Лекарство от скуки (СИ)
— Долго ещё торчать здесь будем? — Не сдержался я, явно позволяя себе лишнего, но ко мне Гурин был на удивление терпелив и лоялен, потому тактично промолчал, оставляя глупый вопрос без ответа. — И что это ты о ней так печёшься, я не понял? — Коротко хмыкнул, но полковник даже не повернулся в мою сторону, и я подошёл сам. Тоже в окошко заглянул.
— Её загрузили, что ли? — На бледное безучастное лицо по ту сторону стекла покосился. С наигранным сожалением выдохнул. — Неприятно, наверно, осознавать, что девочка не может тебе обрадоваться так искренне, как этого достоин? — Полковника поддел, а он воздух в себя сквозь сжатые зубы втянул.
Я в верхнюю губу кончиком языка упёрся, когда скользкая мысль мелькнула в голове.
— А ты откуда её притащил? — Медленно к Гурину повернулся, теперь прямо на него глядя, а он пальцами одной руки в уголках глаз с усилием надавил. Ясное дело. Нервничает. — Это же она вечно порванная с заданий возвращается, да? Измайлова?
По продолжительному молчанию стало ясно, что не ошибаюсь. После очередной «операции» та подолгу отлёживалась, пока её в божеский вид приведут, а сейчас вот… странно даже… беленькая, чистенькая… Я пакостно ухмыльнулся.
— Что за косяк, говори. — По плечу хлопнул, а Гурин и сам побледнел.
— У меня дома была. — Признался, а я от смеха прыснул, едва успевая в последний момент остановиться. С полным неверием в глазах на него смотрел и непроизвольно разводил руками.
— Спросить стесняюсь, что ты там с ней делал? — Нижнюю губу закусил, а Гурин устало прикрыл глаза.
— Сам-то как думаешь? — Зло выдохнул, я же развеселился ещё больше.
— Теряюсь в догадках, честное слово! — Губы сжимал, пытаясь улыбку сдержать, но пакости во мне было куда больше, чем здравомыслия.
О том, что у Гурина давно не стоит, я знал. Уже лет десять как не стоит. Без подробностей: то ли контузия, то ли последующий плен тому причиной были, но факт оставался фактом. А теперь я стоял и с неприкрытым интересом задавался вопросом: что же затейник Виктор Евгеньевич со своей подопечной такое проворачивал, что замену той подобрать не может? А он читал этот вопрос в моих глазах и злился.
— Какого хера её к себе потащил? — Наплевав на забавы и подколки, учить принялся. — Личного кабинета недостаточно или там воображению развернуться негде? Ты смотри… узнает кто о твоих слабостях, быстро с должности подвинут.
— Олег… — Терпеливо одёрнул меня Гурин, а я вроде как и не при делах, морду клином сделал.
— А сюда определил с чего? — В окошко, к которому Гурина, точно магнитом тянуло, глянул и неодобрительно языком цыкнул. — У тебя планы на неё, что ли?
— Послушай…
— Да что тут слушать, понял уже, что любофф у тебя случилась. Запоздалая, но, видно, припекло хорошо. С-с-А! — Его напряжение демонстрируя, показательно прошипел, как после ожога. — А если серьёзно, то и рыбку съесть и на хер сесть не выйдет. Ты или вытаскивай её отсюда и, говоря «отсюда», я вовсе не клинику имею в виду, — тут же пояснил, не позволяя себя перебить, — или прекрати корчить из себя убитого горем. Хотя… — Неодобрительно головой качнув, я показательно скривился. — Вкус у тебя специфический, ничего не скажешь. Ты, кстати, как… любовников ей по специальной карте маньяков подбираешь или везение у девчонки такое, что не дай боже? — Гурин скривился так, будто с полтонны лимонов съел, не меньше.
Я оскалился, сам до конца не понимая, откуда внутри зародился этот звериный инстинкт: зубами впиться и рвать. Резко. Жадно. Перехватывая, но не давая надежды сбежать. Обычно Гурина обходил стороной, сейчас же, фактически случайно в коридоре встретившись, как магнитом тянуло. Да и он иначе себя вёл. Видно, что непросто между ними всё. Молчал, терпел, на язвительность и издёвку и не думал отзываться.
— Ой, влип… — Простонал я. По сторонам оглянулся, возможных свидетелей отслеживая. На доверительный шёпот перешёл, приблизившись. Усмехнулся, не веря, что действительно помочь хочу, но не отступился. — А раз так как есть всё, то стаскивай ты её с наркоты местной, которой всех девок твоих пичкают, и из игры выводи. Или кайф ловишь, драную её обратно получая?! — Намеренно задел, чтобы в чувство привести. — Она сколько у тебя? Год? Два?
