Скажи на милость (ЛП)

Внедриться в ее сознание — быть для нее этим человеком.
Но я не мог.
Я далеко не достоин ее.
Как бы я ни хотел быть этот человек для нее, я не знаю, как. Я так и не научился быть нежным. Я так и не научился любить. Она хотела знать, почему я никогда не встречался? Потому что я не знал, как. Конечно, я мог бы трахаться как животное. Я знал, как уложить женщину в постель — знал все способы заставить ее кричать. Но любовь? Нет, черт возьми, идеи. И Паркер заслужила потерять девственность с кем-то, кого она любила, и с кем-то, кто мог бы ответить ей взаимностью.
  
Этим человеком никогда не был бы я.
— Есть ли какие-то решения, над которыми ты не задумываешься?— мягко спрашиваю я.
Она усмехается. — Конечно, нет. Я должна собрать данные и проанализировать. Это единственный способ, которым я знаю, как действовать.
Я смеюсь и прячу руки в карманы. Моя улыбка сползает с моего лица. Я склоняю голову в уступке, хотя мне жаль, что я не могу сказать ей, что я сожгу мир, чтобы почувствовать ее вкус.
Тем не менее, я опускаю ногу.
 Я недостоин. 
 Я не могу быть для нее этим человеком. 
— Паркер, это плохая идея.
— Действительно? — Ее тихий голос с оттенком боли, когда ее руки падают по бокам. — Ты отвергаешь меня?
 Черт. 
— Послушай, это не потому, что я не хочу, хорошо?
— Ну, очевидно, да, иначе ты был бы… ты бы… — Она поджимает губы и закрывает глаза. Покачав несколько раз головой, она открывает их. Если раньше она была счастлива и болтлива, то сейчас она холодна и замкнута. — Знаешь что? Все в порядке. Конечно, ты отвергнешь меня. Ты совершенно не в моей лиге. Я идиотка, и мне не следовало…
— Не в твоей лиге? — недоверчиво спрашиваю я. — Ты серьезно?
 Чертова ирония. 
Я тянусь, чтобы коснуться ее руки, но она отшатывается. — Все в порядке.
Только тогда я замечаю красные пятна вдоль ее ключиц, шеи. То, как ее подбородок слегка опущен.
Я не только отверг ее, но и смутил ее. Я открываю рот, чтобы объяснить, но она отталкивается от прилавка и проходит мимо меня. Недолго думая, я хватаю ее за запястье и тяну назад.
— Послушай меня, — выдавливаю я.
Она отстраняется.
— Тебе не нужно объяснять. Это сложно — с моим братом и тем, кто ты… — она замолкает, все еще изображая замкнутость.
— Это не так. Эти вещи не имеют значения.
Я смотрю ей в глаза, но вижу только боль. Раненый восемнадцатилетний юноша. И моя дурацкая ебаная задница была причиной ее боли.
Вот почему я не занимаюсь чувствами, свиданиями или любовью.
Потому что это всегда взрывает мне в лицо.
— Тогда что это? — она бросает вызов.
— Это трудно объяснить. Я не уверен, что смогу.
Она закатывает глаза, пытаясь изобразить это, но я вижу колебания. То, как она отворачивается от меня. Как она теребит край своего чертовски короткого платья.
— Забудь, что я когда-либо упоминала об этом, ладно?
Когда она смотрит на меня, клянусь, мое сердце разрывается пополам. Ее ресницы мокры от непролитых слез, а брови нахмурены в гневе. Если не считать случайных шуток, я не думаю, что когда-либо видел Паркера злой на меня.
Мне нужно закрыть это, прежде чем она пострадает.
Она еще этого не знает, но я знаю, что с ней все будет в порядке — скоро она будет выбирать из множества. Мужчины падали бы перед ней на колени. И хотя это заставило меня перегореть, думая об этом, я знал, что это правда.
— Хорошо. Тебе надо поспать, — говорю я ей.
Она выглядит так, словно я ударил ее — потрясенная и злая. Та дружба, которую мы естественным образом накопили за эти годы, внезапно затрещала и взорвалась вокруг нас. Паркер была умна, но она также чертовски горда. Это означало, что она вряд ли простит меня в ближайшее время.
Без лишних слов она смотрит на меня, прежде чем уйти. Я слышу, как дверь ее спальни громко хлопает. Поморщившись, я вздыхаю и поворачиваюсь, кладу руки на стойку и опускаю голову на плечи.
