Ещё более Дикий Запад

Может, и так, но уютнее от осознания сего факта не стало.
Уборка.
Ненавижу уборку.
Мамаша Мо полагает, что это явный признак одержимости бесами. Прежде всего – лени. Ибо женщина просто-таки обязана от рождения жаждать порядка. Нет, порядок я люблю, но чтоб вот так его наводить…
Пришлось.
Даже супруг мой мусор собирал, пусть и с прискорбным видом. А некромант, который, небось, тоже не из простых, вдоль стен прошелся. Уж не знаю, чего он сделал, да только щекотно стало, а еще плесень с этих стен сама осыпалась. Кое-где вместе со штукатуркой, обнаживши подгнившее дерево, ну так то издержки, так сказать.
Орк сгреб и вынес ковры. Понятия не имею, куда он их дел, но под коврами обнаружился весьма приличный пол почти натурального цвету. Эдди предположил, что сугубо в теории можно и остальной отмыть – мол, под грязью он тоже натуральный, только замызганный; однако почему-то ни у кого не возникло желания теорию практикой проверять.
– А заклинания нету какого-нибудь? – уточнила я на всякий случай. А то вдруг окажется, что зря мучаемся и можно как-нибудь по-хитрому пальцами щелкнуть, чтобы оно все само взяло и убралось.
Я аж зажмурилась от такой перспективы.
– К сожалению, нет, – разочаровал меня Чарли. – Существуют кое-какие бытовые заклинания вроде бы… точно знаю, что для чистки каминных труб есть. И для решеток тоже. Стабилизирующие. Артефакты, пыль притягивающие, тоже бывают. Но я, к сожалению, ничего такого не умею.
– Жаль. – Я подавила вздох.
Оно, конечно, огненную стену полезно пустить, особенно на мертвяков, но в данном случае это чересчур. Ничего, вот поеду на Восток и выучу.
Или нет?
К утру управились.
Последней, после весьма продолжительной дискуссии, вытащили кровать вместе с матрасом, на котором пестрели странного вида пятна, простынями, что прятались тут же, скомканные и печальные, и подушками.
– А спать на чем будем? – позевывая, поинтересовалась я.
Тут даже одеял не нашлось, а наши с лошадьми остались.
А поспать я бы не отказалась.
– Могу уступить вам свое пальто, – предложил некромант. А Чарли нахмурился этак, не по-доброму. Однако промолчал. – Но, полагаю, где-то здесь должен быть магазин. Или рынок?
– Есть, – ответил орк, поправляя цилиндр. – Я загляну. К вечеру будет.
Я кивнула.
До вечера как-нибудь продержусь. А пока и в кресле подремать можно. Что-то притомила меня эта уборка.
Я забралась в кресло с ногами, разуваться тоже не стала, и ружье, к которому привыкла уже, поближе поставила. А то ведь… место надежное, если Эдди так говорит, но мало ли.
С ружьем оно всяко надежней.
Стоило закрыть глаза и… я провалилась в сон. Но и во сне ощущала зверскую усталость, что злило неимоверно. В конце концов, нормальные люди спят, чтобы отдыхать, а я вот… опять город.
Площадь.
Помост, укрытый золотой тканью, и знакомое кресло на нем. Надо же, вынесли. А ведь тяжеленным казалось! На кресле – человек в алых с золотом одеждах. И шелка яркие, что кровь. Само же кресло стоит так, что разглядеть лицо человека сложно – солнце глаза слепит. И я щурюсь, заслоняясь от яркого света.
Иду.
И главное, прекрасно понимаю, что сплю, что все не взаправду. Но это странным образом только больше злит. Вот почему нормальные люди во сне что-нибудь приятное видят? Фей всяких там или цветущие луга, золотые горы или шоколадные.
Шоколада захотелось.
И в животе заурчало.
Да так громко, что человек, сидевший на троне, повернулся ко мне. Надо же, а я ведь помню эту рожу распрекрасную.
– Привет, что ли, – произнесла я, подавив зевок. Нет, этак я точно свалюсь, если и во сне, и наяву жить буду.
– Проклятая кровь! – возопил этот, на троне, и руки воздел.
– Скажи что-нибудь новое.
Я огляделась вокруг.
А высоко забралась. Или это как обычно во сне? Сделал шаг, а уже вроде и на вершине горы, стоишь, глядишь, рукой пропасти помахиваешь?
