Случайные знакомые

Наконец вспыхнул зеленый свет. Автомобиль Джона рванулся вперед и помчался в плотном потоке разноцветных машин. И так до следующего перекрестка...
Мрачное настроение Джона усугубляли низкие дождевые тучи, нависшие над городом. Несколько крупных капель расплющились на лобовом стекле. Ломаксу иногда начинало казаться, что он приносит окружающим неудачи и неприятности. Может быть, его когда-то прокляли? Но не хотелось верить в злой рок, витающий над его жизнью. Он отлично понимал, что каждый человек рано или поздно расплачивается за зло, причиненное другим. Но случается, что происходящее выходит из-под контроля. Однако и тогда многое можно предотвратить. Например, влечение к Сильвии Найт.
Вспомнив ее, он крепче вцепился в руль. При одной мысли об этой женщине у него внутри все переворачивалось. Он виделся с ней не более двух-трех раз в год. Однако и столь редких встреч оказывалось более чем достаточно, чтобы с трудом управлять чувствами, готовыми вот-вот вырваться из-под контроля. Вот уже много лет Джон Ломакс засыпает и просыпается с мыслью о Сильвии Найт. Забыть ее он не может. Но, к сожалению, не может стать частью ее жизни.
Джон, не без основания, мог считать себя кузнецом своей судьбы. Шесть лет прошло с тех пор, как его напарник был убит. Вычеркнуть из памяти такое событие невозможно. А тем более невозможно избавиться от чувства вины за случившееся. Это чувство не ослабевало, а усиливалось с годами. Вся остальная жизнь Джона Ломакса не имела ничего общего с его прошлым и смертью друга.
Возле здания «Найт Энтерпрайсез» у него было зарезервировано место для припарковки. Сегодня никто не умудрился втиснуть туда машину. Джон облегченно вздохнул и решил, что, вполне возможно, день будет не очень неприятным.
Однако надежда покинула его, как только он добрался до своего офиса, расположенного на верхнем этаже. В приемной не было его секретарши Олив. Если кто-то из персонала хворал, то это, как правило, не причиняло больших неудобств. Отсутствие Олив казалось настоящим бедствием. Джон окончательно понял, что день будет продолжаться в том же духе, как и начался. Олив могла смягчить любую катастрофу, распутать любой клубок.
Олив Бренг было пятьдесят пять лет. Она являлась его правой рукой, глазами, ушами, ходячей энциклопедией, компьютером и могла одна заменить целый кабинет сотрудников.
Она легко могла бы управиться с его работой. Зато он, даже если очень постарается, едва ли сможет выполнять ее обязанности. Она работала здесь с первого дня его службы. Вдвоем они уверенно держали бразды правления «Найт Энтерпрайсез». Для Джона была невыносимой мысль о том, чтобы проработать без Олив хотя бы один день.
Сегодня за столом его верной секретарши сидела растерянная женщина и, казалось, была готова выпрыгнуть из кожи от усердия. Хорошо известно, что Джона считали жестким человеком, не прощающим своим подчиненным глупостей и ошибок. Зато он справедлив и независим во взглядах и суждениях, крайне редко терпимо относится к дуракам. Однако если служащий того стоил, Джон не препятствовал ему воспользоваться еще одной возможностью, чтобы добиться признания и расположения.
Эта робкая женщина будет пока временной секретаршей. Но почему она сидит с таким видом, словно ее наняли для того, чтобы вымыть все комнаты зубной щеткой, а уж потом приступить к работе?
— Доброе утро, — поздоровался он как можно любезнее. — Вы сегодня замещаете миссис Бренг?
— Да, сэр, — женщина нервно сглотнула.
— Как Вас зовут?
— Эдна Поул, сэр.
— Проинструктировал ли Вас кто-нибудь о Ваших обязанностях? — поинтересовался он.
— Все, что Вы прикажете, мистер Ломакс.
— Хорошо. Я всю объясню, — пробормотал он, пытаясь скрыть раздражение и недовольство.
Олив устраивала тем, что ей ничего не надо было объяснять и растолковывать. Она всегда знала, что делать в данный момент. Олив была осведомлена обо всем лучше Джона. И всегда держалась на один шаг впереди него.
