Скажи на милость (ЛП)

Без рубашки. Каков его следующий шаг? Как только я открываю рот, чтобы спросить, он наклоняет голову в сторону тропы впереди нас.
— Пойдем прогуляемся, Паркер.
ДЕВЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА
ЛЕСА
Чейз
Мы углубляемся в лес, и я виню дымку траханья в том, что она потеряла счет времени, не следила за тем, куда мы идем или как долго мы идем.
Я засыпаю ее вопросами о ее диссертации под видом ее Доминанта. Я знаю, что она все еще как бы в подпространстве, поэтому я, вероятно, пользуюсь ситуацией, когда спрашиваю о Дилане. Когда я спрашиваю о его неспособности снять ее. Когда я исследую ее в поисках информации о других ее партнерах.
  
Я стараюсь не притворяться ревнивым, когда она рассказывает мне о них. О том, что она у него есть, о первом парне, который когда-либо трахнул ее, даже не удостоверившись, что она готова.
Больно. Вот что она мне говорит.
Я делаю мысленную пометку выяснить, кто он такой, но прежде чем отложить это на потом, она останавливается и смотрит в землю.
— По крайней мере, я получила пятерку в его классе.
Я останавливаюсь, когда кровь приливает к моим ушам.
— Что? — шиплю я.
Ее большие глаза танцуют и бегают по моим с опаской. Она выглядит такой чертовски маленькой в моей рубашке. Уязвима. Невиновна.
Меня вдруг наполняет отвращение к себе, но я делаю шаг к ней.
— Он был моим профессором на первом курсе. Он чувствовал себя экзотическим, потому что был на пятнадцать лет старше меня. Однажды вечером после окончания семестра мы все пошли выпить, и я выпила слишком много…
— Ты хочешь сказать, что твой профессор лишил тебя девственности?
Я не хочу рычать слова, но они звучат резко. Обвинительно. Она вздрагивает от моего тона. Я тянусь к ее рукам и подтягиваю их ко рту, целуя внутреннюю сторону каждого запястья по одному разу. — Скажи мне.
Она пожимает плечами и шагает ко мне, и я крепко обнимаю ее.
— Он отвел меня к себе домой. Я была пьяна, но он не воспользовался мной. Не волнуйся. Я хотела этого. Я была первокурсницей. Я хотела покончить с этим. Насколько ты помнишь из… той ночи с тобой.
Я стискиваю челюсть о ее скальп. — Господи, Паркер. Я же говорил тебе, ужин из семи блюд…
— Я хотела, чтобы это был ты. Я притворялась — я притворялась, что это ты.
Мои пальцы сжимают ткань ее — моей — рубашки. Я притягиваю ее ближе, вдыхая запах ее волос. Запястья, пизда, волосы — три моих любимых ароматических маркера. Все они пахнут по-разному, но все они пахнут ею.
— Вообще-то он был на помолвке. Он работает в моем отделе.
Я опускаю руки и отхожу. Моя челюсть бесконтрольно сжимается, и я боюсь, что сломаю зубы, скрежеща ими так сильно.
— Да?
Она кивает, выглядя неуверенно. — Ага. Профессор Лэндон. Судьба снова свела нас вместе в прошлом году, когда он был назначен моим наставником. Но его больше нет.
В уголках ее глаз появляются морщинки, но она не улыбается. — Я была с Диланом, одним из его лучших учеников, так что он никогда… это никогда не было проблемой после того первого раза.
Я вдыхаю и потираю челюсть. — Хорошо.
Она скептически смотрит на меня, как будто не уверена, что я действительно бросаю эту тему. Если бы я только мог бросить его. Я записываю его имя и этот разговор, чтобы разобраться, когда вернусь в Крествуд.
Мы продолжаем идти, и она рассказывает мне больше о своей работе. Это увлекательно. Я вижу, как она светится, когда рассказывает о своей диссертации, об академических журналах, над которыми работает, о статьях, которые планирует написать, когда устроится на работу этой осенью. Я стараюсь выглядеть небрежно, пока она продолжает бормотать о переезде в любой университет, который ее заберет, и снова я записываю этот лакомый кусочек информации. Возможно, кому-то вроде Лиама Рейвэджа — моего старшего брата и профессора писательского мастерства — нужно сделать несколько звонков в местные университеты.
Я отбрасываю эту мысль. Два дня. Это все, что у нас есть.
