Нелюбимый муж. Вынужденный брак для попаданки
Да, вынужденный брак – дико для меня, родившейся в двадцать первом веке. Но ведь когда-то браки так и заключались, и разводов было меньше, и измен. Наверное.
Конечно, и говорить о таком было не принято, но ведь как-то люди жили. К тому же в моей почти безвыходной ситуации, это как раз и может быть выходом. Всяко лучше, чем моё прежнее положение легкомысленной и легкодоступной девицы.
Повинуясь не столько приказу хозяина, сколько собственному здравому смыслу, я и правда не выходила из комнаты до позднего вечера. Всё думала, взвешивала, и иного выхода кроме нежеланного брака не видела. Однако, как только на дом опустилась темнота, ощутила, как сжимается от голода желудок. Слабость после дневного обморока тоже не до конца прошла. И прикинув, что в моём положении устраивать голодание – не самая полезная вещь, таки решилась сходить тихонько на кухню. Ради себя одной наверное и не пошла бы, но морить голодом ребёнка внутри не была намерена.
Правда, для этого нужно было выйти из дома и дойти до пристройки, что находилась снаружи. Но сейчас встретить кого-то будет проблематично, все уже должны спать. Хозяин, судя по всему, после последних новостей больше не станет приставать. Как мне показалось, он вообще с брезгливостью отнёсся к моей беременности. Но это не только не обидело, а и вовсе обрадовало меня. Я даже вздохнула спокойнее.
Поэтому набросив на плечи старенькую порванную местами шаль, что откопала в шкафу, мышкой выскользнула из комнаты, пытаясь понять, где она располагается, и как отсюда пробраться к выходу.
К моему счастью, комната располагалась прямо под той лестницей, с которой меня едва не спустили в первый день моего тут появления. И до выхода было рукой подать. А на пути мне действительно никто не встретился.
Поэтому без происшествий добравшись до кухни я, не понимая, как тут включить свет (первый раз когда тут была, на это не смотрела, а днём не подумала даже), на ощупь прокралась к тумбе, в которой должен был храниться хлеб и вяленое мясо. Отчего-то очень сильно хотелось именно его.
И не отказывая себе, также на ощупь я тонко нарезала и его, и немного зачерствевшую буханку, собрав вкуснейшие бутерброды. Успела надкусить только первый, как вдруг на кухне стало светло.
Видимо, занятая нарезкой вслепую, не обратила внимания на то, что кто-то вошёл сюда же. Или просто этот кто-то ходит очень тихо.
Ослепнув в первые мгновения, прикрыла глаза рукой:
– Кто тут? – вырвалось само, пока пыталась проморгаться, чтобы прогнать слёзы и начать видеть снова.
– А ты кого-то конкретного здесь ждёшь? – раздался совсем рядом низкий недовольный голос, и я вздрогнула, не ожидая, что он успел так близко подойти.
Кое-как прогнав слёзы, я вытерла глаза ладошками, и запрокинула голову, взирая на раздражённое лицо великана. Дара то есть. Теперь я хотя бы знала его имя.
– Так что? Не помешал свиданию? – он искривил губы в презрительной усмешке.
– Н-нет н-никакого с-свидания, – пробурчала нечленораздельно, сама себя ругая, что начинаю заикаться каждый раз, как говорю с ним.
– Ну а то ты просто так бы сюда пришла, – покачал головой великан и отвернулся.
– Я просто проголодалась, – возразила робко, и он обернулся снова, теперь взирая на четыре неаккуратных бутерброда, что лежали на столешнице.
– Ничего у тебя аппетит, по тебе и не скажешь, – отозвался он и, отодвинув стул, уселся прямо напротив, не сводя с меня пристального взгляда.
– Я не ужинала и… – почему-то начала оправдываться и замолчала, сообразив, что ему до того и дела нет, наверное. – Хотите? – предложила вдруг неожиданно для себя.
Брови Дара приподнялись.
– Никак не наиграешься? – выдохнул тут же, зло нахмурившись.
– Что? – переспросила и, вспомнив наш утренний разговор, быстро опустила глаза. Сказал же не смотреть.
Да и мало ли, что ему там покажется? А ещё мало ли что он из-за этого сделает…
Всем телом я ощущала его внимание и… что-то ещё. Странное и непонятное, и оттого более пугающее.
