Эксперимент S
До этого у Пенни было не меньше дюжины парней, с которыми она обжималась и целовалась, но до полового акта ни разу не доходило. Она не сказала об этом мистеру Чо – а тот и не спрашивал – и получила от секса огромное удовольствие. Когда он ушел, сказав, что идти к метро надо порознь, она осталась в номере, залезла в ванну на двоих и побаловалась с секс-игрушками, что лежали на полке над панелью телевизора.
С мистером Чо они встречались еще шесть раз, а потом учебный год закончился, и Пенни переехала в Калифорнию, в Беркли, – учиться в Калифорнийском университете.
Да, у нее был опыт общения со взрослым мужчиной, но Пенни не смогла набраться смелости и завязать флирт с доктором Уоллисом в день, когда впервые вошла в его кабинет осенью две тысячи пятнадцатого. Она всего месяц назад перебралась в США, где все было новым и слегка пугающим, и чувствовала себя далеко не столь уверенно, как в Южной Корее. К тому же доктор Уоллис не какой-то школьный учитель, а профессор одного из самых престижных университетов страны. Видный мужчина, щеголеватый, уверенный в себе, – куда до него мистеру Чо! Такой видный мужчина – наверняка от женщин отбоя нет.
Впрочем, Пенни не сдавалась и регулярно навещала его в приемные часы все три года, каждый раз говоря себе, что сегодня пригласит его на свидание, но духу так и не хватило. Он был очень популярен, то у него сидели коллеги, то у дверей толпились студенты… пару раз она заставала его одного, но подходящий момент так и не представился.
И вот в прошлом месяце на своих занятиях по сну и сновидениям доктор Уоллис объявил, что в летние каникулы будет проводить на кампусе эксперимент и ему нужны два ассистента. Пенни сразу же вызвалась и, к ее полному восторгу, была выбрана. Она могла дословно пересказать телефонный разговор с доктором Уоллисом, завершившийся словами: «Если тебе это интересно, Пенни, с удовольствием возьму тебя в команду».
На следующий день доктор Уоллис пригласил Пенни и ботаника-индуса Гуру Рампала на пиццу и пиво, чтобы познакомиться поближе. Пенни, общаясь с профессором, изо всех сил старалась держаться профессионально, хотя ее либидо пылало. Она понимала, что сейчас не время и не место, чтобы к нему подкатываться, однако после нескольких бокалов пива забыла о сдержанности, стала флиртовать – без особого успеха. В общем, позволила себе лишнее, а доктор Уоллис не проявил интереса к ее пассам. На следующее утро она проснулась с мыслью: сейчас он позвонит и скажет, что нашел ей замену. Но Уоллис не позвонил.
И вот я здесь, думала она. Мы вдвоем, вместе идем в Толман-холл.
Повторять ошибку Пенни не собиралась. Никаких наездов, бросаться ему на шею она не будет. Пусть отношения с доктором Уоллисом развиваются органично, у нее есть три недели, чтобы его завоевать.
Пенни не сомневалась – она его завоюет.
* * *Кампус Калифорнийского университета в Беркли, основанного почти сто пятьдесят лет назад, представлял собой мозаику классических и современных зданий, выстроившихся вдоль симметричных проспектов и извилистых дорожек.
Толман-холл, можно сказать, был в этом выводке гадким утенком.
Его построили в середине двадцатого века, в период расцвета брутализма – открытый бетон и резкие геометрические формы на протяжении десятилетий вызывали как похвалу, так и критику. Кафедра психологии занимала это здание с 1963 года, но в этом году переехала в западную часть Беркли. Толман-холл признали сейсмически небезопасным, наметили под снос и закрыли.
Таким образом, он идеально подходил для проведения эксперимента S.
– Вот и пришли, – сказал доктор Уоллис, глядя на обреченное здание.
– Знаете, – сообщила Пенни, – когда объявили, что его собираются сносить, фотки стали вирусными в интернете.
– Вилусными? – поддразнил он.
– Вирусными. Извините, профессор, мне еще надо поработать над произношением.
Уоллис кивнул.