У меня нет на нее претензий, несмотря на то, что все внутри меня кричит о том, чтобы обладать ею.
— И вообще, я не знаю, что буду делать со своим домом. Я планировала лишиться девственности после того, как мы с Диланом поженимся, но…
— Лишиться этого? — удивленно спрашиваю я.
— Ага. Дилану это не понравилось. Он думал, что это слишком мало.
 Чертов ад. 
Если бы я был кем-то другим, я бы не знал, как много значит этот дом для Джульетты. Как это напоминает ей ее родителей. Как кухня в основном разваливается, но она отказывается от ремонта, потому что это последнее, что у нее осталось.
Она неделю плакала, когда через три месяца после их смерти я установил новую посудомоечную машину.
— Он знал, как сильно ты любишь этот дом? — осторожно спрашиваю я.
— Конечно. Но он маленький , а я хотела, чтобы он был счастлив… — бормочет она, идя впереди меня.
Я дергаю ее за локоть, притягивая к себе.
— Тогда добавь это к своим условиям для будущих партнеров, — рычу я, и ее светло-зеленые глаза удивленно смотрят в мои.
— Оговорки?
Я киваю. — Я знаю, как ты любишь хороший список.
Я ухмыляюсь.
Ее щеки краснеют, и, черт возьми, она чертовски красива.
— Во-первых, они должны относиться к вам как к обеду из семи блюд.
Ее дыхание сбивается, и мне нравится, как ее горло вздрагивает, как вздрагивает ее грудь, когда я говорю с ней грязно.
— Во-вторых, ты помнишь, что я сказал тебе, когда ты пришла на вечеринку в мою квартиру?
Она кивает, но я все равно говорю ей.
— Ты должна знать , что держи сердце в своих руках. Тебе нужен кто-то, кто будет любить тебя каждой клеточкой своего тела.
Она сглатывает, и я кладу руку ей на горло, касаясь большим пальцем невероятно мягкой кожи.
— В-третьих , — добавляю я более мягким голосом. — Они должны быть в порядке, живя в этом доме, пока ты не решишь его продать. И они должны мириться с этим. Я ясно выражаюсь?
 Ее глаза ищут мои, и я могу сказать, что она приходит к своим собственным выводам. Не я, Паркер. Я бы с удовольствием. Я хотел бы дать тебе все, что ты хочешь, и даже больше. Я бы отдал тебе весь гребаный мир. 
— Хорошо, — наконец говорит она.
Когда она делает шаг назад, она спотыкается и падает, прежде чем я успеваю ее поймать, и с визгом падает. В мгновение ока я приседаю рядом с ней, помогая ей подняться. У меня выступил холодный пот, когда я увидел, как кровь стекает по ее виску.
— Черт, Джульетта, — шиплю я, притягивая ее ближе, мои глаза безумно впиваются в ее остекленевшие глаза.
— Ты в порядке? — я протягиваю руку и откидываю ее волосы назад, видя темно-красную рану на ее линии роста волос.
— Ты ударилась головой, — бормочу я.
— Все в порядке. Я в порядке, Чейз…
Она практически падает мне в объятия, когда пытается сделать шаг.
Я смотрю вниз и чувствую, как кровь отливает от моего лица.
— Ты повредила лодыжку, — рычу я, опускаясь на колени и осторожно подтягивая подол ее джинсов. — Она уже опух. Черт, — бормочу я, вставая и проводя рукой по лицу.
Желчь подступает к горлу, когда она поворачивается ко мне лицом с окровавленным лицом и стеклянными глазами. Я оглядываюсь. Мы должны быть в паре миль от замка в этот момент. Нет телефона. Нет возможности позвать на помощь. Моя грудь быстро вздымается и опускается, когда я иду к ближайшему камню, закрывая глаза, чтобы отогнать подкрадывающуюся панику.
— Чейз?
Ее голос звучит далеко, с нотками беспокойства. Я такая задница. Она ранена, и я не могу взять себя в руки.
  
 Черт.Черт.Черт. 
Так же, как когда я был ребенком.
Так же, как когда Майлз чуть не умер.
 Прямо как мой самый страшный гребаный кошмар. 
Делаю пару успокаивающих вдохов.
Это другое. Теперь я знаю эту землю. Сделал его изучение приоритетом на тот случай, если мой отец снова решит оставить нас в лесу. Рационально я знаю, что мы в нескольких милях от дороги, пересекающей лес, и что замок позади нас. Если мы не появимся, Луна пришлет кого-нибудь найти нас. Джексон организует поисковую группу. Это не будет как в прошлый раз.