Забытые на обочине
- Ну вот, Григорий, и тебе письмо! Ответ твоей подруги! Теперь будешь вкалывать веселее!
От Аллы? - мелькнула удивленная мысль, в которую невозможно было поверить. Он принял конверт, на котором было написано твердой рукой "Григорию Нестерову". Без всяких почтовых штемпелей. Это обстоятельство Бригадир тут же пояснил.
- Ну, сам понимаешь, почту мы доставляем фельд-курьером! Специально человека на машине гоняем. Но подруга твоя весела и бодра, сын её Петька тоже, так что тебя ждут! Читай, я думаю, что все там написано.
Гриша сел на свою койку и распечатал письмо. Текст был написан такими же четкими буквами.
"Дорогой Григорий! Твой товарищ привез мне твое письмо. Я очень рада, что ты получил хорошую работу. Петр тоже очень обрадовался, что у тебя все в порядке и он ждет с нетерпением твоего возвращения. Дед Иван нас окончательно покинул и мы остались, можно сказать, одни. Вся эта псарня нам крайне надоела. Если ты вернешся с хорошим заработком, то мы все-таки купим конющню, есть такая возможность. Жду тебя, Алла"
В сдержанных строках ответа всякого смысла было ровно столько, сколько было. Но Гриша перечитал письмо трижды, ему казалось, что чего-то он там ещё не понимает. А потом он - возликовал от счастья! То, что письмо написано именно Аллой, сомнений не было никаких - и про Петьку, и про деда Ивана все было сообщалось именно так, как мог представить себе Гриша. Значит, его письмо - дошло! Значит правда и то, что его ждут!
Замкнутое пространство тоннеля словно солнцем осветилось и состояние дел показалось не таким уж удручающим. Получалось, что Бригадир не лгал надо лишь пройти эти двадцать три метра, а потом все кончится.
Он спрятал письмо под матрац, быстро перекусил и первым пошел в забой. Он схватился за лопату, как за спасение, когда услышал, как Ложкин спросил насмешливо.
- Письмо получил? Теперь понял в чем смысл нашей старой шахтерской песни?
- Какой? - не понял Гриша.
Ложкин откинул со лба грязные космы и неожиданно сипло попытался пропеть.
- Девушки пригожие! Тихой песней встретили! И в забой отправился! Парень - молодой!... Только ты из этого забоя не вылезешь. К своей пригожей девушке.
Гриша отвернулся и сильным ударом вогнал штык лопаты в глину. До окончания вахты он вгрызался в грунт с такой яростью, словно выбирался на свободу, что, впрочем, по его понятию, так и было.
Когда вахта закончилась он тут же сел за ответное послание, которое уже мысленно составил, пока махал лопатой и киркой.
"Дорогая Алла! Вы не представляете себе, какое это счастье, что я получил от вас письмо! Конечно, работа у меня тяжелая, но теперь я постараюсь как можно быстрей её закончить. Я думаю, что получу за работу те деньги, на которых можно будет купить пони, о котором вы мечтаете. Купить маленького пони, чтобы возить на нем детей. Я не знаю, сколько стоит такая лошадка, напишите мне в следующем ответе. Работа здесь тяжелая, но теперь я справляюсь легко. Всего надо продолбить двадцать три метра, а мы уже на шестом. Или седьмом..."
Он запечатал конверт, отдал письмо Бригадиру. Такие же послания сдали и Маслаков с Климовым. Ложкин никогда никому не писал, а немой Рогожин, скорее всего, грамоте не разумел.
Чередование вахт, как пояснил Бригадир, шло в цикле "шесть на восемь часов." Шесть - работа, восемь - сон.
Работа - сон, еда. Всё.
Работа-сон, еда. Перед сном - ужин, перед работой - завтрак. Обе трапезы простые, сытные, без ограничений в добавке. И ничего более, кроме перекуров и пауз для отправления естественных надобностей - в ведро, которое охрана заставляла глухонемого Рогожина выносить наверх или в какой-то боковой ход, через который неизвестно куда отгружали выробатанную породу.
Теперь, кроме долбежки грунта, в существовании Гриши появилось новое, чудесное занятие. Вгрызаясь в глину, он мысленно писал следующее письмо Алле, шлифовал стиль, а главное - набирал все более всяческих мыслей, чтоб поведать их в очередном ответе. Нельзя сказать, чтоб работа при этом стала легче - но в ней появился хоть какой-то финальный смысл.
