Скажи на милость (ЛП)

— Привет! — щебечу я, опуская сумочку. Я смотрю на Джексона. — Дополнительный буррито? — спрашиваю я, указывая на Майлза.
Джексон кивает.
 Остынь, говорю я себе. Лучше, чтобы Чейза здесь не было. 
– Я голоден, – говорит Майлз, хватая одну из сумок и подходя к дивану. — Сколько я тебе должен? — спрашивает он, бросая буррито между руками и удаляясь.
— Не беспокойся об этом, — говорю я ему.
  
По правде говоря, я почти не знаю других братьев Чейза. Джексон знает их по школе и по тому, что они с Чейзом были лучшими друзьями, но до этого я встречался с Майлзом всего несколько раз.
— Рейвэдж всегда платит свои долги, — говорит он. Он всегда такой серьезный?
Мы с Джексоном идем за ним к широкому U-образному дивану в обычной гостиной рядом с кухней. Ковер на полу сделан из искусственного меха животных, а телевизор массивный. Диван из богатой каштановой кожи. Теперь, когда я знаю, что я делаю с Чейзом, мех начинает меняться, хотя я никогда раньше этого не замечал. Я не была в этой части Пентхауса две недели назад.
— Ты только что сравнил свою семью с семьей Ланнистеров? — спрашиваю я Майлза.
Он разворачивает свой буррито. — Мы в основном одинаковы, за исключением светлых волос. Нас все ненавидят.
— Не все, — вставляет Джексон, жуя. — Только некоторые люди.
Я фыркаю, делая глоток пива. Мой брат может так не обращать внимания на социальные сигналы. Я виню в этом работу с детьми. Он предельно честен — он должен быть таким.
Джексон поворачивается ко мне. — Как прошли выходные, Джулс?
Я пожимаю плечами.
 Я провела его, изучая шибари и порку. 
 Примирение с моим экзистенциальным кризисом. 
 Составление миллиона списков плюсов и минусов. 
 Учитывая безбрачие. 
— Отлично. Просто была занята своей диссертацией.
Он кивает, продолжая есть.
Я люблю, когда мою академическую работу можно использовать как козла отпущения. Это один из плюсов пребывания в академических кругах — никто другой на самом деле не понимает этого, если они не в академических кругах, и я могу выбраться из чего угодно или попасть почти во что угодно, если правильно вооружу это. Но, конечно, я никогда этим не пользовался, потому что мне нравилось следовать правилам.
— Как дела, Майлз? — вежливо спрашиваю я.
— Чертовски занят, — говорит он, откидываясь назад со своим пивом. — Тем не менее дела у компании идут хорошо.
Я почти ничего не знаю о консалтинговой фирме "Рейвэдж". Все, что я знаю, это то, что она расположена в самом модном здании в центре города, и везде есть вывески с их логотипом — простая буква «Р» с трехзубцовой короной наверху. И Чейз, и Майлз работают там президентом и генеральным директором соответственно. Насколько я помню, это инвестиционная фирма.
Он прочищает горло и наклоняется вперед. Впервые с тех пор, как я его знаю, я замечаю край толстого неровного шрама, идущего вверх по левой стороне его шеи и заканчивающегося чуть ниже линии подбородка. Даже сейчас, воскресным вечером, на нем серебристая рубашка и темно-серые брюки. Есть ли у мужчины повседневная одежда?
— Ты врач, верно? — спрашивает он меня.
Я качаю головой. — Нет. Я имею ввиду да. Технически. У меня будет докторская степень, но я не буду доктором медицины. Ты бы не хотел, чтобы я вызвалась врачом в ближайшее время, — добавляю я, улыбаясь, рассказывая ему то, что я рассказала сотням людей до него.
— Очень жаль, — бормочет он, вставая и допивая свое пиво.
Я издал удивленный смех. — Почему?
— Он ищет фальшивую жену, — сквозь укусы говорит Джексон.
Я заговорщически поднимаю брови. — Скажи.
Майлз возвращается на кухню и выбрасывает обертку от буррито.
— Нечего рассказывать. Твой брат и так слишком много сказал, — ворчит он, глядя на Джакса. — Наша команда по связям с общественностью считает, что привнесение свежей крови в семью Рейвэдж может помочь нашему имиджу. Следовательно, фальшивая жена. Но она должна быть нормальной.
