Эксперимент S

Она запечатлела на его губах поцелуй.
– М-м-м, – промурлыкала она. – От тебя приятно пахнет. Люблю этот бальзам после бритья.
– От тебя тоже приятно пахнет, – сказал он. – Это не я купил тебе эти духи?
– Ты, конечно. Скучал?
– Я всегда по тебе скучаю.
Она надула губки.
– А вот и нет. Иначе ты бы меня не продинамил. Держи.
Она протянула ему шампанское.
– Какой у нас повод? – спросил он, разглядывая этикетку.
  
– Он еще спрашивает! – Она игриво толкнула его в грудь. – Первый день твоего великого тайного эксперимента, о котором ты ничего мне не сказал!
– Вроде на дне рождения я обмолвился…
– Именно что обмолвился, мистер Молчун. А я тебя слушаю – хочешь, верь, хочешь, нет. Для меня эти так называемые отношения не просто секс.
Уоллис провел Бренди на кухню. Наполнил шампанским два бокала, разложил на гранитной поверхности красный виноград, крекеры и козий сыр.
– За эксперимент S, – он поднял бокал.
Бренди чокнулась с ним.
– Надеюсь, ни тебя, ни меня не сморит раньше времени.
– Ни в коем случае. – Он сделал глоток. Пузырящаяся жидкость отдавала фруктовым ароматом и свежестью.
– Ну, рассказывай, – сказала она. – Прячешь под матрасом горошину, чтобы найти свою идеальную принцессу?
– Я изучаю последствия недосыпа, – просто объявил он.
Она внимательно посмотрела на него.
– И все? Больше ничего не хочешь рассказать?
– Да ничего особенного…
– Перестань, Рой! На дне рождения из тебя тоже ничего нельзя было вытянуть! В чем великая тайна?
– Никакой великой тайны нет. Я наблюдаю за поведением двух участников эксперимента, которым не позволено спать. – Он пожал плечами. – С помощью специального газа…
– Вот это уже ягодки! Что за газ?
– Заменитель амфетамина, из класса амфетаминовых.
– Разве амфетамин можно вдыхать?
– Этот метод предпочтительнее таблеток, потому что так свою дозу не пропустишь, а газ поступает прямо в легкие, ограничивая системную абсорбцию и побочные явления. Пока мои клинические тесты показали, что воздействие на центральную нервную систему равно нулю.
– Нулю? Но побочные явления есть всегда.
Он покачал головой.
– Даже если давать большую дозу, этот газ не влияет на клетки головного мозга. Пока я, конечно, проводил тесты только на животных. Но представь, Бренди, если испытания на людях окажутся успешными…
– По стране будут бродить армии торчков…
Он снова покачал головой.
– В отличие от метамфетаминов, этот газ не влияет на такие нейромедиаторы, как серотонин или допамин. Никакой лихорадки или эйфории он не вызывает. Ничего не добавляет и не забирает. Волнение, депрессия, паранойя, психоз – ничего такого. Ты просто… не спишь.
– И сколько… о каком времени идет речь?
– О днях. – Он пожал плечами. – Неделях.
На лице Бренди отразилось изумление.
– Что за сказки, Рой.
– Пока вдыхаешь этот газ, заснуть не можешь. Вот тебе объяснение, проще некуда.
– Но человек должен спать. Я, ты, кто угодно. Мы не можем не спать.
Доктор Уоллис улыбнулся.
– Эту гипотезу, Бренди, я и надеюсь развенчать в течение следующих трех недель.
* * *
Более или менее удовлетворив любопытство Бренди, он свел разговор на нет и повел ее в спальню. Их секс всегда был шумным, изобретательным и немного опасным.
Посадив ее на кровать, Уоллис стащил через голову красное платье и начал осыпать ее пупок поцелуями. Она запустила пальцы ему в волосы и прижалась к нему бедрами. Он обвил руками ее спину и расстегнул лифчик…
Раздался стук в дверь.
Уоллис выпрямился – кто бы это мог быть?
– Кого-то ждешь? – спросила Бренди, шаловливо улыбаясь.
Он покачал головой.
– Я сейчас.
Уоллис пересек свой пентхаус, на ходу застегивая рубашку.
Кого принесла нелегкая в такое время?
Он остановился у двери. Глазка не было. Он хотел установить камеру, но так и не собрался.
– Кто там? – спросил он.
– Рой? Это Брук.
Черт! Откуда она взялась?
