Совершенный: пробуждение (СИ)
— Шестым? — слегка удивленно переспросил начальник, возвращаясь к информации на мониторе и внимательнее читая там что-то. Ведь шестой уровень — это уже серьезно, всего восемь уровней допуска, а значит этот парень не прост. — Так он же проходил по программе подготовки операторов дроидов нового формата, в его досье это четко прописано.
— Нет, это не то. Я узнавал, тех кто прошел, закрывают максимум четвертым, а тут аж целый шестой.
— Я понял, что ты хочешь от меня?
— Сделай запрос от своего имени, у меня только пятый уровень допуска, а у тебя должен быть повыше, ты же как никак начальник нашего центра.
Откинувшись в кресле, мужчина крепко задумался. И совсем не о том, что подчиненный обращается к нему на «ты», здесь это было в целом в пределах нормы, если не официальные мероприятия. Он задумался, что может не стоит ему лезть во всю эту историю. Если парня закрыли таким уровнем допуска, то это не спроста и интерес к нему может аукнуться совсем нехорошими последствиями как лично для него, так и возможно для центра в целом.
— Зачем тебе это?
— Ну как? — откровенно удивился и растерялся ученый. — Это же нонсенс, я должен узнать, что с ним делали! Его нейросеть это что-то чем-то! А его темпы восстановления? Да такие есть только у специальных модификантов высокого уровня изменения, а этот по виду обычный парень!
— А зачем?
— Э-э-э...
— Тебе какая задача стоит? Поставить парня на ноги. Все, тебе не нужно узнавать, что с ним и почему. Просто... поставь... его... на ноги. — произнес главный в этом кабинете, под конец разделяя слова большими паузами чтобы до подчиненного дошел весь смысл сказанного.
— Это значит нет?
— Нет, свободен. И не вздумай ковыряться в парне больше чем нужно для его выздоровления!
Из кабинета ученый буквально выбежал, напоследок раздраженно хлопнув дверью и пылая праведным гневом. Как же, тут такое, а начальство отказывается помочь и ведь от него не требуется ничего особенного, просто сделать запрос от своего имени! Может сейчас в их лаборатории лежит прорыв в науке, который почему-то никто до сих пор официально не осветил?
Быстро идя по коридорам, ученый даже не задумывался, что кто-то же сделал это с парнем и вполне возможно сенсации не получился. Нет, он был полностью погружен в построение различных теорий и планов обследований.
Начальство же в это время сидело по-прежнему в своем кресле и смотрело вслед выбежавшему ученому и думало, что пора все же избавляться от этого индивида и что в этот раз последствия могут оказаться слишком серьезными, ведь по поводу этого парня уже интересовались военные. И если в начале он не придал этому особого значения, подумаешь интересовались, тогда он это списал на то что он оператор, то вот сейчас...
Приняв решение, начальник быстро набрал номер на телефоне.
— Асов Сергей, на особый контроль. Следите за Словицким, его похоже опять понесло.
— Принято. — донеслось в ответ из динамика телефона.
*****
Вокруг абсолютная темнота. Тела не чувствую. Я умер? Нет, сомневаюсь, раз снова нахожусь в этом состоянии то скорее всего все же жив, слишком знакомо мне это все. Что я помню последнее? Помню падающего меха и то как закатился в подвал, где на меня затем и рухнул потолок.
Ну-у, буду надеяться, что не лежу все еще там, а меня нашли и вытащили. Все же после того как мех обезвредят должны же были приступить к разборам завалов и поиску выживших? А его должны были по любому обезвредить. Самое сложное я сделал — лишил его энергии, пусть возможно только на время, оставалось лишь добить уже и так лежащего и неслабо поврежденного противника. Еще надеюсь что то, что осталось от меня можно восстановить, главное только снова не попасть к каким-нибудь ученым. Пусть будет обычная больница и реанимация, а?
Понимаю, что начинаю как-то растворяться в этой темноте, думать становится все сложнее и сложнее. Похоже мне ввели дозу каких-то препаратов. Не сопротивляюсь, только пытаюсь напоследок перед тем как отрубиться позвать Арти, но в ответ тишина. Надеюсь все же не умер.
