Забытые на обочине
Так что, с точки зрения Заварова, папа Нестеров что-то должен был оставить своим деткам.
Кроме того, пусть у сводных братьев не очень сложились отношения. Но ведь каким зверем надо было быть, чтоб не приютить, не предоставить кров и ласку человеку, отсобачившего за решоткой десять лет! Ну, хоть на первый срок, на пару дней! И тут Заваров почувствовал, что "запахло шашлыками". Так он называл тот момент истины, когда не осознавая разумом, интуитивно улавливал признаки близкой и легкой поживы. Чуял "запах шашлыка" в дождливую погоду, против ветра на расстоянии в десяток километров. Это так! Сосед на даче жарил шашлыки, а пригласить на них голодного друга не удосужился!
Ну что ж, был вполне определенный смысл заглянуть к соседу и без приглашения.
Заваров никогда не откладывал дел в долгий ящик. Он был импульсивным человеком и любил действия в стиле импровизации, без подготовки и репетиций. Опыт его подсказывал, что только в такой методике, как правило, он и добивался успеха. Всё, что он планировал загодя и тщательно обумывал, в в конечном счете, как правило, хирело, скучнело и оказывалость обреченным на провал. К тому же, вдруг осенило Заварова, - Геннадий Нестеров в связки с врагом Шаратаровым, это уже комбинация серьезная. Это не отдаленный "запах шашлыка", а дело весьма конкретное. Геннадий Нестеров явно представлял из себя деловой интерес.
Заваров прихватил с собой записную книжку Гриши, вышел из дому и покатился в Москву на последних каплях бензина - теперь это значения не имело: коль надо, так не доедем, но дотолкаем.
В Москве ему с большим трудом удалось приткнуть машину возле "Националя". Зато таксофон нашелся сразу и Заваров, тщательно продумав варианты своего контрольного разговора, набрал номер квартиры Нестеровых.
Все варианты тут же провалились. Веселый девичий голос прозвенел разом, будто его звонка ждали.
- Васька, если хочешь меня увидеть, через полчаса я иду гулять с ребенком!
- Это не Васька. - игриво ответил Заваров. - А погулять можно. Только поначалу я хочу поговорить с Геннадием Викторовичем.
- Ой, извините! - девушка засмеялась. - А хозяина нет дома.
Заваров, поначалу подумавший, что говорит с женой Геннадия, теперь окончательно ничего не понимал и спросил осторожно.
- Простите, я в Москве проездом... Друг Геннадия. С кем я говорю?
- Я - беби-ситер, Наташа!
Планы пришлось перестраивать - оказалось, что за ребенком Геннадия присматривает нянька. Из осторожности Заваров задал ещё один контрольный вопрос.
- А жены Геннадия...
- Кира Леонидовна уехала вместе с ним! Геннадий Викторович решил ей машину купить, а то они эту свою поделить не могут!
- Как жалко! - после этих ответов Заваров уже знал, как действовать и проговорил жалостливо. - Наташенька, я старый друг юности Геннадия. Мы вместе с ним учились в школе...
- Еше в Риге, да? - подсказала беби-ситер, видимо хорошо знавшая биографию своих хозяев.
- Да, да. - подхватил Заваров. - Еще в Риге! Я там и сейчас живу, а в Москве проездом. Когда Генка вернется?
- Ой, трудно сказать...
- Ну, хорошо. Я вряд ли его дождусь, но у меня на руках подарок, надо бы хоть передать...
Девушка оказалась понятливой и сговорчивой.
- Я через десять минут выйду с коляской на Серебряническую набережную, знаете где?
- Возле Курского вокзала?
- Точно!
Беби-ситер сообщила, что будет приодета в меховую шубку светло-рыжего цвета и коричневую шляпку.
Пока Заваров по Земляному валу добрался до Серебрянической набережной, он уже понял, что братишка Гриши Нестерова вел какую-то малопонятную игру. По той каритне жизни Геннадия, которую нарисовал Гриша сводный брат никак не мог содержать беби-ситер и приобретать вторую машину для жены.