– Я в коридоре вас видел сегодня, – вдруг встал Дар и подошёл ближе.
Голос его прозвучал куда спокойнее. Хотя сдерживаемую ярость я всё равно распознала. Это он на меня так сердится?
Инстинктивно шарахнулась назад, но мужчина не стал приближаться, а просто взял один из бутербродов и откусил, проглатывая почти половину сразу.
– Хозяин тебя обижает, поэтому притихла?
Я замерла, не зная, что на это сказать. Можно сознаться? А он не станет злорадствовать? Да и вовсе может этому же хозяину и расскажет, что жаловалась. Кто тогда знает, как тот решит мне отомстить за слова? Ведь вряд ли Дар станет меня защищать, даже если видел всё своими глазами тогда.
Но в этот момент великан вдруг быстро шагнул почти вплотную, склонившись надо мной. Втянув носом воздух рядом с моим лицом, он на миг прикрыл глаза и качнулся вперёд, в то время, пока я замерла перед ним, боясь даже дышать.
– Моё предложение… – хрипло выдохнул он. – Оно… в силе. Пока ещё. Сейчас. Я забуду то, что ты сделала, Анка.
Я машинально облизала губы, пересохшие от волнения. О чём он вообще говорит? Но вместо пояснений, великан воззрился как раз на мои губы и замер.
Некоторое время мы стояли молча, не двигаясь. А потом он снова качнулся вперёд и начал наклоняться к моему лицу. Огромный, пахнущий почему-то снегом и морозной метелью, хмурый. Несмотря на то, что он точно был горячий, мне вдруг опять стало холодно, и ледяными ладошками я упёрлась в его грудь, чтобы остановить, когда он оказался слишком близко. Слишком… Для меня.
Хотя почему-то меня к нему тоже тянуло. Но одновременно было очень страшно. Как поддаться ему, так и отталкивать. Слишком уж он грозный. И понимая, что не останови я его, ухудшу своё и так не завидное тут положение, решилась это сделать.
Не знаю, о каком предложении он говорил, но судя по тому, что тут судачат про Анку, вряд ли руки и сердца. А значит мне точно не подходит. Заводить интрижку вот с ним, к тому же накануне свадьбы непонятно с кем – себе дороже.
Великан же горько усмехнулся.
– Что ж. Это тоже ответ. Больше не навязываюсь, – скрипнул зубами, отстраняясь. – Ничего не скажешь?
Я мотнула головой, глядя на него с ожиданием чего-то плохого и панически оглядывая стол на предмет наличия средства самообороны. Как мне спастись, если он решит ударить или завершить начатое? После общения с хозяином меня трясло даже от того, что любой мужчина приближался ближе полутора метров. Тут же сам Дар – непонятный, огромный, хмурый.
– Молчишь, – продолжил монолог великан. – Ну и правильно, лучше молчи. Каждый раз, как рот откроешь, из него только грязь льётся.
Я прикусила нижнюю губу от обиды. Ничего ни откуда у меня не льётся. А Анка… Так если её вечно все шпыняют тут, вот и защищалась. Как умела. Мне было искренне её жаль. Хоть мы и очень разные.
– Надо же, даже вкусно, – вновь откусил от бутерброда, который держал в руке и вроде бы удивился тому, что я смогла приготовить что-то сносное, переводя тему. – Первый раз вижу, чтобы так складывали, – отметил и взял со столешницы ещё один. – Ну не буду мешать твоему свиданию. Свидетелем твоих похождений быть не намерен. Ты сама свой путь выбрала. С меня хватит.
Резко развернулся спиной, но остановился и бросил через плечо:
– Мало тебя пороли, Анка. Ох, мало.
И размашистым шагом покинул кухню, оставляя меня смотреть ему в широченную спину. На удивление при таких габаритах он не казался грузным. Да и лишнего веса не наблюдалось. Скорее наоборот – одни сплошные мышцы везде, где было видно кожу, а не плотную одежду. Если остальные слуги носили свободные рубашки и платья, то на нём была иная одежда – будто бы качественнее и добротнее что ли…
Задумчиво сжевав свою долю бутербродов и стряхнув с подола платья снова непонятно откуда взявшийся иней, я тихонько отправилась в комнату, надеясь хотя бы сегодня поспать и уговаривая себя не думать про странный разговор на кухне. Что, кстати, почти удалось. И это утро я встречала уже не такой разбитой как вчера.