Связанные по Жизни (СИ)
То, что началось резко, решительно и для одного из нас внезапно, постепенно перерастало в нечто нежное, чувственное, свежее. Опасаясь, что Вася ускользнёт от меня, провел рукой по спине, шее и обнял голову. Начал игру, то прикусывая губу, то скользя, дразня языком, то замирая в ожидании ответа. И она отвечала без стеснения и притворного стыда. И вот тогда я понял: она — моя. Самое поразительное было не то, что я желал её, а то, что и она хочет большего. Я это отчетливо чувствовал всем телом. Я чувствовал её взгляд на себе, когда уходил одеваться. В комнату свою летел, чтобы скорее вернуться.
За столом еле сдерживался. А когда появился Жека, вообще готов был взорваться. Соперник на территории. И взорвался, стоило только Але ответить за меня. В тот момент я был готов придушить излишне догадливую и болтливую нечисть, если бы это только было возможно.
Замедляю шаг, когда, напротив, подмывает со всех ног нестись. Остановился у двери в комнату Васи. Набрал в грудь воздуха, вспоминая взгляд Васи за столом. Сжимаю кулаки от досады, что я стал причиной её обиды. Из него исчезли теплота, нежность и озорство, их сменил холод и отстраненность. Я мог бы тогда догнать её, но решил дать ей время. Не давить. Пусть с отцом посидит, успокоится. Не успокоилась.
Открываю дверь, рассматриваю клубочек шерсти на кровати. Сердце тотчас загоняется. Топит на максимум, усердно толкая по натянутым венам кипящую кровь.
— Чего стоишь? — хрипит Вася, и её голос срывается, переходя на всхлип. — Заходи, раз пришёл.
Плачет. Внутри меня бунтуют какие-то эмоции. Вибрирующей и горячей волной устремляются наружу. Врезаются в силовое ограждение и резонируют огненными спазмами по всему телу. Шагаю в полумрак.
— Вась… — присаживаюсь на краешек кровати, и она вздрагивает. — Прости.
Шмыгает носом, стирая слезу лапой. А мне буквально физически необходимо услышать от неё хоть что-нибудь. Хоть какую-нибудь едкую реплику, непонятную фразу. Как она умеет. Почему-то это было для меня очень важно. Но Вася безмолвствовала, источая холод, в котором мне чудилось презрение.
— Почему ты молчишь? — шепчу я.
— Извини, я забыла тебя поблагодарить за то, что мы остались живы… — сухо и как-то отстранённо проговаривает она.
— Я не об этом. — прерываю её, потому что хочу, чтоб она выдала мне эмоцию, хоть какую-нибудь, но не этот сухой тон.
Поднимает свою мордашку и смотрит на меня, не моргая своими огромными синими глазами. Сейчас, в полумраке, они чуть светятся завораживая. Кончик уха дергается, и она словно отмирает:
— Если ты о способе, то немаленькая, понимаю: на войне все средства хороши, если грозит опасность жизни, использовать любые приемы, чтобы спастись…
Эти её слова… Пережимают все нервные узлы. До дьявольского, твою ж…, замыкания. Её злость и какое-то равнодушие странным образом сворачивают мне душу. Чувствую, что тоже завожусь. Не знаю, обоснованно или нет… Срывает все заслонки.
— Бездна, как же с тобой сложно! — выдержка мне изменила, и я ударил ладонью по кровати. От чего Вася подскочила ощетинившись. — Я не умею играть в эти игры, Вася! Не умею красиво говорить…
— Ден, я тоже не умею играть. — она перепрыгнула с кровати на стол, где уселась с важным видом. — Но я хорошая ученица и быстро учусь. Теперь я знаю, как можно быстро восстановить резерв. Очень удобно, надо сказать. И местами приятно. А это со всеми так работает?
— Только с оборотнями. — ответил не задумываясь.
— Поэтому ты встречаешься с Таей? — спокойно спросила она. Сверкая глазами, голову на бок склонила.
— Встречался. — выталкиваю уверенно и твердо. Задевает с немыслимой силой. — Да. Она хоть и вспыльчивая, но с ней легко…
— Почему расстались? — прервала, не дослушав.
— Она думает, что ты моя… — хриплю в ответ. Отворачиваясь, прочищаю горло. Застревают в груди её слова.
— Ну, так объясни, что она все неправильно поняла.
— Не могу. — Протолкнуть не могу.
