Напряжение (СИ)

Урок шел под, непрекращающийся гул разговоров с левого ряда, но все старательно делали вид, что так и должно быть. Мои «старые» одноклассники выходили к доске, что-то отвечали, пришлые же, в основном, «висели» в смартфонах, общались между собой, но вели себя довольно-таки, спокойно, не дрались и не бегали о классу.
Когда прозвенел звонок, наши гости, не обращая ни на кого внимания, мгновенно встали и потянулись к выходу из класса — домашнее задание на следующий урок их не интересовало, да и не спрашивали их никогда у доски. Откуда в журналах брались положительные и изредка удовлетворительные оценки, мне оставалось только догадываться.
  
Вторым уроком было «Безопасность жизнедеятельности», который вел Орлов Виталий Ефимович, невысокий худой мужчина лет сорока, с обильной сединой, обильно посыпавшей темные, короткие волосы на голове. Передвигался учитель, сильно правую подволакивая ногу.
— Здравствуйте. — учитель уложил на стол пластиковый мужской торс с головой, но без рук, а также кучу каких-то досочек и бинтов: — Садитесь. Начинаем урок. Тема сегодняшнего занятия — методы реанимации при остановке сердца. Сегодня нам в этом важном деле будет помогать специальный манекен «Иван», который и поможет нам определить, справились ли мы с задачей или нет. Кто первый мне поможет? Минут за десять, с помощью Маши Новиковой, стройной блондинки с третьей парты, Орлов запустил «пламенный мотор» манекена, о чем засвидетельствовали мигающие светодиоды в его глазах.
— Молодец, Маша, пять. Садись на место.
Сияющая Маша пошла на место, и в этот самый момент Бакаев Ефрат, самый здоровый из братьев Бакаевых и неформальный лидер наших «гостей», звонко, с оттягом, хлопнул широкой пятерней по упругой Машиной попе.
Девушка вспыхнула, обернулась, земляки Бакаева радостно грохнули жизнерадостным ржанием. Казалось еще секунда, и Маша даст пощечину по, поросшей черным волосом, ухмыляющейся физиономии Ефрата, но губы ее задрожали, из глаз брызнули слезы и Маша выбежала из класса, закрыв лицо руками.
Как я понял, Орлов, выискивая в журнале фамилию Маши, начало инцидента пропустил, но вот слова, которыми довольный парень проводил убегающую Машу, он услышал и даже разобрал, потому что, нахмурившись, окликнул Бакаева, правда, что он сказал, я не разобрал.
Бакаев лениво повернул свою большую голову и что-то процедил в ответ, а его земляки схватились за телефоны, направив объективы камер на Орлова, значит началось что-то, не предусмотренное уставом школы и учебными планами.
— А сейчас, дети, Ефрат Бакаев поможет нам разобраться с приемами первой помощи, необходимых при получении травм. — Орлов что-то негромко, почти шепотом, добавил на чужом языке и с улыбкой поманил Бакаева, который с перекошенным лицом уже поднимался из-за парты: — Все остальные смотрим со своих мест, чтобы всем было видно.
Мощный удар прямой ногой должен был снести худощавого преподавателя, отправив его прямо в школьную доску, но колченогий мужик умудрился увернуться, сместившись влево, правая, больная нога неловко приподнялась и Бакаев, по инерции задел носок сверкающего ботинка учителя своим мужским достоинством.
— Хр…- боевой клич кулачного бойца превратился в хрип, здоровенный парень сложился на полу, как умирающий лебедь, а Орлов крутанувшись на здоровой, левой ноге, боковым блоком отбил удар рукой в голову, что попытался нанести ему, подоспевший брат Ефрата — Санах. Санах был парнем, хоть и меньше Ефрата, который выглядел двадцатилетним мужичком, но учителя превосходил по всем статьям. Орлов перехватил ударную конечность Санаха, и закрутив кисть бойца по часовой стрелке, прижал того к столешнице туловищем, цепко зафиксировав руку.
