Маг на побегушках (СИ)

— Уважаемая! Мне и моей Леди срочно! Походная неприметная приличная одежда. И никаких подгонок! Ладно! Для Леди еще пару-тройку запасного белья. Да, черт побери! Мы спешим!
— О! Милорд вождь варваров похитил из отчего дома аж целую лейтенанта воздушных войск Его Императорского Величества, и теперь спешит в храм. О, как романтично! — прошептала дама, но все-таки зашевелилась гораздо быстрее, и в той части тюков, содержимое которых больше соответствовала термину «практичность», чем «мода».
Похоже, ее ни на секунду не обманули споротые нашивки с мундира моей опасной красавицы. Но ладно… похитил и похитил. По крайней мере это звучит лучше, чем «два государственных преступника в бегах».
  
Глава 11
 
Как бы то ни было, но уже через двадцать минут мы щеголяли в хорошей, но не особо бросающейся в глаза одежде. И хоть подгонять ничего и не пробовали, но все сидело как на нас сшитое. Мне хоть на прием к генерал-губернатору идти. А вот Анису никуда в таком виде вести не хотелось, кроме как до кровати. И все приличное, вроде! Ну вот как обычная вроде бы одежда подчеркнула и усилила все достоинства фигуры?
Надо отметить, что не все части костюмов нашлись в шатре этой продавщицы, а обуви у нее совсем не было. Но она сбегала в соседние лавки и принесла несколько вещей и очень приличные ботинки для нас обоих.
А добило меня то, что продавщица, как бы приглаживая мифические складки на брюках, откровенно погладила мою любимую по нижней выдающейся части тела и прямо сказала:
— Может молодым людям хочется отдохнуть? Так тут у меня в задней комнате оборудована лежанка на тюках. Я на ней люблю вздремнуть после обеда. Так там места на троих более чем достаточно.
Я окинул взглядом мою красавицу, потом раскрасневшуюся от удовольствия продавщицу, даму лет сорока, но с ее замечательной фигурой выглядящую лет на тридцать от силы, и сделал шаг в сторону чуть приоткрытых занавесок, отделяющих ту вожделенную заднюю комнату. Меня спасло только то, что я встретился лбом с центральным столбом шатра и от удара хоть немного пришел в себя.
— Что со мной? — буркнул я, тряся башкой и пытаясь прийти в себя.
— Что, что! — ответил я сам себе. — Эта маленькая дурочка рассматривает какую-то кружевную тряпку и не понимает, похоже, что сейчас ее потащат насиловать на тюках с одеждой ее спутник с еще час назад незнакомой ей дамой.
— Ну да! Она же раз по десять спросила и меня, и продавщицу «Ну как сидит?», примеряя эти тряпки. Вот два человека и превратились в идиотов.
— Правильно! Она спросила, что является разновидностью просьбы, много раз. И, похоже, теперь, когда она уже не подросток, этого достаточно, чтобы реально свести с ума!
— Ну теперь ты понимаешь, что она имела в виду, под третьим свойством своего умения? Она спрашивала много раз, и вопросы были совсем простые, типа «Ну как вам?». А ведь это по сути просьба ответить и отвесить ей очередной комплимент. А так как комплимент в этом состоянии для нас за радость, то ни у кого не возникло даже мысли противодействовать ее колдовскому обаянию. Так что мы оба были рады и испытывали счастье в два горла орать: «О! Богини должны тебе завидовать!». Вот и напитались проклятием так, что уже и мозги прощально помахали нам ручкой, и не потребовалось никаких недель, что надо отметить. Полчаса. Моей любимой ведьме надо полчаса, чтобы свести с ума!
Наговорившись с самим собой, я с трудом отодрал от моей любимой продавщицу, смотревшую затуманенным взглядом, и как можно строже рыкнул:
— Нам надо идти! Отсчитайте нам, пожалуйста, сдачу.
Аниса разочарованно положила изучаемую ей тряпочку и с удивлением посмотрела на меня и на продавщицу, которая, мурлыкая как большая кошка, повисла уже на мне и откровенно прижималась заманчивым телом. Но в глазах Анисы мелькнуло понимание и она твердым и благожелательным тоном по сути повторила мое распоряжение:
— Извините, уважаемая, нам действительно пора. Так что дайте сдачу и упакуйте сумку с запасным… бельем. Да мы, пожалуй, пойдем.
 
