она подошла к Лукасу. – Так ты читал книгу, чтобы понять женщин? Странно.
– Это был... всего лишь... какой-то медицинский журнал, – запинаясь чуть ли не на каждом слове, попытался оправдаться он.
– Подходящее объяснение, ничего не скажешь, – поддразнила его она, потом одним рывком распустила узел, которым Лукас закрепил на себе полотенце, и сбросила его на пол. – Пожалуй, более правдоподобно, что то была одна из книжонок, которые сочиняет некий англичанин, чтобы пощекотать нервы глупцам, – повторила Амелия слова Лукаса, сказанные им во время их спора о пиратах и гаремах.