Скажи на милость (ЛП)

— Ой? Пожалуйста, просвети меня, старый мудрец, — дразню я.
Он усмехается. — Маленькая, брюнетка, дерзкая…
— Я трахал самых разных женщин, Джекс. У меня нет типа, — перебиваю я. Ставя кружку, я иду в другой конец кухни и беру кастрюлю. — Я готовлю омлет. Хочу немного?
— Конечно.
Я разбиваю яйца в миску и добавляю сыр, нарезанный болгарский перец и грибы. Две минуты спустя я раскладываю идеально приготовленный завтрак по нашим тарелкам.
  
Джакс смотрит во вторую чашку кофе.
— Сейчас. — Поддвигаю к нему тарелку. — Есть. Тебе понадобится твоя энергия с этими миниатюрными тиранами.
— Трахни меня нежно бензопилой, — ворчит он. — Я чертовски устал. Мне нужен кофеин в капельнице.
Я ухмыляюсь. — Я могу это устроить, знаешь ли.
Он бросает на меня испепеляющий взгляд. — Отвали, богатый ублюдок. Я мог бы спать еще двадцать часов. И я должен остаться после работы, чтобы помочь с репетицией « Сна в летнюю ночь», а затем с вечеринкой Джульетты…
 Черт. Это сегодня вечером? 
Я крепко сжимаю вилку, мои челюсти сжимаются. Джексон должен видеть мою нерешительность, потому что он выпрямляется и морщит лицо.
— Эй, я хотел сказать спасибо…
— Не беспокойся об этом, — быстро говорю я ему, внезапно меня тошнит, чтобы есть. — Это меньшее, что я мог сделать.
— Ты хороший друг, Чейз Рейвэдж. И хороший человек.
 Нет я не… 
Я одариваю его улыбкой, которая, вероятно, больше похожа на гримасу, когда беру наши тарелки и загружаю посудомоечную машину. Я хочу, чтобы он был прав. Хотел бы я носить свое сердце на рукаве, как он.
Но мое сердце заперто за колючей проволокой и цепями.
Только у одного человека был ключ, и она была слишком хороша для меня. Я оттолкнул ее, прежде чем она успела узнать.
Потому что я никогда не был бы достоин этого ключа.
Я нехороший человек, несмотря на то, что Джакс настаивает на том, что я хороший. Небольшая часть меня часто задается вопросом, унаследовал ли я безжалостность отца. Если наша кровь была испорчена. Повреждена.
Проклятый. Другие мои братья были такими же. Одинокие, разбираются со своей хренью, никогда не успокаиваются. У всех нас были свои личные… предпочтения. Что касается меня, то мне нравился контроль.
Доминирование.
Честность.
Сырой инстинкт.
Таблоиды определенно думают, что у нас у всех ебанутая голова, так что они должны быть в чем-то правы.
— Ты всегда был слишком высокого мнения обо мне, Джекс.
Он откидывается назад и качает головой. — Нет, я просто вижу настоящего тебя за задумчивым придурком.
— Я не задумчив.
Он громко смеется.
— Верно. — Он встает и потягивается. — Ладно, пора менять мир.
Я фыркаю. — Ты и вправду высокого мнения о себе.
— Преподавание — самая важная работа в мире, — отвечает он, прижимая руку к сердцу, как будто я физически ранил его.
— Ты же знаешь, что предложение поработать со мной все еще в силе.
— Я лучше захлебнусь собственной блевотиной, чем буду работать в твоей корпоративной адской дыре. — Он одаривает меня сардонической улыбкой. — Но я обещаю скоро избавиться от твоих идеально уложенных волос. Спасибо, что позволил мне немного пожить здесь.
— Ты же знаешь, что можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Mi casa es su casa. 
 Перевод: Мой дом - твой дом. 
Джексон - единственная причина, по которой я наполовину порядочный человек. Он привязался ко мне в девятом классе на острове Святой Елены и отказывался отпускать, и с тех пор мы стали лучшими друзьями.
Джексон закатывает глаза.
— Спасибо. Я рад, что дал Джульетте немного свободы. Мне определенно не нужно слышать, как моя младшая сестра занимается сексом, — кривится он.
Если бы серебро могло расколоться, вилка в моей руке была бы пылью на полу прямо сейчас.
 Трахни меня нежно бензопилой. 
— Не думал, что в этом чуваке есть что-то, — осторожно говорю я. Я стискиваю зубы так сильно, что у меня болит челюсть. — Дилан, верно?