Придя в сознание, если так можно назвать осознание себя во все той же темноте, понимаю, что что-то изменилось. Пусть слабо уловимо, но изменилось. Пробую поймать отголоски тела или вообще хоть какие-то ощущения, но ничего.
— Арти? — обращаюсь к нейросети.
— Сергей? Ты здесь? — раздался в ответ такой приятный и уже родной голос.
Стоп, а почему все как-то неуверенно прозвучало и будто издалека?
— Да, я здесь. Что случилось, почему ты так спрашиваешь?
— Я не фиксирую тебя. — прозвучал слабо понятный ответ.
— Чего?
— Почти все связи нейроинтерфейса были разрушены в результате сгенерированного электрического удара и последующей травмы головы. В данный момент я не могу определить, что ты в сознании.
— А как мы тогда сейчас общаемся?
— Я же сказала, что почти все, а не все. Вот через остатки нейроинтерфейса и общаемся. Сейчас активно занимаюсь восстановлением тела по новым стандартам с учетом внесенных модернизаций и восстанавливаю нейройнтерфейс. Работы по новым модификациям остановлены.
— А что там с моим телом?
— Сейчас уже не все так страшно, занимаюсь наращиванием мягких тканей. Восстановление скелета завершено, как и нервной системы. Металлическую руку пришлось уничтожить, использовав ее металл для восстановления тела. Вместо нее выращена новая из живой ткани.
— А что было в начале?
— У тебя была уничтожена нижняя половина тела, ее раздавило бетонной плитой, так же многочисленные переломы в оставшейся части, проломленный череп и сильнейшее сотрясение мозга.
Бр-р, как представил, сразу поплохело.
— А что с тобой?
— Кроме повреждений нейроинтерфейса, в результате которых нарушено наше взаимодействие и взаимодействие между некоторыми отдельными моими модулями, я осталась практически целой. Все последствия для мозга от сотрясения убраны. Осталось только восстановить нужные связи нейроинтерфейса.
— Сколько прошло времени?
— Четыре дня. Тебя нашли примерно в первые двенадцать часов после потери сознания, почти сразу же начали поступать питательные вещества.
— Ясно. Ты там говорила, что восстанавливаешь тело по новым стандартам, что ты имеешь ввиду?
— Восстановление происходит с учетом всех проведенных модификаций и дополнительно вношу ряд изменений.
— Каких?
— Например, чтобы в следующий раз последствия от электрического удара не были настолько катастрофическими. Так же, пока есть возможность, дополнительно усиливаю мышцы и кости.
— А откуда ресурсы?
— Поступают в неограниченных количествах из вне.
— Ты можешь узнать, что происходит вокруг?
— Пока что нет, нужно завершить восстановление нейроинтерфейса.
Замолкаю, не зная, что у нее еще спросить. А поговорить хочется, потому что оставаться в одиночестве посреди этой темноты совершенно неохота. Где-то на границе сознания упорно мелькает какая-то мысль, не дающая покоя.
— Ты можешь предположить где мы находимся?
— Недостаточно данных. Могу только отметить, что в тело поступает питательный раствор в требуемых объемах. Логичным вариантом будет, учитывая общее состояние тела — что тебя поместили в реанимационную капсулу или регенерационную капсулу.
— Если я в капсуле, то такое быстрое восстановление слишком подозрительно. Оно в любом случае вызовет вопросы если за мной кто-то наблюдает.
— Я действую исходя из установок, по которым я должна восстановить тебя в максимально возможно кратчайшие сроки. Ты был без сознания и никаких команд на этот счет не отдавал.
Это да, а теперь уже поздно что-то менять, если все так как думаю, то засветился по полной. И что делать? Просить Арти еще больше ускориться или наоборот не спешить меня возвращать полностью в нормальное состояние и воспользоваться тем что меня пока что не пытаются убить и есть неограниченные питательные вещества? Кстати...