Только тогда дама отлипла от меня и стала быстро упаковывать небольшую сумку, а потом и подала мне увесистый мешочек золотых. И вдруг неожиданно и очень разумно сказала:
— Вижу, что Милорд Вождь Варваров хочет спрятать свою Очаровательную Невесту под личиной мальчика. Но это бесполезно, скажу я вам со своего жизненного опыта. Такую красоту не замаскировать, кроме как… Вот смотрите, у меня есть пять плащей. И два из них на вас очень замечательно подойдут! И всего-то сто тридцать золотых.
Дама достала из дальнего мешка несколько плащей из хорошего шелка, но на толстой подкладке. И что интересно, на капюшоне каждого была укреплена плотная сетка, полностью прикрывающее лицо.
— Это плащи последовательниц Богини Свободных Женщин, чей культ стал очень популярен в последние годы. Ну вы понимаете? Некоторые девушки не хотят выходить замуж за выбранного им родителями жениха, а некоторые и не могут из-за откровенно страшной внешности. А под этим плащом не видно фигуры. И эти накидки на лицо никто не поднимает. Ну почти. Разве что стражники по долгу службы, и то неохотно. У нас вот был случай, один так заставил последовательницу Свободных поднять сетку, и стал активным импотентом. Друзья предлагали ему скинуться на мага, но он только пьет, плачет и всех посылает к чертям.
Дама выбрала два красивых плаща и протянула нам:
— Тут приходили на днях пять последовательниц Свободных. И они были не из тех, которые бегут от ненавистного жениха. На их лица не позарился бы даже последний батрак. Но потом они встретили важного купца с дальнего запада, и он всех их взял замуж. И они с радостью согласились, а плащи продали мне.
— Всех пятерых? — удивленно спросил я.
— У них многоженство. А красивых женщин, похоже, маловато. У нас даже ходят страшные слухи про коз. Они-то говорят, что хотят купить Челизию, но люди же понимают, зачем горячим западным мужчинам козы!
— Челизию? — вспомнил недавно упомянутое имя я. — Это же богиня, если я не ошибаюсь. Причем тут козы?
Дама посмотрела на меня с огромным интересом:
— Я правильно понимаю, что вы не слышали ни о Первой Красавице нашего мира, ни о козах? Черт! Как я завидую вашей невесте! Вы настоящий варвар! Может вам потребуется служанка? Ну там постели заправлять… Да хоть трупы в простынях под мост спускать! Я на все согласна! Я ваша навечно!
А потом она заметила мой непонимающий взгляд и слегка пришла в себя:
— Поверьте женщине, эти плащи отличная маскировка, — с энтузиазмом сказала дама.
— Ладно, заверните два, — натянуто усмехнулся я.
Почему-то мне показалось, что если Аниса ну никак не сможет замаскироваться под мальчика, то я уж точно смогу изобразить из себя страшную девушку. Главное не забывать щетину сбривать, на случай если какой-то особо смелый стражник потребует приподнять вуаль. Но мы же теперь в цивилизованных землях, и я куплю себе, наконец, нормальную бритву. И забуду о том топоре, на котором оказалась самая пригодная для тонкой заточки сталь.
Когда мы вышли, Аниса меня ошарашила:
— Я прощаю тебя! — важно заявила пигалица, щеголяя в брючном, но вполне приличном после исчезновения колдовского очарования костюме.
— Прощаешь? — тупо спросил я.
— Ну ты так тискал эту женщину…
— Я тискал? Да ты что, не поняла, что ты там устроила?
Аниса тяжело вздохнула:
— Да поняла я, не совсем дура… Просто это формула такая. Если Леди застает мужа, тискающего служанку, то положено так сказать.
— А если муж застает Леди, тискаемую конюхом? — тупо спросил я.
— Тут уже сложнее. Конюха на виселицу, Леди в монастырь. Муж с радостным визгом ныряет в облака порока, которые, надо заметить, и так ему не возбраняются.
— Черт! Ладно! Но я спросил о другом. Ты правда не поняла, что за какие-то полчаса свела нас с ума?
— Ну немного расслабилась… Так хочется иногда померить эти тряпочки… Но ты хоть теперь понял, что именно для меня значит это проклятие? В лавки с мужчинами-продавцами я вообще не захожу… Там где женщины, я просто отдаю первый и последний приказ принести что мне надо. А сегодня я расслабилась, веря в тебя! Это такая сказка, нормально померить вещи, пусть и на крестьянской ярмарке. И ты меня, как уже стало привычным, спас. Ты умеешь противостоять моему проклятью. Надеюсь ты не считаешь, что я пыталась тебя околдовать? Ведь не было ничего! Просто обычные вопросы.