Стилист. Том II (СИ)
— Представляете, Алексей, если бы не настойчивость некоторых членов жюри, я даже третью премию не получила бы. Первую премию дали Чемоданову и Ибрагимову, про обладателей второй премии я вообще молчу, их никто не знал и не узнает.
Алла Борисовна в своём репертуаре, думал я, приклеивая очередную ресничку. На память невольно пришёл её хит «Этот мир придуман не нами», мелодию из которого, продолжая слушать клиентку, я тихо мычал себе под нос.
— А что это вы поёте? — неожиданно спросила Пугачёва, открывая глаз с уже нарощенными ресницами.
— Да так, одна простенькая песенка привязалась.
— А что за песня? Я вроде бы такую не слышала.
Блин, чёрт меня дёрнул её напевать! Я уже стал было придумывать какие-то невероятные отмазки, как вдруг меня озарило: а чего я, собственно говоря, туплю? Почему бы не предложить Пугачёвой хит, который она всё равно исполнит в будущем? Нет, кончено, учитывая расхождение исторических ветвей, можно предположить, что и не споёт, тогда тем более почему бы не попробовать?
— В общем, как-то бренчал на гитаре, и сама собой мелодия сочинилась, куплет с припевом. Слова не сочинил, разве что простенький текст для припева.
И тут же напел:
«Этот мир придуман не намиЭтот мир придуман не мнойЭтот мир придуман не намиЭтот мир придуман не мной»
Честно сказать, я и в самом деле не помнил текста песни, кроме припева, так что тут я не покривил душой.
Пугачёва едва дождалась, когда я закончу с её вторым глазом, мимолётом глянула в зеркальце («Хм, да я прямо красотка!»), и уселась за пианино.
— Ну-ка, Алексей, ещё раз напойте вашу песню.
Минут десять спустя она уже вполне сносно, даже с подобием аранжировки сыграла будущий хит.
— Текст припева мне нравится, а слова куплетов я могу сама придумать, — заявила Алла. — Тысяча рублей — и я приобретаю права на исполнение.
Однако напористая, что, впрочем, мне, знавшему её достаточно хорошо, было неудивительно. Но мы ещё поторгуемся.
— Алла, я вообще-то планировал выручить за неё на порядок больше. Всё же не новичок в этом вопросе. «Shape Of My Heart» в исполнении «Цветов» слышали? Я продал её Намину за три тысячи. И эта песня если уж не три, то две тысячи стоит точно.
— Алексей, — сделала жалостливые глаза Пугачёва.
Однако я был непреклонен. Это я ещё не применил свой дар внушения. В итоге получился вариант, как с Наминым: тысячу сразу на руки, а тысячу задним числом, причём я ограничился обычной распиской. Вот так вот, с ходу, особо не напрягаясь, поднял пару тысяч «деревянных», думал я, покидая гостеприимную квартиру, где меня напоследок угостили чаем с шоколадными конфетами и нотами. Их по моей просьбе записала хозяйка, и завтра же я планировал забежать в ВААП, зарегистрировать музыкальное произведение, пока этого не сделала Борисовна. Бабёнкой она всегда была себе на уме, так что лучше лишний раз подстраховаться.
Настроение лишь слегка отравляло чувство, что снова я обокрал какого-то композитора. Но я себя успокаивал мыслью, что оказался в «эпохе застоя» не по своей вине, а посему могу позволить себе выкручиваться, не особо гнушаясь в выборе способов.
Незаметно подкрался мой день рождения. Своё 35-летие я решил отметить большой компанией, заранее урегулировав этот вопрос с администратором ресторана «Прага», который для гулянки на вечер выделил нам большой кабинет со столом на два десятка персон.
В списке приглашённых помимо родителей жены также попали Вячеслав Зайцев, Галина Леонидовна с супругом, Говорухин, Намин и Пугачёва. С Аллой я решил поддерживать отношения: учитывая её развивающуюся карьеру, такое знакомство лишним не будет. К тому же 3 декабря прошлого года случился мой первый рабочий день в «Чародейке», так что я не мог не пригласить Вязовскую и пару девчонок из салона-парикмахерской.
Помимо полусотни администратору ресторана всё остальное обошлось в сумму около четырёхсот рублей, от 15 рублей на брата, правда, не считая дополнительного спиртного, если не хватит выставленного на столах. А я подозревал, что не хватит, русский человек в этом деле краёв не видит.