Я знал его имя. Я провел свое исследование много лет назад. Начинающий психолог. Он был «хорошим» и уважаемым — моя противоположность во всех отношениях.
Паркер заслужила «хорошего».
— Ага. Ты встретил его в…
— Помню, — рычу я.
Как, черт возьми, я мог забыть прошлый День Благодарения? Уступая требованиям Джексона, я пригласил Майлза и Лиама на ежегодный обед в честь Дня Благодарения у Паркера. Мы все набились в этом маленьком домике, и я почти не сказала ни слова Джульетте или ее тогдашнему парню.
Я не видел ее много лет.
И я не мог насытиться.
Я должен был пережить ужин, наблюдая, как какой-то другой мужчина прикасается к ней на глазах у всего мира. Как какой-то другой мужчина поцеловал ее. Это превратило меня в нечто уродливое и завистливое.
Я знаю, что не заслужил чувствовать, что у меня есть к ней какие-то претензии, но я это сделал.
Я всегда хотел.
Излишне говорить, что я ушел от ужина рано.
Я до сих пор помню разочарование, написанное на лице Паркер — то, как она пыталась уговорить меня взять остатки еды. Удар электричества, когда ее пальцы случайно коснулись моих. То, как я хотел ее в тот момент, и то, как я представлял себе смести все с обеденного стола и заняться с ней своим делом… так, как я нуждался в ней. И то, как ее глаза задержались на мне на долю секунды слишком долго, как будто она знала…
Я не мог перестать думать о той ночи, когда она попросила меня лишить ее девственности.
И я не мог не думать, что совершил самую большую ошибку в мире, сказав «нет».
Едва я добрался до своей машины, как расстегнул молнию на штанах, запрокинул голову и кончил на белые кожаные сиденья моего недавно отремонтированного винтажного «Бентли».
При малейшем прикосновении она заводила меня.
Достаточно, чтобы заставить меня погладить свой член за пределами ее дома. Я не должен был думать о ней таким образом. Как я всегда говорил себе, я не заслужил ее. И в тот момент я почувствовал себя ужасным другом Джексона.
Итак, нет .
Я не был хорошим человеком.
И я вспомнил все до единой черты Паркер той ночью — ее небрежный хвостик и то, как маленькие волоски прилипали к затылку из-за жары, подчеркивая ее длинную шею. То, как ее темно-зеленое платье делало ее глаза светлее — почти как у рептилии. Темно-красные ногти, розовые губы, приподнятые в уголках, высокий звонкий смех…
— Надеюсь, ей понравится сегодня вечером. Я беспокоюсь о ней. Она работает до смерти, — предлагает Джекс.
Я откладываю эту информацию, чтобы проанализировать ее позже, когда взгляну на часы. Как бы мне ни хотелось говорить о Паркер все утро, у меня встреча в восемь.
— Она получит удовольствие.
 Я был чертовски в этом уверен. 
Он кивает. — Я надеюсь, что это так. Думаю, нам обоим нужно выпустить пар.
Я похлопываю его по спине.
— Увидимся сегодня вечером, — говорю я ему, разворачиваясь и выходя из кухни. — Хорошего дня с твоими маленькими деспотами.
ТРЕТЬЯ ГЛАВА
ВЕЧЕРИНКА
Джульетта
— Черт возьми, — бормочу я Дилану, блуждая глазами по… это лебеди? Ледяные скульптуры? Дилан опускает мою руку, когда мы оба осматриваем нашу роскошную обстановку. Внезапно я чувствую себя совершенно голой в своем простом черном платье. Я знала, что вечеринка будет в «Черной розе» — одном из лучших ресторанов Крествуда, — но я понятия не имела, до чего дошел Джексон. Мои глаза блуждают по официантам, расхаживающим в черных костюмах, по семиярусному торту, украшенному, как вы уже догадались, черными розами, по хрустальным бокалам для шампанского в руках у всех…
  
Это не считая личных прикосновений.
На одном столе стоит большая фотография в рамке, на которой мы с Диланом прошлой весной были в Ирландии. По столу разбросаны лепестки черных роз, а также свечи-столбы всех высот. В каждом углу ресторана выставлены экстравагантные темно-красные георгины, розовые пионы и черные розы, а также свечи и антикварные книги. И на каждом столе стоят хрустальные вазы, полные тех же цветов, белые свечи и стопки старинных книг. Мерцающие свечи вокруг добавляют волшебства в атмосферу.