Случайные знакомые

Сильвия не могла понять, почему он так настойчиво пытается что-то втолковать ей, рассказать, поведать, о чем говорил по телефону?
— Я не думаю, что мое присутствие опасно для тебя.
— Сильвия, прежде всего я должен извиниться за то, что не принял всерьез твои опасения. Мне хочется поговорить с тобой о другом. Только боюсь, ты сейчас не готова к такому разговору.
— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — проворчала она. — Если бы не пожар в отеле, ты ни за что не поверил мне до сих пор.
— Ты все еще сердишься на меня, верно? — нахмурился он.
Почему он так настойчиво приглашает ее к разговору?
Сильвия задумчиво посмотрела на него, подошла к дивану, села, подогнув под себя босые ноги, и старательно укрыла их длинными полами халата. Откинулась на спинку дивана и тихо сказала:
— Я больше злюсь на себя. Ошиблась, решив, что стоит тебе взмахнуть волшебной палочкой, и все мои печали вмиг растворятся в воздухе. Это я должна извиниться перед тобой за причиненное беспокойство.
Она внимательно осмотрела комнату. Снова посмотрела на Джона. Он ослабил узел галстука, словно тот мешал ему дышать. Она продолжала бичевать себя:
— Отвлекла тебя от дел, может быть, совершенно неотложных. Мало того, ввалилась в твой дом. Не подумала о том, что может случиться, когда решила ехать за помощью к тебе.
— Ответь мне на один вопрос, Сильвия. И пойми, ответ на него очень важен для меня. Почему ты поехала ко мне, а не к братьям, например? Почему?
— Потому что им трудно рассуждать объективно. Они слишком любят меня, слишком заботливы. Родственные чувства — плохой помощник во время расследования. Они поднимут на ноги полицию, наймут детективов, наделают много шума. Ты же подойдешь к этому делу беспристрастно. Ты служил в полиции, кое в чем разбираешься. Посоветуешь, что мне делать и как без лишнего шума найти виновника этих шуточек. Объяснишь, как можно предугадать и предупредить очередные сюрпризы.
Джон снова нахмурился. Ему не понравилось ее утверждение, что он будет беспристрастным, но не заботливым. Она совершенно не понимает, что он слишком озабочен ее безопасностью.
— Ты ответила расплывчато, Сильвия. Почему ты поехала ко мне? — снова спросил он. — Ты могла пойти в полицию, если не хотела беспокоить братьев. Тогда бы тебе не пришлось мучиться в дороге. Почему ты решила ехать ко мне?
Сильвия начала злиться, не понимая, чего он добивается. Она досадливо передернула плечами, всунула руки в рукава халата.
— Я уже говорила. Было слишком поздно, когда я решила удрать из дома. Не было времени все хорошенько взвесить. Чтобы заставить человека делать глупости, надо просто-напросто испугать его до смерти. А это так легко сделать, если он находится один в квартире ночью, когда все нормальные люди крепко спят.
— Почему ты приехала ко мне? — настаивал Джон на своем.
Сильвия спрыгнула с дивана и быстро направилась к окну. Купальный халат волочился за ней по полу, словно шлейф свадебного платья.
— Оставь, Джон. Прекрати меня допрашивать. Не придирайся. Теперь это не имеет никакого значения.
— Сильвия, я не придираюсь и не задаю пустых вопросов. Для меня это очень важно. Почему ты выбрала меня?
Она остановилась, резко повернулась к нему.
— Хорошо, — она вздохнула. — Потому что считаю тебя человеком, которому можно доверять. Непонятно, почему я уверена в твоей порядочности? Ты ясно давал понять, что терпеть меня не можешь. Но я чувствую, что рядом с тобой буду находиться в полной безопасности. Уверена в этом, как в собственном существовании.
— Твоя уверенность дала осечку, не так ли? Ты чуть не погибла в отеле.
— Но тебя не было со мной рядом, — она смущенно потерла лоб. — У меня всегда случаются какие-то неприятности из-за стремления быть независимой. А в результате я превращаюсь в большого ребенка, боящегося собственной тени.
— Ну, а что еще? По какой другой причине ты выбрала меня? Ты не хочешь, чтобы братья знали о твоих трудностях? Хочешь доказать, что самостоятельна и не нуждаешься ни в чьей опеке?
