Малая: Жизнь после тебя (СИ)
Когда я откидываю на дуршлаг приготовленные спагетти, в дверь раздается звонок. Громкий и настойчивый, будто человек по ту сторону уверен, что ему откроют. Я раздраженно вздыхаю. То есть обещание зайти не было шуткой и Север действительно рассчитывает, что я угощу его пастой. Наглый самоуверенный тип.
— Красивая пижама, — заявляет он с порога, расплывшись в своей фирменной улыбке. — Ждала меня?
— Не обольщайся, — холодно парирую я. — Надела первое, что попалось под руку. И дверь бы я тебе не открыла, не будь уверенной, что у тебя есть ключи.
— Конечно есть. — Скинув обувь, Север по-хозяйски проходит в кухню. — Вижу, я как раз вовремя.
— Наверное, ты и здесь камеру поставил, — язвлю я, заходя за ним следом. — Пришел сразу на готовое.
— Это, малая, называется чуйка, — скалится он, засовывая в рот кусочек сельдерея, лежащего на разделочной доске. — А ты сыр, кстати, купила? Чтобы сверху посыпать?
— Купила, — цежу я, машинально переводя взгляд на пакетик с тертым пармезаном.
— Отлично. — Север вальяжно плюхается на стул. — Мне насыпь, пожалуйста, побольше. Обожаю тянучку.
Я воинственно вздергиваю подбородок, давая понять, что на теплый прием он может не рассчитывать.
— Думаешь, я буду тебя обслуживать?
— Причем здесь обслуга? Прояви гостеприимство. Знаешь же, что я терпеть не могу есть один.
Раздраженно выпустив пар из ноздрей, я подхожу к кухонному гарнитуру и начинаю с грохотом доставать второй комплект приборов.
— Не боишься, что я тебе в тарелку плюну?
— Не-а, — беззаботно парирует Север. — Телесными жидкостями мы с тобой уже обменивались и мне все понравилось. Ты главное, сыра побольше положить не забудь.
За такую ремарку я хочу на него разозлиться, но вместо этого неожиданно смеюсь. Тихо, чтобы он не заметил, но смеюсь по-настоящему, чего со мной не происходило очень и очень давно.
— Надеюсь, у тебя будет изжога, — резюмирую я, опускаю перед ним тарелку.
— Я бы на это не рассчитывал. — Оценив ее содержимое, Север внимательно смотрит на меня. — Готовить, что ли, умеешь? Выглядит аппетитно.
— Мамин рецепт, — зачем-то поясняю я, садясь напротив.
Ловко намотав клубок спагетти на вилку, он погружает ее в рот и блаженно жмурится.
— О-о, это супер, малыш. Вкуснее, чем в ресторане.
— Спасибо, — сдержанно отвечаю я, отказываясь признавать, что его слова мне приятны.
15
— Не жди, что я буду убирать за тобой посуду. — Я киваю на тарелку, которую Север небрежно отодвинул от себя. — Ты не в ресторане, и я не на смене.
— Суровая какая. Уберу без проблем. Кстати, не вздумай возвращаться в официантки. Найди нормальную вакансию. И на учебу вернись.
— Решил поучить меня жизни, после того как сам ее разрушил? Лучше не стоит. Твои слова больше не имеют для меня вес.
— Тогда сама мозгами пораскинь на перспективу. Какой он, по-твоему — путь в самостоятельность? Ждать, пока отец с зоны откинется, чтобы снова во всем его слушаться? Иди туда, делай это, туда не суйся, за этого замуж выходи.
— Не трогай папу! Он единственный человек, который когда-либо обо мне заботился.
— Ну еще бы не единственный. Остальных он к тебе попросту не подпускал. Даже с матерью родной видеться запретил.
— Папа мне не запрещал.
— Просто поставил перед выбором: либо он, либо она. Очень великодушно по отношению к собственной дочери. И, заметь, тоже сделала выбор, руководствуясь приоритетом. С точки зрения морали несправедливо было вычеркивать из жизни родную мать, только потому что так хотел твой отец. Однако ты посчитала нужным его поддержать. Так что, малая, не такие уж мы и разные.
— Не пытайся оправдать свой грязный поступок, приплетая историю моей семьи. Ему нет оправдания, и я тебя никогда не прощу.
— Простишь со временем, если еще не простила, — самоуверенно заявляет Север, и, поднявшись, идет прямо на меня.
