Вернуть свое (СИ)

— Удары любыми частями тела запрещены, это не уличная драка, — продолжил распорядитель, на этот раз обратив на меня свой взор.
— Понял, — коротко ответил я, мысленно ругнувшись.
Планировал пересчитать виконту-наглецу зубы, парировал бы его выпад, а левой заехал по роже, дабы стереть превосходство.
— Без команды не начинать, в остальном все приёмы разрешены, — завершил распорядитель и кивнул в центр ристалища: — К черте.
  
Привычные команды, немного подзабытая стойка, чуточку непривычная тяжесть шпаги. В общем и целом, ничего нового. От зрителей отрешился, нападать не планирую, врага сначала изучу. Не удивлюсь, что он владеет шпагой лучше. Однако, на моей стороне различные приемы и связки финтов, которых в этом мире могут не знать. Впрочем, здешние и мне неизвестны, школы фехтования наверняка разнятся. А ещё мышцы далеки от тех, когда я этим видом спорта увлекался. Предстоит положиться на инстинкты и память, надеясь, что физически вывезу. Ну, понимаю, что потом всё тело будет болеть, резерва хватит на пару часов, не больше. А то, что обещал Вике окажется невыполнимо. Ну, ничего страшного, потом извинюсь.
Виконт сразу ринулся в атаку, демонстрирую неплохое владение клинком. Сразу собирается показать, за кем инициатива на ристалище? Почему бы ему не подыграть? Пячусь, размашисто отмахиваюсь и парирую выпады. До краешка сознания доносится шум среди аристократии, тем такое зрелище по вкусу. Ещё бы, со стороны выглядит будто неуклюжему простолюдину везёт и тот ещё не получил ни одного укола. Интересно, в этом зале есть мастера? Правда, и те далеко не все способны разгадать мои действия. Хм, а Вострикова я переоценил, он посредственно клинком владеет. Даже базовые приёмы и те не чисто выполняет, делая небольшие, для зрителей неуловимые, паузы, которые нельзя допускать. Вот он пару раз открылся, коли не хочу! Пока ещё медлю, немного взвинчиваю темп и уже не отступаю, стою на месте. Ба, да Кирилл Сергеевич о чём-то стал догадываться. На лбу противника выступила испарина, в глазах страх поражения. Если последний появился, то его дела плохи, он сам себя со счёта списал. Сейчас начнёт ошибаться чаще.
— Виконт, а не погонять ли мне вас по ристалищу? — произношу и вижу, как тот совсем сник.
Наступаю, острие шпаги в миллиметрах от одежды врага пляшет и обозначает уколы. Не успевает Востриков за моими действиями, ничего-то у него не получается, даже парочка грязных ударов и те не прошли, финальное добивание встретило пустоту, а не мою грудь, печень и горло. Как только почувствовал признаки тяжести в кисти, сразу острие вонзил в плечо виконта. Правда, ударил в левое, тот не может попенять, что не в силах шпагу держать.
— Не позорьте, пощадите, — шепчет мой визави, когда распорядитель, оставив схватку присудил мне один укол и пригласил к черте.
— Разве вы бы так со мной поступили? — криво улыбаюсь и наглец, сникая, говорит:
— Вы в своём праве, извините.
Нет, это не те слова, после того, что он сделал и наговорил. Однако, затягивать поединок нельзя, наступит время и выдохнусь, а там могу пропустить глупый удар. Играться больше нет смысла, все уже и так поняли, кто на ристалище владеет инициативой. Уклонился от неуклюжего выпада и остриём шпаги сделал надрез на груди соперника. Рубаха Вострикова пришла в негодность, на щуплой груди капли крови. Второе очко за мной, о чём провозгласил распорядитель боя. Кстати, он с огромным уважением на меня смотрит, похоже, является одним из мастеров. Виконт не помышляет об атаке, стойка защитная, я же наступаю, но даже не угрожаю, а тот пятится.
— Третий укол и расходимся, — произношу я. — Ну же, господин Востриков, куда делись самоуверенность и превосходство?
Молчит мой соперник, его лицо покраснело, в глазах паника и страх. Короткий выпад, острие шпаги вонзается в бедро врага. На этот раз не стал останавливать руку, урок необходимо преподать. Похромает месяцок, глядишь, станет умнее.