 
— Может быть, ты совершенно прав, — грустно сказала она. — Я — единственная дочь. К тому же — последыш. Всю жизнь должна была доказывать что-то окружающим. Да, братья помогут, но потом будут подсмеиваться при каждом удобном случае, поддразнивать. Они будут вести себя хуже, чем Кинг, который только и мечтает, чтобы выдать меня замуж. Мне не нужны их упреки в том, что женщине не обойтись без мужчины, какой бы самостоятельной она ни была. Наверное, я чересчур обидчива.
— Кстати, о Кинге. Он позвонил мне после твоего ухода. Он очень беспокоится. Расстроен тем, что ты не отвечаешь на его послания и звонки.
Сильвия озадаченно наморщила лоб.
— Я не получала никаких посланий. И на автоответчике не было никаких записей.
— Должно быть, проделки твоих злых духов.
— Что ты сказал Кингу?
Джон улыбнулся, заметив, как насторожилась Сильвия.
— Я сообщил ему, что ты была у меня в офисе.
— Надеюсь, воздержался от подробностей?
— Даже если бы я хотел что-то сообщить ему, у меня не было возможности. Он не дал мне вставить ни слова. У него, видимо, возникли свои соображения и предположения по поводу твоего пребывания здесь. Думаю, ты бы не слишком обрадовалась, услышав, что он мчится через Атлантику на «Кондоре». А он обязательно сорвался бы, узнав, что тебя посещают ночные гости.
Сильвия глубоко и облегченно вздохнула, но неожиданно помрачнела. До нее дошло, каким образом отец мог интерпретировать ее визит к Джону.
— Что же ты сказал ему?
— У меня не было возможности рассказать ему что-либо. Он сделал собственные умозаключения и сказал, что не будет волноваться. Ты со мной, и он совершенно спокоен.
— Узнаю Кинга, — пробормотала она, — заставил тебя почувствовать ответственность. Вот почему ты помчался в отель. Кинг попросил тебя позаботиться обо мне. Думает, что мы с тобой связаны каким-то образом. Тебе следовало просветить его на этот счет. И сообщить, что уделил мне не более десяти минут своего драгоценного времени, а потом отослал в Нью-Йорк.
Они молча смотрели друг на друга, пристально и напряженно. Неожиданно Джон попросил ее:
— Подойди ко мне.
— Зачем? — нахмурилась Сильвия.
— Ты проделала такой большой путь. Неужели трудно преодолеть еще несколько шагов?
Она медленно и настороженно подошла к нему, остановилась, глядя вызывающе и дерзко.
Он протянул руки, привлек девушку к себе и обнял. Она изумленно вскрикнула, но не отстранилась и не напряглась.
Джон наклонился и прикоснулся губами к ее шее.
— Вот что я должен был сделать сегодня утром вместо того, чтобы отправлять в Нью-Йорк. Ты ошибаешься, Сильвия. Ошибаешься, утверждая, что я не люблю тебя. Просто я никак не могу смириться с тем, что меня неудержимо тянет к тебе.
Во рту у Сильвии пересохло. Она прижала ладони к груди Джона и услышала, как сильно стучит его сердце.
— Но ты всегда вел себя, словно совершенно не переносишь меня, Джон, — она выглядела не столько обрадованной, сколько растерянной.
— Можно ли гордиться тем, что испытываешь любовное влечение к дочери человека, которого очень уважаешь? Подумай об этом, Сильвия. Скажу тебе одно, я люблю и хочу тебя с тех пор, когда ты была еще девочкой. Угловатой, длинноногой, вспыльчивой, насмешливой, но уже тогда удивительно привлекательной.
Сильвия не верила своим ушам. Казалось, она чего-то недопонимает. Недоверчиво глядя на него, тихо сказала:
— Ты всегда был так холоден, боялся понравиться?
— «Боялся» — слишком мягко сказано, — он легонько поглаживал ее плечи и руки, пальцы скользили по ткани халата, — сегодня утром действовал, словно автомат. Надеялся, если с глаз долой, то и из сердца вон. Я всегда так поступал, верно?
— Да, — согласилась она, — почему же сегодня привез меня к себе? Ничего не изменилось. Я по-прежнему остаюсь дочерью Кинга Найта, человека, которого ты уважаешь.