 Чертов ад. 
Совершил ли я самую большую ошибку в своей жизни? Что, если бы я сказал «да»? Какого черта она ожидала от меня?
 Конечно, Паркер. Позволь мне наклонить тебя и трахнуть тебя против кухонной стойки... 
Мой член дергается при мысли — при одной только мысли о том, чтобы поднять ее платье и обнажить заднюю часть ее кремовых бедер.
 Черт. 
Ворча, я поднимаюсь и заканчиваю уборку на кухне. Закончив, я хватаю свое кольцо и заставляю себя уйти. Я отказываюсь смотреть в окно Джульетты, когда забираюсь на место водителя своего красного Maserati MC20 Cielo. Через десять минут, преодолев все ограничения скорости, я подъезжаю к своему парковочному месту. Закрывая машину, я поднимаюсь на лифте на четырнадцать этажей в пентхаус.
 Я думаю, ты должен лишить меня девственности. Сегодня вечером. 
Бросив бумажник и ключи у двери, я иду в барную зону своей гостиной, наливая себе большой стакан виски. Обычно я наслаждаюсь этим, но сегодня мне нужно в этом утонуть. Отстреливаясь, я наливаю еще.
 У меня нет других вариантов. Я не хочу поступать в колледж девственницей, и ты моя единственная надежда. 
К третьему стакану виски явные признаки онемения спускаются вниз по моим конечностям, затуманивая мой разум. Сняв галстук, я иду в свою спальню, почему-то чувствуя себя хуже из-за того, что поступил правильно.
Видит Бог, чтобы отвергнуть ее, потребовалась вся порядочность.
Она будет ненавидеть меня вечно.
 Все мы знаем, что у Рейвэдж не самая лучшая репутация. И хотя это не имеет значения для целей лишить меня девственности, это может снизить шансы на настоящие отношения в будущем. 
Может быть, это к лучшему.
Может быть, она должна ненавидеть меня.
Потому что это означало бы, что она будет держаться подальше от меня. И хотя меня убивает мысль об этом, я знаю, что это позволит ей найти кого-то, кто будет любить ее всеми способами, которые я не могу.
К тому времени, когда я приму душ и заберусь в постель, я полностью убеждён, что Джульет Паркер будет лучше без меня в её жизни.
И я просто дал ей толчок, в котором она нуждалась.
ПЕРВАЯ ГЛАВА
НЕДОСТАТОК
Джульетта
Восемь лет спустя
— О черт. Да, Дилан. Прямо там. Я так близко…
Я выгибаю спину под своим женихом, когда он ритмично входит в меня. Кровать скрипит при каждом нерешительном толчке, и моя тазовая кость начинает болеть от того, как он вонзает меня прямо в меня. Секунду спустя он замирает — его явный признак того, что он вот-вот кончит. Закрыв глаза и отвернув лицо в сторону, я стараюсь не застонать от досады.
 Еще один день, еще один исчезающий оргазм. 
Дилан несколько раз дергается на мне сверху. Он молчит с открытым ртом, затем вырывается и падает на кровать рядом со мной.
— Черт, Джулс. Это было невероятно, — выдыхает он.
Я сдерживаю вздох. — Ага.
— Ты кончила?
 Я никогда этого не делаю. 
— Нет, но все в порядке.
Он поворачивается ко мне лицом, проводя пальцем по моей голой руке. — Хочешь, я тебя отпущу?
Я прикусываю язык. Почему он всегда предлагает сделать это сам? Мы оба знаем, что он имеет в виду наблюдение за мной, когда я использую Росомаху — мой удобный черный вибратор — чтобы довести себя до предела.
Большую часть времени у меня нет сил покончить с собой, и сегодня вечером я просто хочу пойти спать.
— Нет, я в порядке.
— Ты уверена? Я мог бы попробовать…
Я целую его плечо. — Я уверена. Я устала.
Каждый раз, когда я предлагаю раздеться до полового акта, он теряет терпение. Я показывала ему, что мне нравится, как двигать пальцами, языком, бедрами… но это бессмысленно. Он сдается через несколько минут. Я не из тех девушек, которые могут кончить мгновенно. Мне нужно много времени. Иногда я думаю, что со мной что-то не так. Логически я знаю, что это нормально. Я пришла к выводу, что я одна из тех несчастных, кто не достигает оргазма во время секса. Иногда я приближаюсь, например, сегодня вечером, если я могу прикоснуться к себе, то есть.