— Три уже…
— Да? Ну вот ещё три и сделать уже действительно будет ничего нельзя. Я же в этом разбираюсь, ты знаешь. А на то, чтобы вывести, нужно время, нужна подготовка, с наскока провернуть подобный фокус не получится даже тебе.
— Наташа не принимает. — Осторожно качнул Гурин головой. — Её не берёт.
— Да?! — Удивился я, зная, что контора этого позволить точно не могла. — Тогда только удивляться остаётся, что с катушек не съехала. — Рассуждать принялся, прикидывая, сколько за упомянутые три года поймать успела. Сам видел однажды, как месиво из отеля выносят. На Гурина покосился. — Или «халатик» прав и уже всё? — Предположил и желваки на его скулах напряглись. — Случилось-то что? — Отвлёк, хотя подробности по борту были.
— Она застрелиться хотела. — Поджал он губы. — Из моего табельного. — Добавил и я непроизвольно хохотнул.
— А у вас всё далеко зашло, однако! Давай… облегчи душу. — По плечу Гурина хлопнул, старика не узнавая. Понимаю: выйдет отсюда и вида не подаст, но сейчас… Такие моменты упускать себе во вред станет.
— Наташа без приглашения пришла. Обычно себе такого не позволяла, а в этот раз зашла и я впустил. Не виделись давно… она сказала, что соскучилась.
Гурин торопливо рассказывал, а я диву давался, как его проняло! Все в управлении знали, что равных ему нет. Жёсткий и принципиальный. Видел бы кто сейчас! Рассказать — не поверят.
— Я до этого как раз оружие в кабинете чистил. Только собрал всё — звонок в дверь. Вошла, вела себя как обычно. Шутила, улыбалась… Я кофе предложил, Наташа согласилась. Ну, пошёл варить. Только турку на огонь поставил и вспомнил, что молока нет. Я чёрный пью, а она с молоком. Вот и пошёл предупредить, что молока нет. По времени секунд тридцать прошло, не больше. В гостиной её не оказалось, в спальне тоже. А в кабинете дверь открыта. Я подошёл, а она спиной к двери стоит, пистолет к виску приставила. И звука произнести не успел, как на курок нажала и упала. Клянусь, мне показалось, что выстрел слышал! — Гурин крепко зажмурился, пальцами виски сжимая. — Потом только до меня дошло, что не было там патронов — все до одного в кармане халата лежали. Она и не заметила даже… Подошёл — Наташа без сознания, а как в себя пришла, истерить начала. Ну, я успокоительное вколол и сюда. Я никогда не видел её такой. Ума не приложу, что случиться могло.
Гурин рассказывал, переживал, а у меня всё одно к одному сложилось.
— Я тебя умоляю! Это же бабы! — Воскликнул, его терзания прекращая. — У них актёрское мастерство на высшем уровне! Тем более подопечные твои! Им мужика окрутить — раз плюнуть! Да соскочить она захотела, вот и всё! Это мне в новинку тебя таким видеть, а она сразу смекнула, что слабину дал. Вот и сыграла на эмоциях. Сам же ты вытянуть её не догадался, вот и решила подтолкнуть. Хотела бы застрелиться — нору бы искала, где не отыщет никто! А она к тебе пошла, чтобы видел, чтобы осознал, что потерять не хочешь. Ты ведь не хочешь?
— Врач сказал, что она, может, и не собиралась, что подобная мысль была спонтанной. А это, на самом деле, ещё страшнее осознанной, запланированной. Увидела пистолет и выстрелила. Сработал ассоциативный ряд. Да и потом… то, что было потом… Наташа была не в себе. — Нахмурился Гурин, мою теорию опровергая.
— Ну, тогда как знаешь. — Пожал я плечами и от бокса отошёл к стене, которую подпирал до этого.
Гурин постоял в раздумьях совсем немного, а потом отправился вслед за врачом, видимо, решив уточнить возможность пересказанной мной истории. А меня, будто магнитом, притягивала дверь больничной палаты. Я обвёл языком губы, мысленно гоняя по кругу идею подойти и посмотреть на Измайлову. С чего такое желание возникло — оставалось загадкой, но крепло оно с каждой отсчитанной секундой. А отказывать себе в желаниях я не привык. Вошёл и прищурился от яркого света. По мне, так, психически нездорового человека это должно раздражать.