Неизвестно через какое время, но Гриша обнаружил, что волна отупения застилает голову сразу после приема пищи. В конце вахты мозг начинает воспринимать реальность четче. Ложкин оказался прав - наркотики бригаде подсовывали. С действием оболванивающих препаратов Гриша был знаком по своему десятилетнему опыту.
После завтрака, перед выходом на очередную вахту - он лег на койку и уставилсяч в потолок.
- Вперед, парни! - позвал бригаду Бригадир и повернулся к Грише. - А с тобой что за дела?! Григорий, ты ж у мення ударник! Я тебе и премию уже начисляю.
Гриша дождался, пока бригада не исчезла за дверьми, потом сказал решительно.
- Если будете накачивать меня наркотой - с койки не встану.
Бригадир шагнул к нему, внимательно посмотрел в лицо, потом сказал спокойно.
- Компот не пей, когда дают. Ограничивайся чаем и кофе.
Гриша поднялся и зашагал в забой, порешив, что теперь в его жизни все полностью устроилось в самом лучшем виде.
Ответ от Аллы не заставил себя долго ждать.
"Дорогой Гриша! Сколько стоит сейчас пони, сказать не могу, потому что ещё не приценивалась. Думаю, что подешевле коровы. Я и Петр тебя часто вспоминаем. Да! Я продала всех собак, так как мне это занятие надоело. На днях ездила в конно-спортивный комплекс, в Москву, в Измайловский пар. В общем, содержание конюшен дело хлопотливое, без мужчин там вообще не обойтись..."
... В конце марта пришла долгожданная весна. С утра на застоявшиеся, оледеневшие сугробы обрушивались лучи уже теплого соолнца и день оказался неожиданно длинным и ярким. Но более всего Аллу поразили перемены в брате. Он словно взорвался изнутри, раза по три на день приезжал на машине, каждый раз с новостями и проектами. Поначалу одобрил идею окончательной ликвидации собачьего питомника, потом заявил, что пора перебираться на постоянное жительство в Москву. Алла спросила потеряно.
- Хорошо, Виктор.. А на что я буду жить?
- Об этом не задумывайся! - решительно посоветовал брат. - Распредели все свои сбережения на три месяца. И за это время у нас произойдут большие перемены!
Впрочем, первая перемена наступила буквально на следующий день. Заваров явился в дом Аллы в паре с интересной девушкой - изящной и хрупкой - и уже по тому, как он представил её, сестра поняла, что на этот раз в жизни брата Виктора появилась уже не проходная "чувиха", а нечто посерьезней.
- Это Наташа! - подчеркнуто и едва ли не официально представил Заваров. - А это моя сестра Алла. Будьте знакомы и понравьтесь друг другу на долгие годы.
Девушка засмеялась и сразу пришлась по душе Алле, хотя и показалась несколько чересчур развязной. Петька же при знакомстве с тетей Наташей нашел правильное обращение с первых слов:
- Хеллоу, гёрл!
За что и получил от дяди Вити дружеский подзатыльник, но Наташа лишь рассмеялась.
- Правильно, малыш, - гёрл! Никогда не деликатничай с женщинами! Они любят грубых мужиков!
Без всяких церемоний она принялась разглядывать дом, моментально определив, что он из себя представляет.
- Неплохой особняк! Ну, на Лазурный Берег Ниццы его, положим переноситть было бы стыдно, а куда-нибудь на теплые берега Крыма сгодится! Камин - не модный. А вот часы - раритет! Антиквар!
Старинные настенные часы фирмы "Митад", (деревняый метровый чехол, бронзовый маятник) доставшиеся Алле ещё от бабки были её гордостью и Алла поразилась мгновенной и точной оценке девчонки.
- Им ровно сто три года. - сказала Алла, а Наташа спросила, обнаружив знание техники дела.
- Ходят если завести? Механизм оригинальный или уже новый, современный?
Алла засмеялась.
- Если завести, то ходят ровно две минуты семнадцать секунд, что не вытворяй. А механизм родной.
- Не меняйте! - приказным тоном заявила Наташа. - Поставите новый механизм, цена упадет вдвое. Куранты бьют?