Путь на восток

– Прости меня, Малыш, – сквозь слезы прошептал Лю.
Жу Пень заговорил спокойным голосом:
– Ну, будет тебе, братец. Это ты прости. Я малость того, вспылил. Но ты сам виноват. Нечего было ходить туда. Незачем тебе было смотреть на эту проклятую свадьбу.
– Что же мне теперь делать… Я больше ее не увижу.
– А что тут поделаешь, братец? Все закончилось, и мы, это, ничего уже не поделаем. Ты жив остался, и это, ну, уже немало. Скоро вот как поправишься…
– Как, Малыш? Как я поправлюсь?
– Делай как я, братец. Не переживай о том, чего не можешь изменить.
– У меня так не получится, Жу Пень. Я чувствую его, чувствую осколок. Он прямо в моем сердце. Он рвется внутрь. Как будто хочет прошить меня насквозь! Я никогда не понимал, Малыш. Не понимал, что значит быть живым. Что значит чувствовать что-то. Я словно рисовое зернышко, которое выбросили в реку. Я…
– Братец, тебе нужно просто оклематься…
– Я будто исчезаю, Жу Пень! – Лю вытер слезы и шмыгнул носом. – Таю, как масло под солнцем. А еще постоянно вижу Кайсин. Слышу, как она кричит, как она плачет…
– Тебе немало досталось, дружище. Погоди, скоро все кончится. Ши-Фу поставит тебя на ноги, вот увидишь!
– Что он может сделать. Он просто старик…
– Он, это, чокнутый, конечно, но есть в нем что-то странное. А если и нет, то давай хотя бы послушаем, что он скажет. Есть, говорит, средство какое-то. Так мне и сказал, Духами клянусь.
– Он просто пытался тебя успокоить.
– Может быть. Может, и нет. Все-таки его зелье помогло тебе. Нам, это, послушать его все равно ничего не стоит. Так что…
– Тише! Что там такое?
С улицы послышалось мычание и шарканье ног. Кто-то ворчал и тихо ругался, словно тащил мешок, набитый непослушными дзюкайскими мартышками. Малыш напрягся и подскочил, сжав гуцинь как дубинку.
Звуки затихли у самого входа в дом. Жу Пень подошел ближе. Он долго прислушивался к пыхтению и сопению снаружи и только потом решился спросить:
– Кто там, это, приперся-то? Отвечай! Я вооружен!
– Бросай свое оружие, непутевый ты здоровяк, и помоги мне, – послышался недовольный старческий голос.
– Ох, это Ши-Фу, – вздохнул Малыш и выскочил на улицу.
Лю как смог приподнялся и начал сверлить взглядом дверной проем. Первым внутрь ввалился Жу Пень, а за ним вошел и монах. Они несли что-то, действительно напоминавшее мешок, и в неясном утреннем свете Лю не сразу разглядел бездыханного мужчину. Весь грязный и окровавленный, он выглядел жалко. Наверное, еще хуже, чем сам Лю. Покрытое влажной пылью тело было бледным и беспрестанно сотрясалось от лихорадки. Сокрытое черной с проседью перепутанной бородой лицо выглядело болезненным. Можно было подумать, что это покойник, но мужчина без конца шептал одну и ту же фразу:
– Я виноват. Я виноват. Я виноват…
– Духи, – охнул Лю, не в силах поверить в происходящее. – Это же Си Фенг.
– Да. Да, мой мальчик, – отозвался Ши-Фу.
Монах забегал по дому в поисках чего-то.
– Что с ним стряслось? – спросил застывший посреди комнаты Жу Пень.
– Потом, все потом, – монах всплеснул руками. – Бурелистник! Он еще остался? Куда ты его подевал?
– Ох-ох, – засуетился Малыш. Он бросился на улицу, затем хлопнул себя по лбу, вернулся к лежанке Лю и пошарил в темноте в поисках котелка. – Вот, мастер Ши-Фу.
Старик загреб полную пятерню влажных разварившихся листьев, сунул в рот и начал усердно жевать. Затем выплюнул кашицу на ладонь и помахал Малышу.
– Подержи его голову. Скорее!
Жу Пень плюхнулся рядом и приподнял Си Фенга. Монах бесцеремонно разжал челюсть раненого воина и начал кормить его пережеванными листьями.
– Ешь. Ешь, не сопротивляйся.
Си Фенг кашлял, давился, пытался мотать головой, но Малыш не давал ему шевелиться. Прошло немало времени, прежде чем монах удовлетворенно кивнул. Он отбросил в сторону опустевший котелок и устало развалился на полу. Воин затих, будто заснул. Лихорадка отступила, когда солнце поднялось над горами. Первые лучи проникли в дом и окончательно прогнали ночную тьму. На улице резвились птицы. Щебет соек и крики чаек с моря разносились над трущобами. Город совсем скоро начнет просыпаться, и, казалось, все снова пойдет своим чередом.