Растерявшись, я вытягиваюсь струной. На секунду кажется, что он собирается сделать что-то из ряда вон выходящее. Сгрести меня в объятия или прижать к стене… Или нависнуть надо мной и поцеловать. Когда расстояние между нами сокращается до каких-то двух десятков сантиметров, я, не выдержав, отпрыгиваю в сторону.
— Я всего лишь за кофе шел, — с усмешкой поясняет Север в ответ на этот неловкий маневр, подходит к плите и берется за турку. — А то снова начнешь говорить, что я не в ресторане, а ты не официантка.
— Дурак, — бормочу я, и почувствовав, как загорелись щеки, пулей вылетаю из кухни. Плевать, что там Север подумает. Вдруг мне срочно понадобилось в туалет.
Забежав в спальню, зачем-то переставляю крем на прикроватную тумбочку, открываю и закрываю шкаф-купе. Успокойся, — мысленно уговариваю себя. — Забыла, кто есть кто? Он все тот же человек, который надругался над твоими чувствами и превратил в кошмар всю твою жизнь. За пределами этой квартиры над тобой по-прежнему существует реальная угроза твоей жизни, и существует она по его вине. И Родион вместе с родителями ненавидят меня тоже благодаря поступку Севера. Так что перестань реагировать на его улыбку и шутки, и включи голову. Север — враг, даже если и пытается вести себя как друг.
— Ты медитируешь? — Его голос, неожиданно раздавшийся из дверей, заставляет сердце екнуть.
— Не твое дело, — огрызаюсь я, вновь ощущая покалывание в щеках. Помимо Севера в комнате находится большая двуспальная кровать. — Тебе по делам ехать не нужно?
— Нужно. — С этими словами Север подходит ко мне вплотную, в очередной раз заставая безоружной, и кладет ладони чуть выше моей талии. — Малая, завязывай кусаться. Я тебе не враг.
Кожа на его руках такая горячая, что это легко чувствуется через ткань пижамы. Горячая настолько, что жжет. Не в силах поднять глаз, я разглядываю крошечные буквы на пуговице его рубашки. Последний раз так близко он находился в ночь нашей первой и последней близости.
— Линда… — Голос Севера понижается, становясь глухим и шероховатым.
— Хватит. — Задрав подбородок, я заставляю себя встретить его взгляд. — Может ты мне и не враг, но и другом никогда не станешь. Предавший раз, предаст снова. Папа говорил, что никому нельзя верить и был абсолютно прав. Если бы я не была такой наивной дурой, и не позволила тебе запудрить мне мозги, ничего бы этого не случилось.
Сбросив его ладони, я отшагиваю назад.
— Тебе пора.
Лицо Севера, еще мгновение назад выглядевшее открытым, становится непроницаемым.
— До самостоятельности тебе еще расти и расти, малая. А пока ты как безмозглая пятилетка повторяешь все по воздуху прилетело.
И развернувшись, уходит.
16
— Образование незаконченное высшее. Хм-м. — Мой интервьюер смотрит на меня поверх очков. — Хороший вуз, прекрасный факультет. Почему ушли в академический отпуск?
— Мне пришлось. Сложные жизненные обстоятельства.
— Тогда сочувствую. — Опустив глаза, он продолжает изучать мое резюме. — Так. Опыт работы в сфере общепита у вас все же есть. Кафе «Итальянские недели». Срок четыре месяца. Почему уволились?
— Ушла в связи с переездом, — сдержанно поясняю я.
Вздохнув, мужчина снимает очки и откидывается на спинку кресла.
— Линда, я буду говорить прямо. Наш ресторан существует много лет и имеет высокую репутацию. Частая смена персонала — это то, чего мы стараемся избегать. Вакансия официанта освободилась по причине ухода нашей сотрудницы в декрет, и мы заинтересованы в том, что ее место занял столь же преданный работник. Я не думаю, что в этом смысле вы нам подойдете.
Я растерянно смаргиваю.
— А… Почему?
— За время существования ресторана я провел не менее сотни собеседований, и могу сходу составить психологический портрет каждого вошедшего. И на мой взгляд, вы больше походите на завсегдатая ресторана, нежели на того, кто в нем работает. В разговоре со мной вы не пытаетесь себя продать или хотя бы показать свои сильные стороны. Отвечаете односложно, обходительной быть не стараетесь. Вы, определенно, считаете себя достойной большего, но по какой-то причине все равно пришли на собеседование.