Забытые на обочине
Заварову спокойный ответ стоил большого напряжения.
- Алла, мы договорились на завтра обо всем этом потолковать.
- Отлично. Итак, если завтра я не получу вразумительного ответа, то послезавтра - сама пойду в милицию и обьявлю в розыск Григория Викторовича Нестерова.
Заваров, наконец, не выдержал и закричал в темноту в полный голос.
- Да ты что, сестра, переспать с ним успела что ли?!
- Да.
- Черт тебя дери! Я не хотел тебя ни огорчать, ни пугать! Гришка опять сидит в психиатрии! В дурдоме! И ты его увидишь! Получила?! А теперь будь здорова, у меня мало времени.
Алла чуть отдвинулась в сторону и кивнула.
- У всех мало времени... Если карабин под задницей.
Заваров резко дал газ, сорвался с места и только когда машину затрясло на железнодорожном переезде, смысл последней фразы дошел до его сознания. Точнее, даже двойной смысл. Первый: владение карабином укорачивает время собственной жизни. Второе: ты, братец, - задница, прячешь свое оружие в чужом доме, чем подставляешь близких людей под топор.
Он вылетел из Степановска все ещё продолжая с раздражением думать, что сестра выходит из под контроля. Нет, из-под опеки. Отеческой опеки брата. Уже много лет он ощущал себя даже скорее отцом по отношщению к Алле, нежели старшим братом. Она была для него единственным человком, кого он оберегал, опекал совершенно безкорыстно. Теперь и она полезла из оглобель. И ей, родной сестре, приходилось врать. И с ней нужно было вести какую-то фальшивую игру. Раньше этого не было.
С мучительной силой он заставил свой мозг оторваться от размышлений о сестре - следовало вернуться к проблемам текущей минуты, от них, как стало понятно, зависела его собственная жизнь. Он тут же резко нажал на тормоз, нырнул между домов и дворами вылетел точно на кафе "Свирель".
Машину оставил в темноте, подальше от сияющей витрины. Вызвал швейцара и спросил его, здесь ли гуляет клоун Левка Огнев. Можно было и не спрашивать - тот в "Свирели" только что не ночевал.
- Позови. - приказал Заваров швейцару. - Но не ори на весь зал, кто его зовет.
Швейцар отвесил полупоклон.
- Слушаюс-сь.
То, что Огнев появился через минуту, - было хорошо. То, что он был изрядно пьян - плохо. Но для хотя бы относительного протрезвления время было.
Заваров подтолкнул Огнева к машине и прикрикнул грубо.
- Вперед, клоун! Пора на арену!
- Пардон, в каком смысле?
- В прямом! Исполнишь смертельный номер. Сальто-мортале с приземлением на брюхо.
Теперь, уже нигде не останавливаясь, Заваров погнал машину к Москве. Была уже полночь, времени на подготовку огневого рубежа у Заварова почти не оставалось. Территорию вокруг клуба "77" он помнил хорошо, но все равно требовалось её осмотреть и оценить с точки зрения снайпера. Модели атаки ещё не было составлено. Схема отхода - крайне приблизительная. И все это требовалось уложить в два часа, включая дорогу.
Огнев забормотал было:
- Я, понятно, крупный специалист по сальто-мортале, но если в цирке...
- Заткнись! - заорал Заваров. - Заткнись, пока не разрешу говорить. Мне думать надо.
Даже в пьяном виде сообразительности Огнев не терял, к тому же понял, что если и его везут в цирк, то он окажется там отнюдь не зрителем, а исполнителем сложного и опасного номера.
... Геннадию Нестерову отвесили по лицу две пощечины, что, в общем можно было уже считать знаком прощения. После этих ударов Шаратаров облил руки минеральной водой, вытер их чистой льняной салфеткой, презрительно глянул на Геннадия и спросил:
- И куда же это ты смылся из клуба без моего разрешения? В какой канаве, свинья, валялся полтора часа?
- Вы меня обидели шеф. - раскачивался Геннадий пьяно. - Плевать в лицо - оскорбление. Вот своей рукой наказать - положено. Это не обидно. По отечески...
Внешний вид у Геннадия, следут согласится с Шаратаровым, был омерзителен. Волосы растрепаны, шикарный смокинг в грязи, "бабочка" свои крылышки перекосила вертикально.
