Алмаз. Книга первая (СИ)
— Порой я подумываю сменить продюсера, — признался Костя. — Андрей отлично справляется со своей работой, но бизнес и семья вещи несовместимые. Я люблю брата, но после таких вот выговоров остается неприятный осадок. Он до сих пор воспринимает меня как мальчишку, катающего машинки во дворе, тогда как он давно вырос и стал серьезным мужчиной.
— Так поменяй, — я надеялась, что у них такие отношения, когда можно открыто поделиться друг с другом мыслями и переживаниями. — По-моему, семья важней денег.
— Он не простит, затаит обиду.
— Простит. Он брат, родная кровь, — семья представлялась мне самой большой ценностью, которой стоит дорожить и ради которой можно и нужно прощать друг другу мелкие прегрешения. — И вообще, — захотела приободрить Костю, — насколько я успела заметить, Андрей такой человек, что не зацикливается на подобных вещах. Ему все равно, какие горы сворачивать. Со своим менторским нравом он добьется успеха в любом деле, заработает на всем.
— Это точно, — улыбнулся и чуть отпустил мучившие его размышления. — Он пробивной.
— Это у вас семейное, — вспомнила все то, что Костя делал только для того, чтобы получить от меня поцелуй, — только свои устремления ты направляешь совсем в другое русло.
Резко его настроение переменилось, и парень стал серьезным.
— Рита, я ни одну девушку не добивался так долго, — я затаила дыхание в ожидании продолжения, — но тебе готов дать столько времени, сколько потребуется.
— Почему? — не понимала, что он во мне нашел. — Что во мне особенного?
— Все дело в том, что происходит здесь, — он опустил руку на сердце, — когда я делаю так, — осторожно поцеловал меня в губы. — Ты чувствуешь это?
И я чувствовала. За всю свою жизнь не ощущала ничего подобного. Рядом с ним все сразу казалось правильным и таким простым и ясным. И все те сомнения, что грызут меня и днем и ночью, в такие моменты отступали, и я была… Счастлива? От такой малости?
— Да, — зачарованно выдохнула.
Он вытянулся на траве, закрыв глаза от слепящего солнца, а я устроилась у него под боком. И мы лежали просто так. Без игр, взаимных подножек. Это все, конечно, забавно и необходимо время от времени для встрясок, но любовь и настоящие отношения виделись мне совсем иными.
— Костя? — осторожно позвала. — Почему ты не спрашиваешь меня об отце? — затеяла разговор, на который мне сложно было решиться, но мне впервые захотелось рассказать об этом парню.
— Потому что это дела семейные, — произнес так, будто его это совсем не тревожило. — Существует много причин, по которым я с ним еще не познакомился, — он вытянул вперед руку, готовый загибать пальцы. — Например,…
— Он умер, — оборвала его речь. — Убит при исполнении, — озвучила сухую официальную формулировку. Костя молчал и правильно делал. Это опостылевшее «мне жаль» я не желала больше слышать. — В тот день я была с ним.
— Твой шрам? — догадался парень.
— Да, я получила его именно тогда.
— Расскажешь?
— Не сейчас. Потом. Сказанное — уже подвиг для меня.
Внутренне я радовалась, что совершила его. Мне казалось, что так я стала ближе к тому, чтобы наконец избавиться от ненавистного страха, и в этом мне помогал сам музыкант.
Утром Костя уехал домой, чем мама была весьма разочарована, а через несколько дней и мы с ней отправились к морю.
Напрасно я надеялась, что в отпуске смогу побыть наедине со своими мыслями, Костя и тут не давал забыть о себе ни на минуту. От него приходили десятки сообщений, нескончаемые потоки фото и видео, похожие на отчет о каждом его шаге. Сначала я пыталась их игнорировать, но некоторые SMS просто не оставляли выбора, и я слала что-нибудь в ответ. Потом сама не заметила, как втянулась и уже не вылазила из телефона, будь то пляж, кафе или прогулка по городу.
