Скажи на милость (ЛП)

— И он мой брат, — выдавливаю я, скривив губы.
— Он придет в себя, — говорит Чейз низким голосом. Стыдящийся. Что-то в его выражении лица подсказывает мне, что, возможно, он не вполне в это верит.
 Черт. 
Слезы подступают к моим глазам. Он тянется к моему лицу, но я отталкиваю его руки.
 — Он — все, что у меня осталось, — говорю я ему, всхлипывая. — В данном случае ты был неправ.
  
Его глаза вспыхивают, смягчаясь, когда они скользят по моей щеке. — Джульетта..
Я отталкиваю его, вытирая щеки и открывая дверь кабинета. — Пожалуйста, просто иди. Мне нужно поговорить с Джексоном.
Чейз напрягается. — Паркер, пожалуйста, давай поговорим…
— Ты не можешь ворваться ко мне на работу и обматерить любого мужчину, который попытается заговорить со мной. Это не сработает, если ты продолжишь недооценивать меня.
 Мои глаза наполняются невыплаканными слезами, когда я смотрю на него. — Я не знаю, как еще сказать тебе, что я влюбляюсь в тебя. И что, может быть, я всегда была влюблена в тебя. Но ты должен доверять мне, как я доказала, что доверяю тебе . Я уже на прошлой неделе позволила тебе занять семьдесят пять процентов моей жизни. Последние десять лет, если быть честной. Но я не даю тебе остальные двадцать пять процентов, потому что они для меня . Моя работа для меня . А мой брат? Рассказать ему о нас? Это должна была сделать я , а не ты. Ты не можешь продолжать звонить по поводу моей жизни, Рейвэдж.
Чейз один раз кивает, хватаясь за открытую дверь рукой.
— Понятно. Спасибо за разъяснение. — Он уже на полпути, когда поворачивается ко мне лицом. — Я предупреждал тебя. Я говорил тебе, что буду слишком много. Что это? Это было бы слишком много для нас, чтобы справиться. Я предупреждал тебя, что сломаю тебя. Что я буду поглощать тебя, пока не останется ничего другого. Я не знаю, как еще быть, потому что я никогда, черт возьми, не чувствовал себя так раньше, — добавляет он таким мягким голосом. — Твой брат был прав. Я недостаточно хорош для тебя и никогда не буду.
— Чейз…
— У меня командировка на этой неделе, так что увидимся, когда вернусь на следующих выходных.
Он поворачивается и уходит, прежде чем я успеваю полностью переварить его слова.
Я привожу себя в порядок и снова смотрю на свой телефон и вижу несколько сообщений от Чейза, в одном из которых есть то, что выглядит как фотография романтического пикника.
Я со стоном сижу, потирая лицо обеими руками.
Джексон злится на меня.
Чейз тоже имеет полное право злиться на меня, особенно за то, как я его ругала. Но, может быть, это хорошо, что мы занимаем немного места. Это началось так быстро — мы загорелись, как спичка. Возможно, сделать предварительный шаг назад — это то, что нам нужно. Кроме того, у меня так много работы, и мне нужно поговорить с Джексоном…
Тем не менее, я не могу отделаться от ощущения, что лучшее, что когда-либо случалось со мной, только что вышло за дверь.
Может быть, и навсегда, видимо, если мой брат имел к этому какое-то отношение.
 ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ ГЛАВА
ДРАКОН
Чейз
Я уже потягиваю свой второй виски, когда Майлз ударяет меня своим локтем. Мы на высоте 35 000 футов, направляемся в Нью-Йорк и находимся в воздухе менее тридцати минут. Я выхожу из оцепенения и сажусь, глядя на него в первом классе рядом со мной. У нашего отца есть частный самолет, но ублюдок рядом со мной отказывается им пользоваться, ссылаясь на экологические соображения.
На данный момент мне плевать на то, как мы туда доберемся.
— Ты собираешься хандрить всю неделю? — спрашивает Майлз.
— Возможно, — говорю я ему ровным голосом.
— Хорошо. Я люблю, когда ты весь меланхоличен и самобичуешь.
— Отвали, — рычу я, указывая бортпроводнику, что хочу еще. Нам негде быть. Я застрял здесь еще на пять с половиной часов. Я буду трезв к тому времени, как мы приземлимся.
— А, значит, мы напьемся до полудня, да?
— Я думал, что сказал тебе отвалить.
— Очень Чарльз Рейвэдж с твоей стороны, если я об этом думаю.
