Малая: Жизнь после тебя (СИ)

— У нее другая семья. У меня есть сестра, ты в курсе? Сестра, которая не знает и вряд ли когда-то узнает обо мне, потому что мама этого не хочет. Она скрывает меня как грязный секрет. Вот настолько сильно она хочет забыть обо всем, что с тобой связано.
— Ну я не удивлен, — холодно звучит в динамике. — Твоя мать — обыкновенная кукушка.
— А может это ты ее довел? Тем, что был постоянно холоден и требовал, чтобы она сидела дома?
— Это она тебе такой херни наговорила?
— Хочешь сказать, ты не запрещал ей работать? — парирую я.
— Если бы твоя мать хотела работать, я бы ей только поаплодировал. — По тону отца становится ясно, что он находится в гневе. — Но все что ее интересовало — это бухать с подружками в ресторанах, вместо того, чтобы заниматься твоим воспитанием. Что я, конечно, делать запретил.
Я растерянно моргаю. Он имеет в виду, что у мамы были проблемы с алкоголем, или что она вела праздный образ жизни?
— Я не помню такого.
— А ты вспомни. То ее покойная мать рядом с тобой сидела, то моя. Эта вечно где-то шлялась.
— Я помню только хорошее. Например, как мама укладывала меня спать или расчесывала волосы.
— Так, а что она про развод сказала?
— Ты оставил ее без копейки и ты пригрозил ей проблемами, если она надумает выйти со мной на связь.
— Пригрозил, конечно, — хмыкает отец. — Но только после того, как твоя мать получила отступные за обещание больше не появляться. Когда встал вопрос о разводе, она моментально завела шарманку о переезде в другой город с намеком, что заберет тебя с собой. После этого я заставил тебя выбрать. Ты сама посуди. Какое будущее бы тебя ждало в каком-то Задрипинске рядом с той, кому с самого начала не было до тебя дела? Инна и про переезд-то заговорила лишь для того, чтобы денег выклянчить.
Несколько секунд я не могу выдавить из себя ни звука в попытке освоить новую информацию. Так и не справившись с задачей, тихо переспрашиваю:
— И что? Она просто взяла деньги?
— Взяла, конечно. Думаешь, отказалась?
Я вспоминаю, что на вопрос, как ей удалось справиться с безденежьем после развода, мама отвела глаза. Отец не врет. Ей было удобно прикидываться жертвой, чтобы не выглядеть в этом спектакле главной злодейкой. Не только изменившей мужу, но и легко отказавшейся от дочери во имя материальных благ.
— Это все, что я хотела узнать. — От прилива апатии мне с трудом удается ворочать языком. — Спасибо за разъяснения.
— Ты когда вернуться планируешь? — требовательно рявкает отец.
Ничего не ответив, я сбрасываю вызов. Не хочется выяснять отношения, не хочется спорить или ругаться. Хочется оплакать тот факт, что мама, кажется, никогда меня не любила и в нужный момент легко продала. Еще какое-то время потребуется на осознание того, что отец не такое исчадие ада, каким я стала его считать, и когда-то по-своему пытался меня защитить. Не знаю, способен ли на любовь человек, укравший чужие деньги и в критический момент бросивший дочь на произвол судьбы, но неравнодушия в его поступках точно больше, чем в лживом нытье мамы.
Медленно добредя до кухни, я подхожу к окну и утыкаюсь пылающим лбом в стекло. Грудь мучительно крутит от задушенных рыданий. Жить в черно-белом мире гораздо проще, чем в мире, полных полутонов. Я так хотела ненавидеть отца за алчность, превратившую мою жизнь в ад, но сейчас понимаю, что не могу. Даже если однажды он сделал выбор в пользу собственной безопасности, наплевав на мою. Даже если предал мое доверие. Я знаю, было время, когда он заботился обо мне по-настоящему. Настолько, что скрыл правду об исчезновении матери и полученных ей деньгах, чтобы не сделать мне еще больнее. Других объяснений такой скрытности попросту нет.
Возможно, когда-то я смогу увидеть эти полутона в поведении мамы и простить. Когда-нибудь, но точно не сейчас. Пока мне больно настолько, что я предпочту ее презирать.
— Скажи, что со мной не так? — хриплю я, прижав телефон к уху. — Все, кого я когда-то любила, или думала, что люблю, предали меня. Выходит, дело во мне?