Мероприятие была намечено на вечер, пришли все, никому не пришлось жертвовать какими-то своими делами, кроме Чурбанова, который задерживался на совещании у начальника Политического управления внутренних войск МВД СССР, но в любом случае он должен был заехать за супругой в ресторан. Те же «Цветы» на гастроли по Сибири и Дальнему Востоку отправлялись на следующей неделе, а у Пугачёвой концерт с «Весёлыми ребятами» был запланирован на субботу, так что Намин и Примадонна моё приглашение проигнорировать не могли.
Я предупреждал всех, чтобы на подарки особо не тратились, однако некоторые из презентов вызывали уважение. Например, Брежнева вручила раздобытые где-то большие антикварные ножницы XVIII века, якобы привезённые из Франции. С завитушками на посеребрённых кольцах, в пенале красного дерева на алой подкладке они смотрелись очень стильно и дорого, место им было на самом почётном месте в доме, хоть вместо картины вешай. А Зайцев, снимавший с меня мерки год назад с небольшим, презентовал бежевого цвета замшевую куртку. Подарок дорогой, у некоторых гостей глаза завистливо блеснули, а я едва не прыснул, вспомнив цитату из любимого фильма: «Куртка…замшевая… Три. Куртки. И они ещё борются за почётное звание «дома высокой культуры быта!»
Кто-то уже был знаком друг с другом и раньше, в любом случае час спустя все уже общались как старые приятели. Утолив первой голод и залив в себя энное количество спиртного, гости поочерёдно, а то и группками выходили в главный зал, где играла музыка и в танцевали пары. Дело молодое, думал я, поглядывая на округлившийся животик жены.
Говорухин, откинувшись на резную спинку мягкого стула, курил неизменную трубку, а мой тесть Владимир Петрович с пустой рюмкой в руке что-то объяснял ему про политику Израиля и Палестины. Говорухин кивал, хотя мысли его были заняты явно чем-то другим. Подозреваю, что обдумывал сценарий. Оказалось, что не ошибся. Спустя какое-то время он подсел ко мне.
— Работаю в поте лица над сценарием твоих «пиратов», — сказал режиссёр. — Правда, директор «Одесской киностудии» говорит, что в преддверии юбилея Победы желательно снять что-нибудь патриотическое, и на наши приключения могут финансирование прижать. В смысле, отложить на неопределённый срок. Говорит, можно что-нибудь про военных моряков снять… Понимаешь, не лежит у меня душа к этим баталиям.
Я понимающе кивал, не зная, как помочь в этой ситуации. Намекнул, что, может быть, стоит попробовать договориться с другими киностудиями.
— Нигде у меня не будет таких условий, как на «Одесской». Уж если я где и буду снимать «пиратов», то только там. К тому же море под боком, что, согласись, играет немаловажную роль.
— А знаешь что… Сними и в самом деле фильм про войну, только не совсем обычный.
Говорухин с интересом уставился на меня, чувствуя, что я и впрямь приготовил для него что-то выбивающееся из кинематографических стандартов.
— Представь, четверо студентов, разные характеры и социальный статус. Один простой парень, второй хиппи, третий спортсмен, а четвёртый вообще представитель так называемой «золотой молодёжи». Всех их интересует история, а именно Великая Отечественная, правда, в том плане, что выехав на места боёв, они ковыряются в земле, выискивая артефакты типа гильз, патронов, пробитых касок и, если повезёт, покрытых налётом ржавчины эсэсовских кинжалов и огнестрельного оружия.
— Так, начало любопытное.
Вижу, что в глазах Говорухина зажигается огонёк, и с энтузиазмом продолжаю:
— В одном из сёл под Калининым они покупают бутыль самогона, употребляют её и отправляются на раскопки. Тут к месту раскопок приходит сельская старушка, говорит, что у нее где-то здесь в боях пропал сын Дмитрий Соколов, у которого был серебряный портсигар с красным камнем. Они, посмеиваясь про себя, обещают найти и портсигар, и сына. Затем молодые люди обнаруживают блиндаж с останками советских солдат, а также сейф с документами. В солдатских книжках они видят собственные имена и фотографии.