Ван Ван из Чайны (СИ)

Я подождал, глядя на чистящего перышки китайского воробья на проводах.
— Вот! — над забором снова появилось лицо старика, в этот раз обросшее рукой, держащей ручку помятого котелка.
Не пустого — в воде вяло плавали длинные рыбы, время от времени высовывающие рожи из воды и издающие едва слышимый писк. Вьюны — если отмыть от слизи и правильно приготовить, очень вкусные.
— Канаву в поле чистил — заросла, — сопроводил гостинец историей Дин Йонг. — Заодно наловил. Мы с твоим прадедом, когда он помоложе был, на рыбалку часто ходили, — ностальгически улыбнулся.
Я с благодарным поклоном взял котелок, и дед напоследок отпустил добродушный подкол:
— А ты все растешь и растешь, скоро верхушки деревьев доставать будешь! Удачи с баллами тебе.
— Спасибо!
Махнув рукой, он снова скрылся за забором, а я в хорошем настроении продолжил путь — не одни озлобленные скандалисты в деревне живут!
Полтора сэкономленных юаня китайская мама велела оставить себе, и я сгрузил монетки в копилку в своей комнате. Теперь там почти сорок юаней — отличное подспорье для начала скорой городской жизни, хватит три раза покушать в дерьмовой забегаловке.
Дом к моему дню рождения украсили самодельными плакатами и цветами с нашего сада, с самого утра меня засыпали поздравлениями и дарили мелкие, символические подарки. Основные подарки получены заранее, в виде модных шмоток. Запах стоял умопомрачительный — в печи на кухне запекается здоровенная домашняя пицца, которой уготована роль быть празднично съеденной.
Но, несмотря на праздничные тона, атмосферка в доме царила та же, что и последние дни.
— Никакого аграрного! Ван Ван обязательно должен попытаться поступить в университет в Пекине! — такой лакшери-план отстаивала бабушка Кинглинг, которая после городских событий и демонстрации языка уверовала в меня так, что хоть вешайся, силясь оправдать до нереалистичности завышенные ее ожидания.
Но так все-таки гораздо лучше, чем «ты кроме выращивания чеснока как мой бестолковый сын ни на что не годишься!».
— Даже если он наберет максимум, а он ни за что его не наберет, в Пекин его никогда не примут — у Ван Вана не будет дополнительных баллов от школы, и он из другой провинции. Зато в аграрный колледж его возьмут без проблем, и знания оттуда пригодятся ему в жизни! — главным бабушкиным оппонентом выступал Ван Дэи.
Если китайский школьник — круглый отличник и вообще молодец, «от школы» к результатам Гаокао добавляется двадцать два дополнительных балла. Помимо этого, при рассмотрении университетом кандидатуры абитуриента, учитываются характеристики и участие во всяческих социально-одобряемых активностях. С ними у меня, как и с успеваемостью, не задалось — ну какая «общественная нагрузка», если нужно на полях вкалывать?
Имеется и очередной «стопор» в китайских социальных лифтах — абитуриентов из других провинций принимают по квотам, которые не больно-то велики. Понять можно — в стране с таким специфическим расслоением между городом, деревнями и провинциями все захотят попытать удачу в Пекине, и он попросту захлебнется. Принцип «Где родился — там и пригодился» в Поднебесной исповедуют на законодательном уровне. Словом — столицы мне не светит, потому что даже с максимумом баллов (который, как совершенно справедливо заметил отец, я не наберу вообще никак) все места в Пекинских ВУЗах займут победители провинциальных и столичных олимпиад и «ударники общественного труда». Ну и деточки очень уважаемых людей — куда без этого?
— Армия — это стабильность! — вклинился в спор дядюшка Вэньхуа.
С самого утра приперся, уже «тепленький», и порадовал — без иронии — меня подарком в виде великолепно вырезанного из дерева дворцового стражника эпохи Хань. Вон он, на полке стоит, радует глаз.
— В армии его научат дисциплине, и там много отборнейших кретинов — на их фоне наш малыш быстро проявит себя, и на пенсию выйдет как минимум полковником. А если Партия велит освободить Тайвань, так и целым генералом — я уверен, что Ван сможет прекрасно проявить себя в бою!
  
