Недотрога (СИ)

— Ты, может, слышала про мой бизнес? — спросил Максим, не сводя взгляда с дороги. — Открываем с партнерами новый закрытый клуб под Питером. Для избранных. Сейчас разрабатываем программу, чтобы никто из посетителей не скучал. Это будет престижное место, поэтому нужен высший класс во всем. В том числе в музыке. Я знаю, что ты пиликаешь на скрипке. Хочу предложить тебе работу.
— Мне? Работу? Но зачем? Ты не похож на альтруиста, — скептически посмотрев на Максима, я искренне удивилась, а еще внутренне поморщилась от пренебрежительного «пиликаешь». Непосвященные обыватели — что с них взять…
— Ну, скажем так, маман разбушевалась не на шутку, берегов не видит. Твою мать я уважаю, она ни за что пострадала. Отдувается за свою доченьку в СИЗО. Сам я ей помочь не могу — мать прознает и жизни не даст, а если ты заработаешь деньги и наймешь нормального адвоката, вытащим Людмилу.
Оторопь охватила всё мое тело. Видимо, Максим продолжает заблуждаться и думать, что это я — любовница его отца, а маму, которую он, скорее всего, знает давно и встречал в офисе у отца, считает невинно пострадавшей. Мысли закрутились с бешеной скоростью. Появился шанс вытащить маму. Может, Максим не такой уж и негодяй, раз хочет помочь ей?
Конечно, он бы мог дать деньги просто так, но, наверное, не способен отказаться от искушения использовать меня в каких-то грязных делишках. Не верила я ему. Слишком подозрительная доброта не вязалась с ненавистью, плескавшейся в его глазах цвета штормового неба. С ненавистью, что вылилась на меня в тот день в больнице.
— Сколько мне придется работать, чтобы получить нужную сумму? — спросила я осторожно, тем самым признавая, что готова принять предложение и ничего не смыслю в гонорарах адвокатов.
Стрельнув в меня цепким взглядом, Максим неопределенно ухмыльнулся.
— Даже не спросишь, что за работа?
— Ты, кажется, упомянул скрипку. Мне придется обеспечивать живую музыку во время вечеринок?
— О нет, красавица, ты недостойна того, чтобы служить фоном, — с мрачной улыбкой протянул Максим.
— Но как же тогда?
Я откровенно испугалась и не могла скрыть эмоции.
— Да не трясись ты так. У меня есть задумка конкретно для тебя. Представь себе: темная сцена с роскошным стулом посередине, вдруг прожектор падает на него, высвечивая красным женскую фигуру — тебя со скрипкой в руках. И ты играешь. Но не в стиле Ванессы Мэй или Линдси Стирлинг, не нужно скакать по сцене. У тебя своя задача. Очаровать зрителей, чтобы они молча слушали и не могли оторвать от тебя взгляда.
А он и правда поглощен этой идеей, поняла я. Даже знает известных скрипачек, прославившихся виртуозной игрой на скрипке, далекой от классической музыки, скорее, ближе к жанрам техно и рок. Как он надеется привлечь к такой скромнице, как я, современную публику?
С сомнением покачав головой, я спросила его об этом напрямую.
— Само собой, музыка как таковая вряд ли заинтересует искушенного зрителя, — был его ответ. — Но если скрипачка притягивает к себе взор, то какая разница, что и как она играет?
— Как я должна, по-твоему, притягивать взор?
— А ты еще не поняла?
— Я не люблю разгадывать загадки.
— Об этом ты узнаешь из контракта.
— Но почему не сейчас?
— Потому что я так сказал.
— А не катиться бы тебе ле… — начала я, но вдруг поняла, что Максим привез меня к дому. — Ты знаешь мой адрес? Что еще тебе известно?
Спрашивала я не из простого любопытства. Скорее, из страха. Если он выяснит, проникая всё глубже в мою жизнь, что я не имела связи с его отцом, что будет? Он ни в коем случае не должен узнать правду! Пусть лучше считает меня шлюхой, а не маму, а ее вытащит из тюрьмы. А потом мы уедем, чтобы ни он, ни его мстительная мамаша не смогли нас найти.
— А тебе есть что скрывать, птенчик? Чего ты боишься? Люди поспрашивали о тебе у местной публики — я же должен знать, кого нанимаю на работу.
— Я еще не соглашалась и не видела контракт.
