Забытые на обочине
- Даже если он и дурак, то беда в том, что всякий дурак порой бывает победителем. Если он удачливый и везучий.
Они все-таки обменялись рукопожатиями и Заваров выехал со двора. На душе его скребли кошки. Он понимал, что столь удачно начатое сотрудничество могло рухнуть через дясяток минут, когда Геннадий откроет дома сверток с "подарком из Риги".
Он проехал всего квартал и остановил машину. Нужно было предупредить события. Он нашел ближайшее кафе, в вестюбиле отыскал таксофон и набрал номер картиры Геннадия. Тот сам снял трубку.
- Нестеров слушает.
- Извини, это Заваров. - он заговорил без передышки. - Геннадий, тебе сейчас передали подарок из Риги. Это моя работа. Ты не обижайся, у меня не было другого выхода. Не было к тебе подхода. Я ж не знал, кто ты и что ты. Не волнуйся, подарок от меня. И... И больше таких номеров не будет.
- Молодец. - сухо ответил Геннадий.
- В каком смысле?
- В двух смыслах. Во-первых, остроумно околпачил нашу дуру-няньку, во вторых - молодец, что позвонил и покаялся. Наверное, с тобой можно делать дело.
- Конечно.
Заваров понимал, что сейчас скажет лишнее но удержаться не мог.
- Еще одно. Этой вашей беби-ситер не говори, что именно я такую туфту подсунул. Эту пустую канистру из Риги.
- Понравилась обезьянка? - в голосе Геннадий послышался смех.
- Да. - сдержался Геннадий.
- Вот и хорошо. Теперь и ты у меня на крючке. Так что будем работать на равных. Я распишу Наталье твой облик в самых красивых красках.
- Спасибо. - непризвольно ответил Заваров, хотя решительно не собирался благодарить.
Однако, уже на выезде из Молсквы, Заваров решил, что черная полоса его жизни закончилась, под ногами появилась твердая опора, а главное - он вошел в систему людей, которых не интресуют деньги как таковые, а "дело", в которых эти деньги являются просто рабочим инструментом. В чем будут заключаться его обязанности в этом бизнесе, Заваров имел пока лишь смутное представление, хотя первое задание получил - следовало сформировать бригаду лихих парней. Эта проблема Заварова не волновала - клоун Левка Огнев уже был под рукой, а связи Огнева со шпаной любого ранга и пошиба были обширны. Бригаду на любой вкус и к любому делу сформировать будет раз плюнуть.
День прошел, можно считать хорошо, хотя, тут же пришла неприятная мысль - денег этот день он не прибавил. И тут же вспомнилось то унижение, которое пришлось пережить, выпрашивая бензин у Геннадия. Таких минут Заваров себе не прощал и тут же неожиданно вспомнил, что у одного "жучка" в Зеленограде он месяц назад на пари выиграл сто долларов. Это все-таки деньги, хотя за ними придется возвращаться через всю Москву.
Заваров притормозил, нашел в своей книжке телефон "жучка", а потом отыскал телефон-автомат и жена этого прощелыги заверила, что через час "Васенька" обязательно будет дома.
Назад, через всю Москву, Заварова погнало даже не безденежье, а чувство злости к паршивцу "Васеньке", который корчит из себя "крутого делового", а сам столь необязателен в денежных рассчетах. Заваров решил, что в виде штрафа за удержания рассчета - даст Васеньке хотя бы доброго тумака по морде.
Он вкатился в Зеленоград, когда уже заметно темнело. Нашел по указанному женой должника нужный адрес, нажал на звонок, дверь окрыла рыхлая мокрогубая женщина в неряшливом халате и сообщила радостно.
- А Васенька только что позвонил, извинился и сказал что будет утром! Вы Заваров, да? Он вас ждет утром.
Кровь ударила в голову Заварова и он проговорил сатанея.
- Врешь, сука! Он дома! Тащи сто долларов или я тебе шею сворочу!
Женщина поступила совершенно правильно и выбрала единственный способ надежной защиты - дико закричала на всю эту чистую лестничную площадку с четырьмя стальными дверьми по бокам. Правильно сделала - Заваров был так разьярен, что неизвестно чем бы всё это кончилось.