Спасибо, не хочу.
— В Сычуане тоже есть хорошие университеты, — мама Айминь придерживалась золотой середины между позициями отца и бабушки. — Если ты такой любитель армии, может заведешь собственного сына и его отправишь освобождать Тайвань⁈ — а вот дядино видение будущей судьбы единственного сына не разделяла настолько же однозначно, как и я.
Может результаты Гаокао дождемся, а потом залезем в интернет и поищем мне подходящий вариант? Тут подождать-то пару дней всего осталось! Ох уж эти Ваны — лишь бы ругаться, потому что иной модели общения применять не умеют. Нервы, что удивительно, от ругани никто не тратит, кроме меня — они-то привыкли, а я — до сих пор нет.
Чертыхнувшись, я пошел на веранду, взял оставленный там котелок с вьюнами и пошел на задний двор — там последние пару часов прадедушка занимался созерцанием деревьев и впитыванием щедрого сычуаньского солнышка.
— Уважаемый Дин Йонг попросил передать тебе подарок, — опустился я на вертикально стоящий шлакоблок рядом с дедовым креслом и поставил котелок перед нами.
— А, малыш Дин, — улыбнулся вынырнувший из привычного пожилого транса Ван Ксу. — Знаешь, а я ведь помню его с тех пор, как он был твоего возраста…
С прадедом и его историями я просидел до вечера, когда за нами пришла глухонемая бабушка и велела переодеваться и идти в дом — тучи на небе обещали скорый ливень, и во дворе, как изначально планировалось, посидеть не удастся.
Китайский способ поедания пиццы меня немного удивил, но я быстро подстроился и начал не хуже других Ванов «отпиливать» кусочки палочками, обмакивать их в соусы и класть в рот. Состав у пиццы по-настоящему «домашний» — в нее положили все, что только нашлось, даже лапшу. Вкус от этого у каждого края пиццы получился разный, и я был очень этим доволен.
Когда мы доели, допили чай, договорили на наболевшую тему — «куда же нашему Вану пойти учиться?» — дамы принялись убирать со стола, а мы с Ван Дэи и дядюшкой пошли в сарай, под предлогом оценить масштабы завтрашних работ по дальнейшему его трудоустройству — теперь, когда у нас есть загон для коз, можно добавить пространства свиньям и собственно самих свиней. Радость китайского папы от такой перспективы ничем не передать — хозяйство вышло на новый уровень!
Отодвинув половицу, Ван Дэи достал из «тайника» припрятанную литровую бутыль самогона, баночку непременных маринованных огурцов и три пугающего размера пиалки, заговорщицки прошептав:
— Помнишь, ты обещал Вэньхуа выпить на восемнадцатилетие?
А я обещал? И на «совершеннолетие», а не «восемнадцатилетие»!
— Давай, пора тебе становиться мужиком! — заявил Вэньхуа, потерев руку о штанину — рука об руку потереть по очевидным причинам не может.
Я попытался отказаться, но Ван Дэи показал свой отцовский кулак, и я благоразумно замолчал. Пригублю, сделаю вид, что мне поплохело, и под ржач «настоящих мужиков» свалю в комнату, спать — завтра же опять ни свет ни заря вкалывать во благо родного дома.
Самогонка наполнила пиалы, ее аромат — сарай.
— За тебя, сын! — огласил тост китайский папа.
— Пей до дна! — грозно посмотрел на меня дядюшка. — Как и положено мужику.
С внутренним содроганием, под пристальными взглядами братьев Ван, я поднес пиалку ко рту, и тут в сарай влетела разгневанная бабушка Кинглинг:
— Так и знала, что вы здесь спаиваете малыша!
Быстро опрокинув содержимое пиалы в рот, Ван Дэи скомандовал:
— Бежим!
И они с братиком — этот тоже выпить успел — сбежали через ведущую в огород дверь.
— Спасибо, бабушка! — от чистого сердца поблагодарил я свою спасительницу и вылил самогонку в щель между половицами.
  
Глава 12
 
Переработка кабачков на икру заняла все утро. Отожрала бы и немалую часть дня, но меня спасла прибывшая машина с углем, выгрузившая содержимое кузова — полторы тонны — перед воротами. Вооружившись тачкой, я оставил бабушек и китайскую маму заниматься кабачками самостоятельно и принялся за работу. Китайский папа помочь не может — час назад он сел на мотоцикл, и поехал забирать близняшек из школы. Дзинь и Донгмэи последнее время приходилось несладко — каникулы в Китае начинаются 23 июня, и, в отличие от закончившего школу меня, сестренкам приходилось посещать уроки, сразу после них отправляясь на сельскохозяйственные работы. Наши дамы каникулами довольны — теперь от полей и огородов близняшек ничего отвлекать не будет.