Я открываю и закрываю рот, глядя на Джексона. — Нормальной?
— Кто-то, кто даст Рейвэдж новую репутацию. Потенциальные клиенты не заинтересованы из-за его фамилии. Он думает, что если сможет привести к столу жену, это поможет его имиджу, — объясняет Джексон.
Я сужаю глаза. — Ах. Я понимаю. Извини, что не могу больше помочь?
Майлз моет руки и трясет головой, вытирая их. — Я не имел в виду тебя. Без обид.
 Мои брови сведены вместе. — Чейз никогда бы не подпустил меня ближе чем на десять футов к тебе.
Как только он это произносит, в комнате становится тихо. Джексон смотрит на меня, подняв брови.
 Боже, мои щеки ярко-красные? Они должны быть. 
К счастью для меня, у Майлза звонит телефон, и он выходит в другую комнату, его голос излучает важность для человека на другой линии.
— Хорошие буррито, — быстро говорю я, надеясь, что мой брат забудет, что сказал Майлз.
Джексон кивает, совершенно не обращая внимания. — Лучшее.
 Его взгляд на мгновение блуждает по моему лицу.
— Ты была далеко, — говорит он, пережевывая, глядя на меня. — Все в порядке?
Я киваю, ковыряясь в своей лепешке. — Просто блюз после расставания.
Он бормочет что-то неразборчивое, заканчивая жевать. Я делаю два больших глотка пива, потому что не уверен, что у меня хватит смелости признаться, чем я занималась все свое свободное время. Мы с Джексоном близки, но участие Чейза все усложняет. Так что пока я решаю помалкивать на эту тему. Мне не нужно давать ему больше топлива, чем у него уже есть, благодаря Майлзу.
— Как у тебя работа? — я спрашиваю.
— Отлично. Хотя раньше мне приходилось вычищать рвоту из пары туфель, — говорит он, ухмыляясь.
Я морщу нос.
Он смеется. — Я не против. Я люблю своих детей в этом году. Мне будет грустно видеть, как они уходят в следующем месяце.
Я фыркаю. — И я уверена, что ты испек свой печально известный прощальный пирог?
— Конечно.
— Им повезло, что ты у них есть, — говорю я ему, и он слегка улыбается мне, прежде чем я решаю подсмотреть немного дальше.
— Кстати, что ты в итоге проверил с моей читательской карточкой? — я спрашиваю.
Он замирает на секунду, прежде чем положить свой буррито. Ранее на этой неделе Джексон попросил у меня читательский билет, чтобы посмотреть книгу, которую мне порекомендовал Марк — бармен с моей помолвки.
— О, только эта научно-популярная книга об учителях в Америке. Это очень поучительно.
Я киваю.
— Замечательно. И я рада, что у тебя появился новый друг, — мягко говорю я ему, заворачивая свой буррито.
— Ага. Я имею в виду, я тусовался с ним всего пару раз, — быстро говорит он.
— Он милый. Он мне очень понравился, когда я встретила его на вечеринке, — добавляю я, мудро подбирая слова.
Джексон смотрит на меня.
— У него хорошие книжные рекомендации и хороший вкус в кофе.
 Откинувшись назад, он смотрит на свою бутылку. Я продолжаю есть и наблюдать за ним краем глаза. Хорошие книги и хороший кофе — путь к сердцу моего брата. Челюсть Джексона дергается, когда он отрывает этикетку — одна из его нервных привычек.
— Было мило с его стороны порекомендовать тебе книгу о твоей работе, — добавляю я, осторожно ступая. — Он должен знать, как много это значит для тебя.
Джексон поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Да, он наблюдательный.
Я медленно поставил пиво на кофейный столик из черного камня. Как только я открываю рот, чтобы ответить, Майлз возвращается на кухню.
— Извини, это был Чейз.
 Не спрашивай, Джульетта. Не спрашивай.. 
— А где Чейз?
  
Слова выскальзывают у меня изо рта, прежде чем я успеваю в ужасе запнуться от своей очевидности.
Глаза Майлза сужаются, когда он изучает меня. — Он уехал на длинные выходные.
Я киваю и смотрю на свои старые джинсы, ковыряясь в одной из дырок. — Командировка?