— Да, сэр, — сказала Эдна и моргнула, как неисправная лампочка. Джон вошел в кабинет, пригладил влажные от дождя волосы и закрыл за собой дверь. Он часто вспоминал, как попал в этот кабинет впервые.
 
В то время пространство между дверью и огромным письменным столом красного дерева застилал огромный восточный ковер. Стол казался непомерно длинным, словно приземистый спортивный автомобиль.
Первый раз вышагивая по этому кабинету, Джон чувствовал себя так, словно его ведут сквозь строй. И не предполагал, что ожидает его, когда он, наконец-то, доберется до стола.
За письменным столом сидел другой человек. Это был Кинг Найт. Он предоставил Джону возможность начать все сначала, когда тот решил, что его жизнь остановилась.
Джон шагнул по направлению к столу и замер от неожиданности. На ковре лежал предмет, который вовсе не должен здесь находиться. Он чуть не выронил кейс, когда понял, что это — ярко-розовая женская туфля с высоким каблуком. Он зажмурился и снова открыл глаза. Туфелька по-прежнему лежала, выделяясь на темно-зеленом фоне ковра непривычно ярким пятном. Джон поднял голову и увидел вторую туфлю. Она свисала с ноги женщины, свернувшейся калачиком на диване, обтянутом мягкой кожей. Женщина крепко спала, повернувшись лицом в спинке дивана.
Затаив дыхание, Джон рассматривал длинные стройные ноги, задержал внимание на мягком изгибе бедра. Он растерялся, руки слегка вздрагивали. Он так давно не видел эту восхитительную женщину, да еще столь близко. И продолжал смотреть на нее, не отрываясь и не веря своим глазам.
Блестящие черные волосы были собраны в пучок на затылке и перехвачены цветным шелковым шарфиком. Он снова закрыл глаза. Мало сказать, что Джон растерялся. Он был ошеломлен, ошарашен. Проведя ладонью по вспотевшему лбу, снова открыл глаза. Женщина не исчезла. Он не грезил, не спал, не вообразил себе невесть что. Женщина была живой, настоящей.
На диване в его кабинете крепко спала Сильвия Найт, дочь владельца компании. Женщина, которой Джон желал обладать с тех пор, как познакомился с ней.
Он прошел к письменному столу и поставил кейс на пол. Опершись спиной о стол, сложил руки на груди и стал пристально смотреть.
Ему захотелось убежать отсюда, исчезнуть из кабинета пока Сильвия не проснулась. Но он знал, что никуда не сбежит. Он слегка усмехнулся, когда понял, что для такого действия слишком запоздал. Ему надо было сбежать тогда, когда он встретил ее в первый раз. Сбежать из компании, сбежать из жизни Сильвин, сбежать из жизни ее отца.
Тогда ей исполнилось четырнадцать лет. Это было создание с длинными ногами, насмешливой улыбкой и энергией, которая била неуемным фонтаном. Он чувствовал себя рядом с той Сильвией дряхлым стариком, хотя ему исполнилось только двадцать шесть.
Сейчас ему тридцать девять. Он много старше и мудрее. И научился хорошо справляться со страстными желаниями своей плоти.
«Все-таки рыбка ловится на крючок, когда хочет быть пойманной», — подумал он цинично.
На Сильвии была ярко-розовая шелковая блузка, заправленная за ремень. Юбка цвета морской волны приподнялась выше колен. Пиджак в тон юбке и ярко-розовая сумочка лежала на другом конце дивана в ногах у Сильвии. Была ли она в обычном наряде или деловом костюме, Сильвия всегда демонстрировала свою приверженность к яркой цветной одежде.
Некоторое время Джон размышлял, стоит ли ее будить. И тут на столе зазвонил телефон. Девушка не проснулась, она даже не вздрогнула и не встрепенулась, продолжая все так же спокойно и размеренно дышать.
Джону стало немного не по себе. Почему она так крепко спит? Почему именно здесь? Воображение у него разыгралось. Может быть, она больна? Утомилась, пока ехала? Заболела в самолете? Или что-то угрожает ее жизни, и она решила спрятаться здесь?
Но он тут же усмехнулся. Ни одна из причин не устраивала его и не вязалась с внешним видом этой суперженщины. Тут что-то не так.
Он дотянулся до телефона, снял трубку и дал временной секретарше указания, прежде чем та успела вымолвить хоть слово.