Малая: Жизнь после тебя (СИ)

— По той же причине, что и ты. Страх и недоверие. И еще потому что он, несмотря ни на что, мой отец.
— Я тебе доверяю.
Я поворачиваю к нему голову.
— Уверен?
— Да, уверен, — твердо отвечает Север и, раздраженно поморщившись, запускаю ладонь в карман. Звонит его мобильный.
— Отойду, ладно? — Он вопросительно смотрит на меня. — Срочный звонок.
Я киваю. Ему не нужно спрашивать моего разрешения.
Приложив динамик к уху, он выходит на улицу. Проведя без движения еще несколько минут, я иду на второй этаж. Где располагается операционная я уже знаю.
Спустя десяти минут ожидания, дверь с грохотом распахивается и на каталке вывозят отца. — А куда вы его? — растерянно переспрашиваю я у санитара.
— В палату, — буркает он.
— А мне к нему можно? — Я с надеждой смотрю на врача, следом появившегося в дверях.
— Можно. — Он снимает медицинскую маску и, скомкав, швыряет в урну вместе с резиновыми перчатками. — Пару часов побудет под наблюдением, а потом можно отпускать.
Я с облегчением киваю. Папа все это время молчит, глядя в сторону.
Дождавшись, пока санитар покинет палату, я присаживаюсь на койку рядом с отцом.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. — Он наконец смотрит мне в глаза. — На мне как на собаке заживает.
— Выглядишь бледным.
Отец делает небрежный жест рукой: мол, да оставь ты, сказал же, нормально.
У меня не было возможности хорошо его разглядеть, но теперь я вижу, как сильно он постарел. Тюремное заключение здесь не причем. Отец сдал за минувший месяц.
— Я слышала ваш разговор с Севером. Зачем ты его провоцировал?
— То есть, дело не в том, что он не умеет держать себя в руках? — сухо осведомляется он.
— Ты намеренно давил на самое больное.
— Зато теперь ты знаешь, как он ведет себя, когда ему что-то не нравится. Ты таких отношений себе хотела? С тем, кто привык чуть что размахивать пушкой?
— А ты обокрал людей, — напоминаю я.
— Уличных бандитов и убийц. Не путай.
Я вздыхаю. Даже едва покинув операционную, отец не теряет боевого духа.
— И какие теперь у тебя планы? — Я намеренно меняю тему, не желая с ним ругаться.
— В Испании стало небезопасно. Я перебираюсь в другую часть Европу. В какую — узнаешь, если поедешь со мной. — Его голос теплеет, становясь мягче. — Тебе она точно понравится.
— Я вернулась к учебе и устроилась на работу, которая мне по-настоящему нравится. Предлагаешь все бросить?
— Там ты получишь это все и во много раз лучше. И никакого давления с моей стороны. — Будто в доказательство своей честности отец демонстрирует раскрытые ладони. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы самой выбирать то, что тебе по душе.
Его слова вызывают во мне невольную улыбку.
— Ты признаешь, что я взрослая?
Пожевав пересохшие губы, отец смотрит в сторону.
— Знаю, что последний год был сложным для тебя, и отчасти по моей вине. Жаль, что я не смог обеспечить твою безопасность. В каком-то смысле я был связан по рукам и ногам.
В горле набухает ком. Уж слишком эти слова походят на извинения, которые совсем не в его духе.
— К счастью, обо мне было кому позаботиться.
— Ты о нем? — Отец с неприязнью кивает на дверь. — Он всего лишь успокаивал свою совесть после того поганого видео.
Нахмурившись, я молчу.
— Мы семья, Линда. Ближе меня у тебя никого не будет. Так же, как и у меня. Предлагаю оставить в прошлом взаимные обиды. Билет тебя ждет.
— Когда я забирала паспорт, я видела документы в сейфе, в Испании. — Из-за болезненных воспоминаний ногти непроизвольно впиваются в ладони. — На мое имя был открыт счет. Почему ты его обнулил?
На лицо отца ложится тень растерянности. Теперь я готова поклясться, что он был не в курсе о моей осведомленности.
— Потому что стало небезопасно, — выговаривает он после паузы. — Я не хотел, чтобы те, кто преследовал меня, стали на тебя давить.