— Милая, может, нам вернуться домой пораньше? — однажды спросила мама, когда я хохотала над очередным посланием от Кости.
— Что? Почему? — отложила телефон. — Тебе здесь не нравится?
— Нравится, — она взяла меня за руки, будто говоря, что наша кровная связь нерушима и ей не нужны подтверждения в виде постоянного присутствия рядом, — но думаю, тебе будет лучше дома. Мыслями ты не здесь.
Я расстроилась, что порчу маме наш совместный отдых.
— Больше не буду с ним общаться, — дала детское обещание, понимая, как глупо оно звучит.
— А голову и сердце спрячешь в ящик стола вместе с телефоном? — по-доброму улыбнулась она.
Резонное замечание. Костю из головы не выбросить, и в моем сердце он поселился основательно и надолго. Теперь оставалось прекратить сопротивляться переменам в моей жизни, Косте, себе самой и окончательно впустить его в свою жизнь. И будь что будет!
— Я влюбилась, — произнесла вслух, большей частью признавшись самой себе. Для меня это было неожиданным открытием, а мама продолжала снисходительно улыбаться и качать головой.
***
Мы с мамой только получили свой багаж и пересекали огромный шумный зал аэропорта, теряясь среди других людей, когда среди общего гомона зазвучала музыка, несвойственная этому месту. Откуда-то из толпы вынырнул невысокий коренастый мужчина в повседневной одежде, ничем не отличающийся от обычного пассажира, вальяжно взял меня под руку и повел вперед, словно провожая куда-то, при этом громко напевая:
А у нас во дворе
Есть девчонка одна,
Среди шумных подруг
Неприметна она,
Никому из ребят
Неприметна она.
Я гляжу ей вслед —
Ничего в ней нет,
А я все гляжу —
Глаз не отвожу.
— Мам, — встревоженно обернулась к ней, — ты понимаешь, что происходит?
— Происходит твоя сказка, — улыбнулась она, совсем не испугавшись за дочь, которую чуть ли не силой уводил куда-то незнакомец.
Тут и там из толпы стали доноситься все новые голоса, и создавалось впечатление, что поет целый хор.
Не боюсь я, ребята,
Ни ночи, ни дня,
Ни крутых кулаков,
Ни воды, ни огня.
А при ней словно вдруг
Подменяют меня.
Я гляжу ей вслед —
Ничего в ней нет,
А я все гляжу —
Глаз не отвожу 7
Постепенно над головами людей стали всплывать огромные плакаты с буквами, которые к концу песни сложились в целую фразу:
«С возвращением, Марго!»
Взгляды всех присутствующих были устремлены на меня, а я чувствовала себя немного неловко из-за того, что вокруг меня развернулось такое представление. Глазами искала виновника всего этого прекрасного «безобразия». Он появился неожиданно, отделившись от толпы, и держал в руках одну-единственную розу.
— По-скромному решил встретить? — кивнула на цветок.
— Не стал выдумывать ничего грандиозного, — пожал плечами Костя, будто не причастен к феерии, развернувшейся здесь минуту назад.
Мы стояли друг напротив друга, и никто не решался сделать первый шаг, хотя у обоих было одно, общее на двоих, желание.
9 глава. Страсть и пирожные
Нет ничего прекрасней поцелуев любимого человека после даже короткой разлуки. И Костя задаривал меня имя. Он то целовал меня, нежно касаясь губ и скул, то дерзко покусывал мочку уха, грубо хватая и напирая, а потом снова становился ласковым, целуя в шею и ключицу.
— Моя девочка, — шептал он, — как же я соскучился по тебе. За такие муки я заслужил «десерт».
— И я очень-очень хочу «сладкого», — схватилась за пряжку его ремня и притянула Костю как можно ближе к себе, жалея, что человечество изобрело проклятую одежду. Это так неудобно, когда изнываешь от желания. — Только не сейчас, — здравомыслие взяло верх, и я потихоньку начала освобождаться из жарких объятий парня.