- Ты прав. - недовольно сказал Шаратаров. - Настолько прав, что я извиняюсь. Не сдержался и плюнул в твою поганую рожу. Но это не значит, что пока ты при мне, то можно напиваться до такого состояния пингвина!
За круглым столом в кабинете - засмеялись. Геннадий, в смокинге, растрепанный, с белой манишкой, действительно чем-то сейчас смахивал на пингвина.
- Обиделся я на вас, Касьян Кириллович, - пьяно промычал Геннадий. Хотел... Хотел сбежать, или в Яузе утопиться. А потом выпил и подумал, как же вы без меня будете? Когда вокруг вас столько врагов?
Речь была настолько глупой и на столько не в манере Геннадия, что Шаратаров искренне поразился.
- Ты что это там захрюкал? Утопиться! Враги!
- Враги, враги, а я - единственная защита ваша. Уж лучше сами уничтожьте, а оставить вас не могу.
Расчет Геннадия в этой примитивной игре был прост до идиотизма. На святой Руси существует глубочайшее убеждение - "что у трезвого в уме, то у пьяного на языке!" И более того: "он душу свою по пьяни до конца раскрыл!" Трезвый, следовательно, - душу не раскрывает. А потому Геннадий, изображая свой лепет, играл почти наверняка: Шаратаров обалдеет. Может и не до конца поверит в такую собачью преданность, но засомневается.
- Ладно. - проворчал Шаратаров. - Чушь-то брось пороть. Сходи в сортир, почистись, пусть тебе дадут чего-нибудь опохмеляющего, часок поспи и чтоб был, как стекло.
Геннадий понял, что первый гейм - выиграл. Протрезвляться ему нужды не было, он до того лишь рот водкой прополоскал и слегка побрызгал "смирновской" на волосы, словно одеколоном. Святотатство, сами понимаете.
...Заваров был уже возле клуба "77". Стоял метрах в шестидесяти от тускло освещенного входа, вжался в дверной проем древнего дома и внимательно обследовал плацдарм боевых действий через снятый с карабина оптический прицел. Условия стрельбы оказались крайне неблагоприятными. Освещение - скверное. По переулку систематически проскакивали машины. Дождя не было, но воздух оказался перенасыщен влагой. Неприметного укрытия, чтобы заняв там позицию ждать момента - не обнаруживалось. Почти наверняка вход в клуб держался под постоянным визуальным контролем охраны заведения. И получалось, что приблизиться для рекогносцировки, можно было только один, от силы два раза. На третий - засекут и примут меры.
Машину Шаратарова он приметил сразу - черный "кадиллак" нахально стоял на тротурае почти напротив дверей клуба, в то время как остальные посетители, менее возвышенного ранга, выстроили в ряд свои автомобли на автостоянке, на другой строне улицы. Но все это пространство легко просматривалось от дверей клуба. Укрыться в засаде было негде. Для человека необразованного в своем ремесле, разумеется.
Автостоянку охранял единственный служащий - мужик в спортивном костюме, неповоротиливый и небрежный в своих обязанностях увалень. Кроме дубинки у него ничего не было и обязанности его, как быстро понял Заваров, заключались только в присмоторе за машинами, чтоб в них не шарила шпана. Так что охранник либо прогуливался вдоль шеренги машин, но чаще торчал рядом под навесом и систематически трепался по мобильнику. Этот был практически безопасен.
Заваров вернулся к своей машине, которую припарковал в ближайшем темном переулке. Пока добирался до неё - общая схема нападения в голове уже сложилась. Схема в системе импровизации, грубая, рискованная, но простая в чем была её сильная сторона. Слабая - не было точного расчета по времени. Неизвестно было, когда именно войдет в зону огня сама Цель. Сколько сидеть и ждать появление Шаратарова? Чем больше вытянется время ожидания, тем больше появится шансов быть обнаруженным. Предполагалось: "Шаратаров выйдет от двух до трех."
Заваров взглянул на часы. Час ночи с четвертью. Завтра будний день. Приличный бизнесмен завтра (точнее сегодня) с раннего утра начнет "ковать башли". Надо понимать - красивого загула до утра себе позволить не может. Скоро появится. Хочешь не хочешь - пора занимать позицию.