Соседнии двери не открылись, зато наверху послышались тревожные голоса.
- Я завтра приеду! - успел крикнуть Заваров, кидаясь к лестнице. - И передай фрайеру, что ноги ему вырву! Сиськи твои узлом завяжу!
Жирняга продолжала орать, упадая в истерику, а он сбежал по лестнице никем не задержанный. На чьи-то крики из окон (Я тебя запомнила!)внимания не обращал: собственно говоря, ничего предосудительного он совершить не успел, а своих отношений с "жучком" он ни ценить, ни продолжать не собирался. Бесила непорядочность и эта жирная стерва в халате и золотых украшениях, в доме которой, конечно же, во всех матрацах были зашиты доллары. Вместе с тем, он знал определенно, что ни завтра, ни после завтра за своим догом сюда не приедет. Унизительно - не та сумма, чтоб набраться духу вторично её выручать из рук мелкой швали.
На этом бы день Заварова и закончился - день удач, перемешанных с унижениями. Но километров за восемь до Степановска, уже в полной темноте позднего вечера, мотор "сааба" чихнул, машина дернулась и заглохла. Десяти литров подаренного бензина для завершения пути не хватило.
Заваров по инерции скатился с полосы движения и остановился. Уже не хватало злости, чтобы проклинать всех и вся. Но этой ярости доставало на активные действия - любого порядка. Сдержать себя Заваров уже не мог. Он вышел из салона автомобиля и тут же приметил, что буквально метрах в трехстах от него сверкает ночными огнями бензозаправочная станция.
Шел одиннадцатый час вечера. К довершению всех бед Заварова, принялся накрапывать редкий, но холодный дождик. Заваров скинул пиджак, достал из бардачка газовый пистолет, из багажника черную куртку искуственной кожи, запер все двери автомобиля и пошагал к станции. Никакого конкретного плана действий у него не было. Требовался бензин и Заваров не намеревался ни просить, ни одалживаться. Ему казалось, что он, изнывая от жажды, шагает по раскаленной пустыне и сейчас, возле оазиса с источником воды, придется сразиться на смерть за глоток живительной влаги. По иному он себе ситуацию и не представлял. В мире для него сейчас не было ничего, кроме ожесточенной схватки за выживание - никаких других путей, никаких прочих приемов, кроме кровавой битвы.
Метров за пятьдесят до заправки Заваров увидел, что возле колонок никого нет, а за окнами станции мелькает несколько фигур. Атака на станцию была безрассудным занятем - там, почти наверняка, мог оказаться на работе кто-то из жителей Степановска, где его, Заварова, едва ли не каждый знал в лицо.
Он замедлил шаги и старался держаться в темноте, когда его обогнал темный "мерседес" и по пульсирующим тормозным огням Заваров тут же сообразил, что автомобиль свернет на заправку.
Он успел увидеть, что водитель сидит в машине один.
Заваров соскочил с дороги и вдоль кювета добежал до края заправочной площадки станции как раз в тот момент, когда водитель "мерседеса" вставил заправочный пистолет в бензобак и пошагал к кассе. Заваров сразу разглядел, что это был как раз из тех типов, которых он ненавидел и кому остервенело завидовал. Тип - Шаратарова и ему подобных. Кругленький толстячок пятидесяти лет с торчащим упругим животиком, в добротном костюме и красивом длинном плаще. Лысоватый, конечно, а чтоб не простудить свою плешивую голову - держал над собой зонт.
Этот зонт - решил дело. Водитель, расплачиваясь за бензин, отгородил зонтом и себя, и кассиршу от вида на собственный автомобиль. Решение пришло к Заварову мгновенно. Он перепрыгнул через канаву, сильно пригибаясь добежал до "мерседеса" и уже совсем едва ли не ползком подкрался к передней левой дверце машины.
Она оказалась открытой, но ключей в замке зажигания, как предполагал Заваров - не оказалось. Правильно, такие типы всегда осторожны, поэтому они и есть "такие типы". Запускать мотор без ключей Заваров не умел. Нужно было выбирать из двух решений одно - либо затаиться возле машины и нападать, когда владелец её будет усаживаться к рулю, либо... Первое решение было опасным опять же по прежним соображениям - их могли увидеть через окно кассы.