Я закрываю глаза и ставлю стакан. Черт. Я знаю, что он подстрекает меня, но все же… это слишком близко к цели.
— Я думаю, это очень показательно, что я никогда не видел тебя таким разбитым из-за женщины, — говорит Майлз, отпивая воду.
— Да, ну, другими женщинами была не Джульет Паркер. Кроме того, да, я чертов идиот, но я чувствую себя чуть ли не хуже из-за Джексона.
Майлз молчит, бездумно листая художественную книгу, которую прихватил в аэропорту. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы знать, что он собирается дать мне очень мудрый совет, старший брат.
— Что именно Джексон сказал об этом? Он мне ничего не говорил.
Конечно, Джексон настаивал на том, чтобы съехать, но я знал, что он зарабатывает копейки на своей работе, и я не мог просить его переехать к Джульетте. Мы были неправы, скрывая от него наши отношения, поэтому я попросил Майлза связаться с ним и предложить ему временную комнату в замке. Это было меньшее, что я мог сделать, так как он отказался от моих денег, когда я предложил снять ему номер в «Четырех сезонах».
— На самом деле мы хорошо пообедали. Один из лучших, которые у нас когда-либо были. Он… сказал мне что-то, и мне наконец показалось, что я вижу своего настоящего лучшего друга, понимаешь? Джульетта и я заранее планировали рассказать ему о наших отношениях. Ничто не высечено на камне, но без нее я бы никогда не рассказал ему. Он вытащил это из меня. В одну минуту мы говорили о нем, а в следующую я уже называл ее имя, и, думаю, он сложил два и два. Я не мог солгать ему. Я бы никогда не солгал ему. А потом он сказал, что подозревал, когда она получила черные розы с платьем Дианы, потому что, очевидно, он видел эти чертовы розы по всей моей квартире, — вздыхаю я, потирая лицо.
— Погоди, платье Дианы ? Платье мамы? Мне показалось, что в пятницу вечером это выглядело знакомо.
Я вздрагиваю. — Ага.
Майлз громко выдыхает. — Ебать. Ты действительно конченый. Пожалуйста, скажи мне, что ты не осквернил любимое платье мамы?
Мои губы дергаются. — Не волнуйся. Я делаю профессиональную чистку.
Майлз вздыхает. — Естественно. И что тогда?
Официант приносит новый виски, но я отталкиваю свой напиток. Его комментарий о нашем отце произвел впечатление, на которое он надеялся.
— Он ругал меня. Несколько минут. Сказал, что я никогда не буду достаточно хорош для нее и буду держаться от нее подальше. Я извинился, но было уже поздно. Он ненавидит меня, и я потерял своего лучшего друга.
Майлз тянется к моему стакану и делает глоток. Я выгибаю бровь, продолжая.
— Я приготовил целую чертову штуку для Джульетты в саду. Мы должны были встретиться у нее дома. Я чертовски беспокоился обо всем, что было с Джексоном. Она не пришла, когда мы должны были встретиться, а потом я вспомнил, что она говорила что-то о работе над диссертацией, поэтому я поехал к ней в офис и увидел, как она обнимается со своим бывшим.
Майлз фыркает. — Обнимались?
Я хмурюсь. — Отлично. Точнее, не в обнимку, но слишком, черт возьми, близко. Не думаю, что я когда-либо был так зол. Но посреди разговора она получила сообщение от Джексона.
— И она предположила, что ты сказал ему за ее спиной.
Я киваю. — Бинго.
— А теперь ты здесь, со мной.
— Второй умнейший брат, — бормочу я. — Очевидно, я самый умный.
Он бьет меня по плечу, и я смеюсь. — Я не знаю. Слова Джексона продолжали крутиться у меня в голове. Что я недостаточно хорош для нее. И вдруг я почувствовал себя чертовым идиотом. Почему я был там, делая ставку на нее? Почему я думал, что это может сработать между нами, когда она идеальна, а я… я.
  
Я смотрю на свои туфли, пока слова эхом разносятся по нашим большим каютам.
– О, встряхнись, черт возьми, – рычит Майлз. Я резко поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Он делает глоток моего виски и поворачивается, чтобы посмотреть на меня с недоверчивой ухмылкой. — Если ты думаешь, что эта девушка не была влюблена в тебя годами, то ты заблуждаешься.