— Скажи мне свой ящик, пришлю тебе сегодня или завтра.
— Э-э-э… — замешкалась я, со стыдом признавая: — У меня нет интернета. Могу я увидеть контракт на бумаге?
 
Не удостоив меня ответом, Максим опять неопределенно ухмыльнулся и рванул с места, выезжая со двора на проезжую часть.
— Зачем ты меня увозишь от дома? Куда мы едем?
— В мой офис. Подождешь, пока я распечатаю и отдам тебе контракт. Паспортные данные уже вписаны. Тебе останется только подписать.
Вознесенская Таисия Георгиевна. Стиснув в руках айфон со снимком разворота ее паспорта, сверял данные с графами контракта. Он почти не отличался от других, заключенных с работниками клуба.
Кроме пары деталей, которые Таисия вряд ли заметит. А когда заметит, будет уже поздно. С усмешкой нажал на кнопку печати и посмотрел в проем двери.
Обозначенная персона спала в соседней комнате, простуженная и полумертвая от усталости. Снова вгляделся в черты серьезного красивого лица на фотографии. С него на меня смотрела девушка-ангел с широко распахнутыми карими глазами. Вживую они еще более насыщенного цвета, прямо-таки растопленный горячий шоколад. Губы бантиком, пухлые в меру, такие естественные и влажные, аккуратный нос, белоснежная кожа, точеная лебединая шея и длинные-длинные волосы. Густые, темные с рыжими переливами. Эдакая русская красавица.
Сказочный персонаж. Невинный олененок Бэмби, не подозревающий, что на него ведет охоту страшный серый волк.
Черт меня подери! Как я могу любоваться ею?
Под красивой оболочкой прячется гниль. Таисия Вознесенская вовсе не невинна. Это у нее образ такой. Продуманная тварь умело использует свою внешность, чтобы цеплять богатых мужиков и раскручивать их на деньги. А потом, когда один любовник надоест, она меняет его на другого.
А что делает со старым? Как от него избавляется? Что эта дрянь сделала с отцом и как довела до инфаркта?
Никак не мог до сих пор осознать открывшейся правды, что отец содержал вторую семью. Немыслимо и, сука, так больно и противно. Конечно, у нас не были такие уж близкие отношения. Как обычно, жизнь распоряжается по-своему. Дела, суета мегаполиса, все вечно занятые — и родные встречаются только по праздникам. Это плохо, но вовсе не странно. Так сложилось и в нашей семье.
Но чтобы не знать, что между родителями бесконечная сухая пустыня, а отец завел молодую любовницу, при этом мама в курсе и позволяет, терпит ситуацию… Не замечать никаких признаков… В общем, пришлось крепко призадуматься о нашей семье. Недостаточно иногда звонить и лайкать фотки друг друга в соцсетях. Не-дос-та-точно.
Недостаточно даже отмечать праздники вместе в тесном семейном кругу. Вспоминаю последний Новый год, сбор за городом, раздолье на столе, счастливые лица, музыка, танцы, песни под гитару, конкурсы, фейерверки и смех детей брата, даже гребаные Дед Мороз и Снегурочка…
Отец и мать в обнимку, их медленный танец у елки, действительно нужные подарки, а не какие-то для отмазки.
Что это было? Иллюзия? Обман? Сука, и ведь ничего не замечал… Ромка тоже, кажется, пребывал в неведении. Как слепые, ей-богу. Или только о себе думали и не удосужились заглянуть за фасад с виду дружной семьи?
Не сомневались, что родители — крепкая любящая пара. Я привел на праздник Илону, решив, что спустя полгода отношений пора ввести ее в круг семьи. Не то чтобы прямо собрался жениться, да и о внеземной любви речь не шла, но кое-какие мыслишки проскакивали, когда вокруг все друзья и родные моего возраста плодились и размножались. Под тридцатник пора и закончить холостяцкую жизнь.
Произошедшее событие заставило пересмотреть взгляды на жизнь и направить гнев, который испытывал в отношении отца, но никак не мог на него направить, на его любовницу. На эту Таисию. Будь она неладна, чертова сука! Отбросив паспорт, встал со стула и обхватил лицо руками.
Спящая мирным сном девушка даже не подозревала, как мне хочется подойти, стиснуть ее тонкую шейку и придушить, или лучше вытрясти из нее всю жизнь…