Пропасти не было, но имелась лестница, которая терялась там, внизу. И люди, что окружали и помост, и лестницу, и нас, – все нагишом. Это нормально? Нет, шкура у них расписана золотом и серебром и еще увешана каменьями драгоценными, отчего кажется, будто они чешуей покрыты.
 
Но весь срам напоказ!
Я покачала головой.
– Ты пришла. – Человек на троне поднялся, опираясь на посох – тяжеленный с виду. Таким по башке кого приложить – самое милое дело.
– Можно подумать, у меня был выбор.
Я подавила очередной зевок.
– Чего вам от меня надо?
А то чую, само это не прекратится. У меня ведь тоже нервы имеются, это ж никакого порядку не будет, если то явь, то сон.
– Отпусти нас, – сказал он.
– Куда?
– В смерть. – Прекрасное лицо исказила судорога. – Позволь уйти.
– Идите.
Я сказала это громко, чтобы слышали все, но ничего не произошло. Может, надо еще громче?
– Бестолковая, – покачал головой великолепный покойник.
– Какая уж есть. – Я опустилась на ступеньку и подвинулась. – Садись, что ли. Поговорим?
Он хмыкнул. И посох свой перехватил. А я еще подумала, что если он этим посохом меня приложит, то я помру или проснусь? Но он посох приткнул сбоку кресла и спустился.
Сел.
Рядом совсем.
А я чувствую, что он неживой. То есть нельзя сказать, чтобы совсем мертвый, – мертвяки чуток другие, – но и не живой.
– Звать-то тебя как?
– Солнцеподобный.
– А для друзей если?
– Ты не друг.
– Ну почему, я ж вроде и не враг… Ты извини. – Мне стало вдруг стыдно, что я его ограбила. Ну, и кости в беспорядке оставила. Может, надо было хотя бы в кучку сложить, так оно вежливей.
– Ничего. Та плоть мертва. – Он опустил голову, а мне подумалось, что он совсем даже не старый. – Кархедон.
– Чего?
– Ты спрашивала имя. Кархедон. Так меня нарекли при рождении.
– Милисента. – Руку протягивать я не стала. – Так… что мне надо сделать, чтобы вы того… ну, окончательно померли? Сиу сказали, что город сам рухнет теперь, но, похоже, ошиблись, да?
– Да.
– Как вы… ну, они говорили… и тут… – Подумалось вдруг, если кто и знает, что за внезапная любовь мозги людям затуманила, то это кхемет.
И Кархедон, раз он тут за старшего.
– Да и вообще, что произошло?
Те, внизу, стояли и смотрели. И наверное, чего-то ждали.
– Сложно сказать. – Кархедон поднял алые одежды и поскреб ногу. – Проклятые клопы… совершенно не поддаются воздействию.
– А то, дустом их тоже хрен вытравишь, – согласилась я. – Правда, как-то Эдди, это брат мой, приволок орочий артефакт, так ни одного не осталось.
– Примитивная сила лучше действует на примитивный разум.
– А у клопов разум есть?
Что-то мы не о том говорим, но ведь неплохо же сидится.
– Понятия не имею. Как-то вот не задумывался… а что до твоего вопроса, то что вы знаете о сотворении мира?
Тут уж пришла моя очередь хмуриться.
– А тебе по какой версии? – уточнила я.
– Есть разные?
– А то! Мамаша Мо полагает, что мир сотворил Господь единый в семь дней. Или в шесть? В общем, волей своей. И все сущее. И еще демонов, ангелов, ну и орков тоже. А в Большой Британской энциклопедии написано, что мир возник в результате естественных процессов. Солнце взорвалось…
Я поглядела наверх, убеждаясь, что солнце никуда с небосвода не делось. Висит. Светит.
– Ну а дальше эволюция случилась. И все живые твари возникли в процессе ее.
Кархедон задумался.
– Когда-то давно, когда из чрева Великого Дракона исторглось пламя, из него и плоти дракона возникло великое множество миров.
То есть начнем мы вон откуда? И сколько ж мне спать придется, пока до сути доберемся? Но недовольство свое я при себе оставила.
Да и так ли уж я недовольна?
Сидим вот. Хорошо же сидим. А что сон бредовый, так кто от снов нормальности ждет?
– Кровь принесла жизнь в эти миры. Из крови этой возникли драконы, а после и все иные существа. – Кархедон вновь замолчал.