Они договорились о встрече неделю назад, но у него это начисто вылетело из головы.
Не держать же ее за порогом! Он открыл дверь и встретил ее широчайшей улыбкой. Она улыбнулась в ответ.
– Привет!
– Привет!
Внешне Брук Фоксли была полной противоположностью Бренди Кларксон. Черные волосы, короткая прямая челка, в темных глазах – уклончивая скрытность, кожа белая, будто никогда не видела солнца. Несмотря на отсутствие соблазнительных форм, какими могла похвастать Бренди, ее гибкая фигура была не менее женственной, а в тот вечер, в шелковой блузке, тесных джинсах, открытых туфлях на каблуках и с вышитой сумочкой-клатчем, выглядела она просто убойно.
По характеру Брук и Бренди тоже находились на противоположных краях спектра. Брук наблюдательная, спокойная, сдержанная. Не из тех, кто сразу бросается в глаза, но каким-то образом с каждой новой встречей она становилась все прекраснее.
Бренди наоборот – огонь и флирт. Она выставляла свою сексуальность напоказ, использовала ее в своих целях. Когда доктор Уоллис куда-то с ней выходил, ему приходилось делить ее с ее телефоном. Она уверяла, что все эти звонки и сообщения – по работе, но откуда он мог знать? А когда телефон умолкал, она рассказывала ему о какой-нибудь знаменитости из Силиконовой долины, которую встретила на банкете, на яхте или другой пышной тусовке. Ее жизнь была сплошным гламуром, нарциссизмом, буйством… и пустотой. Она была чужой в мире, в который изо всех сил хотела пробиться, изо всех сил делала вид, что находится в нужном месте и в нужное время, что в ее жизни вот-вот произойдет «великий прорыв», изо всех сил тщилась взлететь по ступеням социальной иерархии, нимало не заботясь о нравственности, не проявляя ни малейшего сочувствия к другим людям, которые тоже хотят быть счастливы.
А разве сам Уоллис не такой?
– Я тебе звонила. – Она неуверенно улыбнулась. – Но у тебя отключен телефон.
– Наверное, батарейка села. Весь день едва дышала.
Он оставался в дверном проеме, отчаянно ища выход из ловушки, в которой оказался.
Почуяв неладное, Брук стрельнула глазами в комнату.
– Надеюсь, не помешала?
– Нет, конечно, – сказал он. – На самом деле…
Последовала красноречивая тишина.
– Ясно, извини, – сказала Брук. – Не надо было без звонка… Но мы договорились на сегодня, еще на прошлой неделе. Ты хотел отпраздновать начало эксперимента…
– Да, хотел… и хочу его отпраздновать… с тобой. – Он пытался подобрать нужные слова. – Просто так закрутился, что про нашу договоренность совсем забыл…
– Что здесь творится?
При звуке голоса Бренди Уоллису стало нехорошо. Он обернулся: она шла через комнату в прозрачном кружевном белье.
– О-о! – Брук встретилась с Уоллисом глазами и тут же опустила их. Но этого короткого взгляда было достаточно, чтобы понять: сердце ее разбито. Его сердце тоже затрепетало в груди. – Спокойной ночи! – пробормотала она и пошла вниз по лестнице.
– Брук! – окликнул он ее.
Но она не остановилась. Он хотел позвать ее снова, но осекся. Зачем? Она не вернется, а хоть и вернется – о чем говорить, когда в гостиной стоит полуголая Бренди?
Бренди.
Надо же так вляпаться!
Уоллис вошел в квартиру, закрыл дверь и излил свой гнев на подругу, с которой был не прочь изредка перепихнуться. Та стояла у кухонной стойки, потягивая из бокала шампанское.
– Какого хрена ты это сделала? – взъярился он.
– Она могла бы остаться, – заметила Бренди. – Любовь втроем, такого у меня да-авно не было.
Она держалась как ни в чем не бывало и не повышала голоса, но Уоллис почувствовал, что женщина в бешенстве, и понял, что не единственный, у кого есть повод для раздражения.
  
Он вздохнул.
– Почему не осталась в спальне? Я бы ее выпроводил.
– Хотелось посмотреть, с кем ты нынче трахаешься.
– Господи.
Он покачал головой. Подошел к бару, плеснул в стакан на два пальца рому и одним махом опорожнил.