Цвет мира – серый

 
Глава 2
 
Ночью секса не случилось.
Уже вечером дворец напоминал улей, в который запустили кирпичом. О тишине, покое и уединении оставалось только мечтать.
Причиной переполоха стал усталый рыцарь, прискакавший на взмыленном коне. И новости, которые этот рыцарь привез.
Имперская армия захватила оба перевала, и стратегический план лорда Вонга, если бы кто-то решил воплотить его в жизнь, уже не имел ни малейшего шанса на успех.
От Восточного перевала до столицы Тирена и Весеннего дворца всего несколько часов пути. Это значит, что имперская армия может заявиться сюда в любой момент.
Герцог Марсбери в срочном порядке собирал рыцарей и вооружал дворцовых слуг, но это были попытки тушить лесной пожар при помощи графина с водой. Гаррис все-таки вспомнил о существовании Тирена, и теперь наше королевство было обречено.
Несколько минут хаотичных поисков позволили мне обнаружить хранящийся в шкафу фамильный меч, который положен мне по статусу. Теперь я тупо пялился на сверкающее при свете факелов лезвие, пытаясь вспомнить, куда я засунул свои доспехи.
Драться не хотелось совершенно.
Припомнив недавние рассуждения лорда Вонга о чести и долге, я старался понять, что мне следует делать. Вне всякого сомнения, честь принца звала меня в бой. А долг? В чем заключается долг наследника престола и без пяти минут короля?
Странно, но этот вопрос мои учителя почему-то не затронули. Умереть в бою – это долг?
Прежде всего следовало разобраться, кому именно я должен. Король обязан заботиться о своих подданных, но я-то еще не король. Сын должен слушаться своего отца. Но король вряд ли скажет что-то вразумительное.
Тирен целиком состоит из традиций. Но на нас давно никто не нападал, и даже если традиция, говорящая о том, что в такой ситуации должен делать наследник престола существует, я ее не помню.
Рассуждать о нападении Гарриса на Тирен оказалось гораздо проще, чем готовиться такое нападение отразить. Я решил, что обязан встретить врага с оружием в руках, а потом будь что будет. Ведь даже добровольная сдача не гарантирует сохранения жизни, ибо Гаррис известен своей непредсказуемостью.
Плюнув на розыски доспехов, – все равно не спасут, – я повесил меч на пояс, вышел в коридор и тут же столкнулся с лордом Вонгом. Обычно в одежде тхаец придерживался моды Срединного континента, но этим вечером он щеголял в традиционных ярко-красных доспехах своей родины, а шлем, который он держал под мышкой, напоминал голову смеющегося демона. Мечей у лорда Вонга было сразу два – оба изогнутые и чуть расширяющиеся на конце.
Тхаец с одобрением посмотрел на мой клинок.
– К чему такой воинственный вид? – поинтересовался я.
– Разве участие в чужой войне входит в обязанности дипломата?
– Я не уверен, что солдаты Империи разбираются в тонкостях дипломатического этикета, – сказал лорд Вонг. – Иногда бывают такие ситуации, когда лучше иметь под рукой меч, чем не иметь его.
– А еще лучше – два меча? – уточнил я.
– Только при условии, что человек умеет пользоваться обоими, – ответил лорд Вонг. – У вас на поясе висит родовое оружие?
– Конечно.
– А у него есть имя? На вашем континенте любят давать имена своим мечам.
– Его имя – Рассекающий, – сказал я. Это придумал не я, а кто-то из моих далеких прапрадедушек, и в моих руках оружие вряд ли будет соответствовать своему громкому названию. Я дрался только в учебных боях, и мне еще ни разу не доводилось участвовать в настоящем сражении, когда требуется убивать людей.
– У хорошего меча всегда два лезвия, – сказал лорд Вонг, но не пояснил, что конкретно он имел в виду.
Наверняка это какая-то тхайская мудрость. Вряд ли дипломат с Утреннего континента хотел сказать, что хорошим мечом может быть только обоюдоострый меч. Или меч, сделанный в виде вилки.
Мы с лордом Вонгом направили свои стопы в тронный зал. Там было многолюдно, горели свечи, словно народ собрался на бал, но среди присутствующих превалировали мужчины, большая часть которых уже облачилась в боевую броню. Меч же был у каждого, кто был в состоянии его держать. Герцог Марсбери, сидевший на кресле чуть ниже пустующего трона, тоже нацепил на пояс какую-то железяку. Даже Крис щеголял с длинным кинжалом, который мог бы сойти за оружие в руках мальчугана.
 