– Неудивительно. Это здание или любят, или ненавидят. Лично у меня смешанные чувства. Оно пятьдесят лет служило нам верой и правдой. Но характер нашей работы здорово поменялся, и Толман-холл уже отстал от жизни, верно?
– От него веет жутью. Особенно сейчас, когда нет ни дверей, ни окон. Будто монстр, хочет нас сожрать.
– У вас фантазия бьет ключом, Пенни. А вот и Гуру.
* * *Гуру Рампал прислонился к ближайшему дереву, скрестив ноги, и тыкал большим пальцем в телефон. Редеющие черные волосы, которые он зачесывал наверх, по моде середины прошлого века (возможно, чтобы скрыть лысину на макушке), темные, полусонные глаза (скрытые очками от солнца), кожа цвета кофе с молоком. Стройный, хотя и с легким животиком, который его футболка в обтяжку с персонажем из мультика только подчеркивала. Бежевые шорты аккуратно отглажены, белые кроссовки сверкают чистотой.
Он родился в деревушке недалеко от Дели и, как и Пенни Пак, приехал в Америку пару лет назад. Еще один счастливчик среди иностранных студентов, получивший полную академическую стипендию. Но, в отличие от Пенни, от западного образа жизни он оставался далек. Впрочем, если ему и не хватало социальных навыков, он с лихвой восполнял этот недостаток учебой. Гуру был одним из самых многообещающих студентов среди тех, кого доктор Уоллис имел удовольствие обучать, и его, несомненно, ждало блестящее будущее в любой области психологии, будь то наука, промышленность, здравоохранение или политика.
– Гуру! – позвала Пенни. Она всегда произносила его имя «Гулу», как город в Уганде.
Гуру поднял глаза от телефона.
– Привет!
Доктор Уоллис и Пенни подошли к дереву.
– Клевые очки, – заметила Пенни.
– Спасибо, детка.
Гуру снял очки и зацепил за воротник.
– Можно не называть меня деткой?
– Не нравится?
– Нет.
Гуру пожал плечами.
– Купил за десять долларов в хозяйственном магазине, – сказал он, четко чеканя слова. – Думаю, они добавляют мне крутизны. Вы как, согласны?
Уоллис хлопнул его по плечу.
– Станешь еще круче, Гуру, будем называть тебя Верхолазом.
– Верхолаз, – сказал он. – Мне нравится. Можете так называть меня уже сейчас.
– Эй, – показала Пенни, – это наши подопытные крысы?
– Или, – вставил Гуру, – как писал Джордж Бернард Шоу, морские свинки.
– Они самые. – Уоллис глянул на наручные часы. – Минута в минуту.
* * *Трое ученых смотрели, как к Толман-холлу, улыбаясь и махая руками, подходили путешественники из Австралии. Оба светловолосые, загорелые. На женщине, Шэрон Нэш, белая майка поверх бикини, обрезанные джинсовые шорты. Мужчина, Чед Картер, одет в футболку и шорты для серфинга. У обоих на ногах – заношенные шлепанцы. Они шли неторопливо, будто в свое удовольствие гуляли по парку.
«И почему говорят, что стереотипы обманчивы? – подумал Уоллис. – Особенно если речь идет о двадцатилетних австралийцах, приехавших в Калифорнию ловить волну».
В мае Уоллис поместил объявление в газете «Сан-Франциско кроникл»: нужны два человека для участия, как он это назвал, в программе по изучению сна в стационаре. К его удивлению, желающих оказалось несметное множество. Каждому потенциальному кандидату он по электронной почте отправил индивидуальный отборочный тест с критериями включения и исключения. Уоллис остановился на австралийцах по целому ряду причин: индекс массы тела в идеальном диапазоне, оба некурящие, не принимают лекарств, в анамнезе никаких заболеваний, аллергий или анафилактических реакций. Их ответы на вопросы указывали на то, что они относятся к типу личности B. Люди этого типа, как правило, более расслаблены, чем личности типа А, более терпимы к окружающим и более склонны к задумчивости, у них ниже уровень тревожности, а уровни воображения и креативности выше. Еще один плюс: австралийцы были друзьями, но не любовниками.
Короче, для эксперимента, в ходе которого два человека находятся в одной комнате три недели, о лучших кандидатах Уоллис не мог и мечтать.