— Что тебе мешает?
— Ты. — Поджигают они какую-то чувствительную точку.
— Оу… — она опустила голову, лапой хвост свой придавила и глухо проговорила: — Ты же понимаешь, что я не виновата? Ну, ты не переживай, я найду способ разорвать привязку…
— Ва-ся… — предупреждающие рыкнул. Быстро ползёт эта боль по всей груди, а Вася тарахтит так же уперто:
— На это время, я попрошу у Александра Аркадьевича отдельную комнату, чтобы не мешаться…
— Вася… — давлю интонациями, не могу сходу заглушить.
— Подчиненная нечисть у тебя уже есть, я тебе больше буду не нужна…
— Вася! — моему терпению пришёл конец. Я ведь не железный. — Я изо всех сил стараюсь не переходить границ! Держу себя в руках как могу, а ты… ты нарываешься и провоцируешь. — тяжело вздохнул и продолжил: — Давай договоримся: пока не разберёмся с привязкой, мы забываем о том, что между нами произошло. Я хочу… кхм-кхм… хочу быть уверенным, что все эти чувства настоящие, а не ошибка в заклинании. Хорошо?
Якобы спокойно спрашиваю, а сам с силой закусываю губу, и дышать перестаю, ожидая ответа. В напряженной спине один из заклинивших позвонков до скрипа хрустит.
— Хорошо.
Срываюсь, вопреки всем установкам, шагаю к ней. Нависаю. Единственное, прикасаться боюсь.
— Всё остается по-старому. — хриплю на пониженных.
— По-старому не получится, — пытается звучать строго, но у неё это слабо получается. — Я не бесчувственная нечисть, Ден. И не подчиненная, чтобы слушаться. Я будущая студентка академии. Мне полагается отдельная комната…
— Нет. — рублю не дослушав и выталкиваю без каких-либо пауз: — У меня зачеты, я не могу отвлекаться и думать: где ты и с кем ты. Не съел ли тебя кто…
— Придётся привыкать. — отсекает. Понимаю. Всё я понимаю. Но не могу её отпустить.
— Давай после экзаменов об этом поговорим, — отзываюсь мрачно.
— Хорошо. Ты сдаешь экзамены, я ищу, как снять привязку, — щурится, безумно сверкая глазами. — Но тогда, мне нужна отдельная кровать.
— Вторая кровать будет странно выглядеть в комнате, где живёт один парень… — искренне забавляюсь я, и меня, прям, распирает от удовольствия.
— Диван. — парирует она. — Даже на кресло согласна, но только на широкое и мягкое.
— Когда-то ты была согласна и на подушку. — Так и тянет улыбнуться.
— Расту. — выпрямилась, лапки хвостом окутала, как статуэтка. — Запросы растут.
— Это всё?
Вася в ответ лишь важно кивает. Закусываю угол губ, чтобы сдержать ухмылку. Хватит того, что взглядом выдаю.
— Спокойной ночи, пушистик. — Не могу удержаться, потрепал её по голове.
Возмущённый вздох — последняя реакция, которой я удостаиваюсь, прежде чем скрыться за дверью. Уже лёжа в кровати, думаю, что я либо превращаюсь в скотину, либо реально слетаю с катушек. Надеюсь, что это настоящее. Пусть будет настоящим. Я привыкаю к ней в своей жизни. Я готов поменять свои планы ради неё. Лишь бы всё это было по-настоящему.
***** *** *****
Вася научилась перемещаться на короткие дистанции. По другому объяснить её постоянное отсутствие я не могу. Первые два дня пытался её выловить, на третий просто активировал привязку и следил за её перемещениями. Успокаивало только то, что ночевала она в своём кресле, которое без труда и уговоров, нам подогнал отец. С каждым днём становилось всё тяжелее. Я старался держать себя в руках и не трогать её. Но усложнившиеся занятия в связи с зачетной неделей изматывали на столько, что пару раз я всё же перетаскивал пушистое тело к себе под бок. А на утро её не находил. Линорм не шёл на контакт. И если бы не кристалл, исправно светящийся и подтверждающий принадлежность нечисти к высшим, его можно было бы принять за совершенно обычного хищника. Неделя подходила к концу, а он молчал. И Вася молчала. Это всё выводит из себя. Нехорошо. Для всех. Наматываю аппетит. С нетерпением жду обеда, потому что Вася его не пропускает и всегда появляется в столовой.