 
— Нет, малая, — произносит Север после небольшого молчания. — Дело точно не в тебе. Ты как никто достойна, чтобы тебя любили.
— Мне сейчас очень это нужно. Хотя бы капелька любви. Сможешь притвориться, что тебе на меня не плевать и немного побыть рядом? — Закрыв глаза, я прижимаюсь к стеклу плотнее. — Мне кажется, что если я еще хотя бы полчаса проведу в одиночестве, то сойду с ума.
— Пришли свой адрес. Постараюсь приехать, как можно скорее.
Я беззвучно усмехаюсь.
— А ты его не знаешь?
— Нет, малая, на этот раз не знаю. — Его голос звучит приглушенно — Я тоже пытаюсь продолжить просто жить.
 47 
Несмотря на мое подавленное состояние, от раздавшегося дверного звонка в груди волнительно екает. Совсем как раньше, когда у меня еще были к Северу чувства. Или я думала, что они были.
По пути в прихожую нарочно не заглядываю в зеркало, зная, что увиденное мне не понравится. Выглядеть привлекательно — сейчас задача даже не второстепенной важности. В мире существуют вещи гораздо значимее всего того, о чем большинство, включая меня, привыкли ежедневно заботится. Душевное спокойствие куда важнее денег, а умение любить в сто… нет, в миллионы раз ценнее внешней красоты.
Распахнув дверь и встретившись глазами с Севером, я вдруг отчего-то смущаюсь и, пробормотав «проходи», торопливо иду в гостиную.
— Некоторые за всю жизнь столько не переезжают, сколько ты за последний год, — шутливо заявляет он, оглядываясь по сторонам.
— Да, это мои пятые апартаменты, если не считать отеля, который ты для меня снимал. — Машинально притянув к себе диванную подушку, я опускаю взгляд: — Спасибо, что приехал.
Ничего не ответив, Север садится рядом. Не настолько близко, чтобы меня задеть, и недостаточно далеко, чтобы при желании не суметь коснуться. Диван пружинит под тяжестью его тела, а аромат его туалетной воды мягко оседает на коже.
— Ну рассказывай, — улыбнувшись глазами, требовательно понукает он. — Что у тебя стряслось?
— Не хочу, — хрипло признаюсь я, переводя взгляд себе на руки. — Можно?
— Можно, конечно. Тогда как я могу за тобой поухаживать? Сделать тебе кофе? Или чай?
— Я бы хотела сказать, что ты можешь меня обнять, но что-то мешает. — Я тихо усмехаюсь. — Наверное, прошедшие двадцать минут.
— Черт, нужно было поторопиться, — На лице Севера появляется озорная улыбка. — Ковать железо пока горячо.
— Так ты успел построить грандиозные планы на вечер? — Мне удается улыбнуться в ответ.
— Я же мужчина. Всегда держу в уме. Это шутка, малая. Я приехал просто так.
— Спасибо.
После небольшой паузы Север тянется к журнальному столику и щелкает телевизионным пультом. На экране вспыхивают кадры турецкого сериала.
— А ты я, погляжу, не скучала. — Он шутливо на меня косится.
Прикрывшись рукой, я беззвучно смеюсь. Не знаю, как ему это удается: всего парой простых фраз сделать так, что мир перестает казаться холодным и пасмурным. Север поступил со мной ужасно, по какой-то необъяснимой причине рядом с ним мне все еще тепло.
Несколько минут мы сидим, глядя в экран, на котором разворачивается эмоциональная ссора.
— Я случайно встретилась с мамой, — тихо говорю я, глядя в раскрасневшееся и явно нарумяненное лицо турецкого актера. — Мы много лет не виделись. Семь с половиной, если быть точной.
Север предпочитает сохранять молчание, но я чувствую, что он внимательно слушает.
— Я ничего не ждала от этой встречи. Не помню, говорила ли я, что в свое время выбрала остаться с отцом и никогда больше не общаться с ней. Наша встреча заставила меня думать, что у нас появился шанс снова сблизиться. Мол, вдруг все это случилось не просто так. Где закрывается дверь, там открывается вторая и бла-бла-бла. — Я гримасничаю. — В общем, выдала желаемое за действительное.
— А на деле?