— Стоп! Бой окончен! Господин Голицын получил удовлетворение и подтвердил клинком свою правоту! — провозгласил распорядитель, понизил голос и уточнил: — Алексей Петрович, найдите время со мной переговорить. В клубе нахожусь по будням, с утра до позднего вечера, вас пропустят, распоряжусь.
— Я вам передам визитку, — ответил ему, — если что-то желаете обсудить — найдёте.
Нагло с моей стороны? Ну, так ведь он заинтересован в разговоре, пусть и проявляет инициативу, а клуб аристократов мне не понравился.
— Хорошо, — кивает тот, при этом ему всё равно, что Востриков не может идти и зажимает рукой рану на бедре. — Но, думаю, это и в ваших интересах.
Угроза? Нет, тут что-то другое. Распорядитель ристалища, к которому обращались с уважением, смотрит с лёгкой улыбкой, во взгляде любопытство и нет затаённой обиды или злобы. И всё же, делать выводы рано, вполне возможно, он хитёр и опытен.
— Виталий Алексеевич, удивлены? — подошла к нам Ирина Михайловна, обращаясь к моему недавнему собеседнику.
На лице молодой женщины улыбка, она не скрывает радости от моей победы. Я начинаю злиться, что мне несвойственно, но в этой ситуации легко объяснимо, не понимаю происходящего.
— Госпожа, вы правы, — кивает распорядитель ристалища, — не ожидал такого исхода поединка. Если делались ставки, то кто-то сорвал куш.
— Догадайтесь, — улыбнулась нахалка в красном платье.
Когда она успела и почему так в меня поверила, если пыталась дуэль остановить?
— Не может быть, — покачал головой Виталий Алексеевич.
— Господин Багров, скажи мне на милость, а участвуй Алексей Петрович в состязаниях, каковы его шансы? — делая мне знак рукой, чтобы оставался на месте, блондинка задала вопрос распорядителю ристалища.
— По одному бою судить сложно, — попытался уйти тот от ответа, но влиятельную даму это не устроило, и она сказала:
— Ну же, мастер, вы способны определить с первого взгляда возможности бойца, когда тот только шпагу в руки взял.
— Тут сложный случай, первоначальное мнение поменялось после тридцати секунд боя, — со вздохом признал Багров. — Именно поэтому и желал пообщаться с господином Голицыным. Нам есть, что обсудить.
— Алексей, соглашайтесь, граф владелец этого клуба, он человек чести и плохого не предложит, — посмотрела на меня Ирина Михайловна.
— Постараюсь найти время, — ответил я, а потом извинился: — Простите, пойду, моей спутнице похоже нехорошо.
Самойлова так и стоит не двигаясь, бледная, на щеках дорожки от слёз, макияж потёк, пальцы вцепились в мой пиджак.
— Вик, ты чего? — подошёл к девушке и обнял ту, прижал её голову к своей груди. — Всё хорошо, зачем так нервничать.
— Голицын, я сама тебя убью, — всхлипнула та и добавила: — Чтобы не мучиться.
— А оплакивать станешь? Если да, то не вопрос, — погладил девушку по голове.
— Придурок, — буркнула моя подруга.
— Виктория Петровна, учитесь контролировать эмоции, — немного прохладным голосом произнесла Ирина Михайловна. — Тут полно дам и господ, уже завтра поползут сплетни.
— А мне на них плевать, на дам и их богатое воображение, — огрызнулась Вика, не подумав от меня оторваться.
— Голубушка, предлагаю вам отправиться со мной, в мою личную комнату, там помогу привести в порядок вашу внешность, — покровительно хмыкнула эффектная дама в красном платье и добавила: — Видели бы вы сейчас себя в зеркало. Алексей Петрович, как только из этого зала выйдет, окажется под пристальным вниманием дам. Как вам им противостоять? Распухшим носом, покрасневшими глазами, размазанными тенями и тушью для век. Кстати, косметика у вас никуда не годится, выделю из своих запасов. Тогда хоть обрыдайтесь, а она не потечёт.
— Неужели она совсем несмываемая? — вступил я в разговор, понимая, что Ирина не просто болтает, а заставляет Вику встряхнуться и взять под контроль эмоции, ну, либо отвлечься.
Вероятно, мне от Самойловой ещё достанется за её переживания. Это сейчас она раскисла, а дома претензии предъявит за потраченные нервы. Со стороны намного тяжелее и сложнее наблюдать, как близкий подвергается опасности.