Остановив машину на набережной Яузы, Заваров нашел в багажнике пустую трехлитровую канистру из под масла, тщательно завернул её в газету и даже перевязал подвернувшейся под руку ленточкой - подарок Геннадию из Риги. По счастью, в бардачке нашелся нераспечатанным маленький флакончик духов Алла купила как-то для себя и забыла в машине. С этими подношениями он вышел на Серебряническую набережную и сразу увидел стройную хрупкую девушку в рыжей шубке при ярко-красной коляске. На копне черных волос кокетливо, на правой ушко, была пристроена изяшная шляпка. Беби-ситер не прогуливала ребенка, а вышагивала с коляской по подиуму на конкурсе красоты.
Заваров был никудышным дамским угодником, в целом относился к женщинам пренебрежительно и больших достоинств за ними не признавал. Но для стандартных ситуаций у него была заготовлена обойма отработанных комплиментов, одним из которых он тут же и выстрелил:
- Даже в безлунную ночь я бы тут же узнал вас, Наташа, потому что вы во мраке этой тьмы сияете, как солнце! Именно такой необыкновенной я вас и представлял!
Как бы ни был глуп и коряв комплимент, он всегда производит впечатление, чего умные люди не понимают. Юная красавица зарделась, но ответила неожиданно.
- А вы не похожи на провинциала!
Заваров нашелся.
- А разве я из провинции?! Обижаете! Вы отстали от жизни! Рига теперь столица Европейского государства! Прошу принять подарочек от меня, а этот - для моего друга Геннадия.
Он подал флакончик духов в правую руку Наташи, а увязанную в газеты канистру - в левую. Канистру Наташа небрежно сунула в сетку детской коляски, а к флакону присмотрелась, принюхалась к пробке и Заваров отметил, что духи ей пришлись по вкусу.
- Ой, спасибо...
- У меня есть немного времени, через пару часов лечу в Амстердам. воодушевленнно врал Заваров. (запах шашлыка густел!) - Генки я, получается, не увижу. Перадайте ему привет от Виктора...
- Конечно! - ответила она, живо среагировав, естественно, на Амстердам. - А вы в Амстердам по делу, или просто развеяться?
- В Амстердаме бизнес, а если останется время, то пару деньков я развеюсь в Париже! - отчаяно лгал Заваров, уже вычисливший тайные мечты своей собеседницы.
- Да... У вас свободная жизнь. - ответила девушка, не скрывая зависти.
Ребенок в коляске мирно спал и разговору не мешал.
Неожиданно Заваров почувствовал, что девушка нравится ему, как ни одна ранее - хорошо сложенная, с резанными чертами лица, она кокетничала уже не наивно и сопливо, будто девченка, а это был стиль взрослой женщины, отточеный и элегантный.
- Вы, Наташа, расскажите мне хоть немного, как Генка мой поживает! Мы там у себя никаких вестей от него не имеем.
- Прекрасно поживает! - весело ответила она. - Делает бизнес, а Кира Леонидовна скоро откроет наш театр!
- А вы там будете актрисой? - тут же догадался Заваров.
- Ну, примадонной там будет, натурально, она сама. Но даст дышать и другим. Я же не столько беби-ситер, сколько её ученица. У нас будет маленький театрик, но если пригласим сильного режиссера...
Театральные проблемы Заварову были чужды, к этому он не прислушивался. В голове его уже просчитывались варианты игры, а обоняние улавливало все более густой "аромат шашлыка". Отловив паузу в бойкой речи девушки, Заваров спросил.
- Но открывать театр, приглашать режиссера, это ж надо иметь хорошие деньги, так я понимаю?
- Конечно! Куда сейчас без этого презренного металла денешся! Но Геннадий Викторович очень любит Киру! Он ради неё на все пойдет! Год назад у него был подпольный водочный завод, но погорели. А теперь новые предприятия, но я в эти дела не лезу.
- Значит, дружок мой хорошо живет...
- Ну, не так, чтоб в Париже запросто отдыхить! Но по меркам времени, есть все что надо!
- Дача, машина, снегоход, вертолет?
- Вертолета пока нет! - засмеялась она.
Все что требовалось знать о Геннадии, Заваров уже выпытал. Но отставать от Наташи ему не хотелось и он плавно перевел разговор на её личность, что оказалось простейшим делом.
- Я, вообще-то, акриса трагедийная. - горестно сказала Наташа. - А Кира тянет меня на комедийные амплуа. Специально это делает.