— Как вы видите, у моего помощника, у которого мы подозреваем перелом в районе локтя, рука вытянута. Перелом сложный, требует квалифицированной медицинской помощи, поэтому наша первоначальная задача, зафиксировать руку в таком положении… Чтобы пациент не повредил нашу шину и не сместил кости по месту перелома, шину желательно зафиксировать в неподвижном положении, хоть за пострадавшего, хоть за другие неподвижные предметы. Так как Санах полулежал на столе, то учитель счел правильным зафиксировать руку «пострадавшего» к какому-то крючку на боковой опоре стола.
Голос Орлова чуть –чуть срывался, но он продолжал комментировать свои действия, найдя на столе дощечку подлиннее и приматывая руку Санах к импровизированной «шине».
— Чтобы пациент не повредил нашу шину и не сместил кости по месту перелома, шину желательно зафиксировать в неподвижном положении, хоть за пострадавшего, хоть за другие неподвижные предметы. — Так как Санах полулежал на столе, то учитель счел правильным зафиксировать руку «пострадавшего» к какому-то крючку на боковой опоре стола.
Бросок третьего брата, Искандера, Орлов, очевидно, заметил в матовой поверхности модной школьной доски, во всяком случае, младший братец напоролся на выставленную ему навстречу, вроде бы калечную, правую ногу.
— У! — Бородатый подросток затряс ушибленной кистью руки.
— Я же сказал — смотреть за практическими занятиями со своих мест. — Орлов, даже не обернувшись, закончил фиксировать среднего братишку и удовлетворенно обернулся к, начавшему вставать Ефрату: — А сейчас я предлагаю изучить способы остановки кровотечения с помощью любого подручного предмета, используемого в качестве жгута.
С хищным шипением, из брючных петель выскользнул черный, как молниеносная черная мамба, кожаный ремень, второй рукой учитель подхватил какую-то палку из кучки, оставшейся на столе после оказания помощи Санаху, и Орлов деловито шагнул к Ефрату, но парень почему-то побледнел, и, по большой дуге обойдя учителя, не глядя на среднего брата, зафиксированного в неудобной и унизительной позе, поплелся к своему месту.
— Все поняли или для кого-то повторить прием наложения шины? — обвел взглядом класс Орлов: — Есикаев, ты хочешь? Иди тогда сюда.
Есикаев Давид, «пристяжной» братьев Бакаевых, все это время, снимавший преподавателя на свой смартфон, что-то пискнул и спрятав телефон в карман, спрятался за широкой спиной, сидящего криво, Бакаева.
— Никто не хочет повторить? Все всё запомнили? — Орлов пожал плечами и наклонился к Санаху: — А ты все запомнил и понял, или еще потренируемся?
Санах торопливо замотал головой, показывая, что урок им хорошо усвоен.
— Ну, раз все всё поняли, можете считать урок оконченным. Сейчас, кто хочет, может идти в столовую, но только тихо, чтобы завуч мне замечания не делал. — Орлов дернул какой-то бантик и вся конструкция, надежно фиксирующая «сломанную» руку, мгновенно распалась, освобождая среднего брата из медицинского плена.
Соученики потянулись на выход. Братья Бакаевы и их земляки, выходя из класса, бросали в спину Орлова, спокойно собирающего свои принадлежности, недобрые взгляды.
— Виталий Ефимович, разрешите я помогу. — я сгреб со стола все эти палки и вязки, которые Орлов пытался положить сверху на манекен, и двинулся вперед, слыша за спиной злобное шипение кого-то из одноклассников:
— Учительский подсирала…
— Виталий Ефимович, а вы не боитесь, что у вас неприятности будут? Ведь все пишется. — я мотнул головой в сторону камеры видеонаблюдения, что помигивая красным светодиодом, снимала обстановку в школьном коридоре.
— Нет, Иванов, не боюсь. Я в этой школе единственный преподаватель с инвалидностью, поэтому меня не уволят. Премию срезать могут, а вот уволить — нет.
— Понятно. — я подцепил дверь в учительскую носком ботинка и так и придерживал ее под гневным взглядом завуча, пока прихрамывающий Орлов не втиснулся в узкий дверной проход со своим манекеном.
  
— У меня, Ирина Николаева, руки заняты. — пожал я плечами, глядя на завуча, после чего убрал носок кроссовка и дверь захлопнулась.
— Иванов, если где-то увижу следы от обуви на дверях, будешь лично их отмывать. — не придумала ничего умнее, заведующая учебной частью, на что я усмехнулся и вышел в коридор.