Я не успел удивиться, почему это мой младший брат еще не в постели, как тут же, словно прочитав мои мысли, в тронный зал ворвались сиделка и кормилица и увели протестующего Криса в спальню.
Мы с лордом Вонгом пробились сквозь толпу к герцогу Марсбери, который беседовал с сэром Джендри. Они явно спорили о стратегии.
Мы не будем отсиживаться за стенами, – говорил Сэр Джендри. – Истинный воин встречает своего врага в чистом поле.
– Город нам все равно не отстоять. – Судя по лицу герцога, идея сэра Джендри пришлась ему не по душе. – Но у замка высокие стены, в подвалах достаточно припасов, и мы сможем продержаться… Какое-то время. А то, что предлагаете вы, сэр, это доблестное и весьма эффектное самоубийство.
Сэр Джендри покраснел.
Но, по большому счету, предложенный им способ был ничуть не хуже любого другого.
Доблестное тиренское рыцарство могло встретить врага в чистом поле, на высоких стенах или на перевалах, на конечный итог место битвы все равно никак не повлияет. Я это понимаю, герцог Марсбери это понимает, не исключено, что и сэр Джендри это тоже понимает. Может быть, он просто не хочет продлевать агонию, потому и предлагает самый быстрый способ проиграть? Как там говорят? Ожидание смерти хуже самой смерти?
– Белый Рыцарь поддержал бы мою идею, – сказал сэр Джендри.
– Белого Рыцаря нет в городе, и если бы он поддержал нашу идею, то я сказал бы ему то же самое, – ответил герцог. А вот не факт, что сказал бы. Белый Рыцарь был образцом чести и воинской доблести, и с ним старались не спорить. Тем более что попытка отсидеться за крепостными стенами все равно ни к чему не приведет. Гаррис раскалывал и не такие орешки.
– А что бы вы сделали, лорд Вонг? – Сэр Джендри заметил боевое облачение тхайца и подумал, что тот может поддержать его идею.
– Я иностранец и не имею права что-либо вам советовать, – дипломатично сказал лорд Вонг. Но все же не удержался от совета: – Если война все равно проиграна, я бы постарался свести потери к минимуму.
Рыцарь нахмурился. Он не понял, было ли высказывание тхайского дипломата за или против его предложения.
Остальные разговоры сводились примерно к тому же. Я побродил по залу в надежде услышать что-нибудь стоящее, ни черта не услышал и улизнул на поиски сестры Ирэн. Увы, ее покои были пусты.
Тогда я вернулся к себе, бросил меч на кровать, уселся рядом и стал ждать. То ли сестру Ирэн, то ли прибытия имперской армии, то ли чего-то еще.
Утром царящее в Тирене напряжение достигло апогея, но на город так никто и не напал. Очевидно, Гаррис решил поиграть на наших нервах.
Получалось у него неплохо.
Сэр Джендри отправил несколько оруженосцев на перевал – сами рыцари отказались выступать в роли лазутчиков. Никто из оруженосцев так и не вернулся. Белый Рыцарь, почти никогда не покидавший пределов государства, тоже не появился, и я мысленно уже записал его в потери. Наверное, он столкнулся с передовым отрядом врага, выкрикнул свой девиз и ринулся в бой. Я уверен, что он прихватил с собой пару десятков имперских солдат, но… Чудес не бывает.
Один в поле не воин, а времена доблестных рыцарей уже почти канули в прошлое.
Традиционный завтрак в обеденной зале прошел в нервном молчании, изредка прерываемом столь же нервными смешками, и оставил после себя тягостное впечатление. За ночь рыцари порядком подустали в полном боевом облачении, мечи постоянно цеплялись за мебель, замок был полон лязганья разного рода железок и сдавленными чертыханиями тех, кто эти железки таскал.
Не понимаю я, зачем вся эта суета, зачем делать вид, что Тирен может что-то противопоставить Империи? Какой смысл в чисто символическом сопротивлении? Не разумнее ли сразу сдаться?