— То есть, так ты заботился обо мне? — не удерживаюсь я от иронии.
— Линда… Я наверняка не идеальный отец и порой могло казаться… — Кадык на шее отца дергается, словно ему трудно говорить. — Но все мои решения относительно тебя, даже самые спорные, были тщательно взвешены. Единственное, что я не смог предусмотреть — это то, что ты станешь самостоятельной.
 
Вспышка обиды гаснет без следа. Еще никогда папа не разговаривал со мной настолько на равных. Этому трудно противостоять.
— Ты сказал о взаимных обидах, — помолчав, вспоминаю я. — У тебя ко мне тоже есть претензии?
— Не сложно догадаться.
— Понятия не имею.
— Имеешь, — чеканит отец, за секунду возвращаясь к привычному образу холодного самодержца. — Я всегда говорил: никому нельзя доверять. И даже семье.
Я смотрю на него в растерянности.
— Ты о чем? Я никогда тебя не предавала. Даже когда очень сильно хотела отомстить — и то не смогла.
— А как он узнал о том, во сколько и куда я приеду?
— Я никому не говорила, — с нажимом повторяю я. — Ты попросил, и я не сдержала слово. Ты ведь сам сказал, что если бы не захотел — Север бы не появился. Я была шокирована, увидев его с тобой.
Глаза отца сужаются, взгляд цепко скользит по моему лицу.
— Значит, Аспид. — бормочет он, вновь отвернувшись в сторону.
Его нос и щеки заметно покраснели, вена на виске набухла и быстро пульсирует.
— Пап, все в порядке? — Я встревоженно трогаю его за руку.
— Нормально, — еле слышно произносит он. — Думал, что это ты.
Эмоции затапливают меня с головой. Ни во время развода с мамой, ни когда суд вынес обвинительный приговор, папа не позволял себе выглядеть так, словно ему плохо или больно. Слабым и уязвленным я вижу его впервые.
— Было время, я думала, что ненавижу тебя. — Я позволяю себе легонько сжать его ладонь. — Ты не идеальный отец и человек, но ты дал мне очень много. Гораздо больше хорошего, чем плохого. И за это я всегда буду тебя любить.
По-прежнему не глядя на меня, отец кивает. Я вижу отблеск слезы на его щеке, и намеренно отвожу взгляд. Так ему будет проще.
— Но я с тобой не поеду, пап, — мягко продолжаю я. — Я очень благодарна тебе за то, что именно ты являешься моим отцом, потому что благодаря этому я могу целиком принять свои чувства к так называемому уличному бандиту. Много лет ты был главным мужчиной в моей жизни, но пришло время выбрать себе другого. Не по крови, а по сердцу.
— Какая ты, однако, терпимая к тому, кто мог меня пристрелить.
Я беззвучно усмехаюсь.
— Если бы я была другой, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. И, пожалуйста, не пытайся давить и манипулировать моей совестью — это больше не сработает. И не ставь меня перед выбором, как тогда с мамой. Я все равно выберу его. Сегодня я убедилась в этом окончательно.
— Пожалеешь. — Отец смотрит на меня разочарованно.
Я была к этому готова, поэтому спокойно удерживаю его взгляд.
— Нет.
— Ладно. Иди давай. — Неопределенно махнув рукой, он поворачивается на бок. — Меня в сон клонит.
Примирительно коснувшись плеча отца и не получив должной реакции, я встаю.
— Про беременность, надеюсь, соврала? — догоняет до меня в дверях.
Я оборачиваюсь. Отец, хмурясь, смотрит в окно.
— Нет, не соврала. — Мой голос слегка вибрирует от волнения. — Сегодня в обед узнала. Два теста положительных.
 83 
Увидев меня выходящей из палаты, Север встает.
— Ну как?
Пожав плечами, я подхожу к кушетке и сажусь рядом. Ноздри щекочет запах сигарет и ментоловой жвачки. Север снова курил.
— Завтра папа улетает. Зовет меня с собой.
— И что ты ответила? — Его голос звучит натянуто.
Повернув голову, я смотрю ему в глаза.
— А сам как думаешь?
　- Если честно, понятия не имею. — Север хмурится. — У твоего отца удивительный талант манипуляции. Я приехал просто поговорить, а в итоге все закончилось больницей.