 
Однако едва живой Си Фенг был подтверждением того, что что-то не так.
– Что произошло, Ши-Фу? – наконец осмелился задать вопрос Лю.
Он подполз ближе и сел рядом с задремавшим Жу Пенем.
Монах растолкал Малыша и велел принести воды. Они начали обмывать Си Фенга и отдирать корки с ран. Одни выглядели простыми царапинами, другие же оказались глубокими настолько, что Ши-Фу немедленно наносил на них целебную мазь тетушки Таны, накладывал припарки с травами и туго обматывал тканью. Попутно монах рассказывал о том, что произошло на Императорской площади. Лю с замиранием сердца слушал, что случилось на свадьбе Кайсин после того, как он потерял сознание. Ши-Фу поведал о пламенной речи слуги Нефритового мага перед тем, как привели Си Фенга.
– Его одурманили, – продолжил монах после долгого молчания. – Почти точно так же, как и тебя, юный Ляо. И тот же самый человек, насколько я могу судить.
– Тот же самый… – протянул Лю.
– Да. Да, – старик кивнул и провел ладонями над Си Фенгом, словно рисуя узор. – Чувствую ту же черную силу. Та же аура осталась и на тебе после чар. Я думаю, вашему другу дали зелье. Его действие сломило волю Си Фенга. Он стал игрушкой в руках невидимого кукловода.
Лю невольно потянулся к бинтам на груди.
– Значит и… со мной может произойти такое?
– Нет-нет. Я не так объяснил. Тебя прокляли. И не просто прокляли, а наложили особые запреты, чтобы разлучить с твоей подругой, но не убивать или подчинять. Этого же воина превратили в сосуд чужих помыслов. Ему дали задачу, и он ее выполнил. Но зелье было одновременно и ядом, – Ши-Фу погладил усы, рассматривая слепым взглядом тело Си Фенга. – Нефритовая такка, если я не ошибаюсь.
– Никогда не слыхал, – почесал затылок Жу Пень, – про эту какку…
– Такка – редкий цветок. Необычный. Такого в Лояне почти не найти, только у самых искусных травников. А вот нефритовая растет только в одном месте, далеко на востоке. Такка помогает усилить любое колдовство, основанное на Хань, но в больших количествах может привести к смерти. Так же случилось и с Си Фенгом. Действие зелья закончилось, и он начал умирать. В нем почти не осталось небесной силы Дзинь и стало слишком много темной Хань. Если бы я не успел вовремя, Си Фенг уже был бы мертв. Благо вы не выкинули бурелистник. Он содержит Дзинь и поможет нашему другу восстановить баланс сил в его душе.
Жу Пень схватился за голову.
– Это просто немыслимо! Надо как-то остановить этого… Как там его зовут?
Лю пожал плечами и погрустнел.
– Я не знаю. Да и что мы можем сделать?
– Сделать кое-что можем, юный Ляо. Но сначала нам нужно найти надежное убежище. Мне пришлось пробираться дворами, но крупных улиц избежать не удалось. Боюсь, нас могли заметить, пока я нес Си Фенга, а кто-то даже проследить. Так или иначе, его будут искать. Да и меня тоже, ведь я монах. И нас обязательно найдут, если мы не уйдем.
– Зачем кому-то его искать? – недоумевал Лю.
– Боюсь, я рассказал не все, – Ши-Фу тяжело вздохнул и помрачнел. Наш друг – теперь преступник.
– Ч-чего? – бросил Жу Пень. – Как это?
– Си Фенг оказался на площади не просто так. Его привели на казнь. Хотели лишить жизни за предательство на глазах у всего города и вашей подруги.
– Чтоб им пусто было, так-их-растак! Он ведь, это, не предавал никого! Правильно я говорю, братец?
– Он пытался защитить Кайсин, – голос Лю дрогнул. Вернуться, пусть даже мысленно, в ту ночь оказалось непросто. – Когда я очнулся, он прогнал меня, а сам остался.
– Видимо, его схватили, чтобы повлиять на вашу подругу, – кивнул Ши-Фу. – Однако все обернулось иначе. Его привели на казнь, но кто-то вмешался и освободил Си Фенга. Кто-то в монашеских одеждах, как у меня, – с этими словами старик указал на свою желтоватую рясу. – Началось сражение, погибло много солдат и… – он замолк и задумчиво потеребил бороду.