Знакомьтесь, мистер Блэк (СИ)
-Да, - ответил я. - Можно войти?
Он пропустил меня внутрь и замер, явно не зная, что сказать и что вообще со мной делать.
-Дядя, - сказал я, посмотрев на него снизу вверх, - пожалуйста, расскажи мне о папе.
-А… ты разве мало знаешь? - он присел на кровать, чтобы не возвышаться надо мной. - Я думал, матушка только о нем и может говорить, были бы свободные уши!
-Конечно, бабушка много рассказывала, - осторожно сказал я, - но папа был очень скрытным. Вряд ли она знает всё. И уж точно она не знает, как он вел себя в школе, с кем общался и как именно стал… известно, кем.
-А ты думаешь, мы так тесно общались с ним, особенно на старших курсах? Я ведь ушел из дома, еще не окончив школу!
-А до того? - я без приглашения занял стул. - Даже если он ничего не рассказывал, со стороны всё равно многое видно. Особенно, если ты сам еще не взрослый.
-Я расскажу, конечно, - дядя запустил пальцы в густые волосы, обильно подернутые сединой. - Но вряд ли ты многое поймешь.
-Я запомню, - сказал я, как уже говорил дедушке, - а разберусь потом, когда вырасту.
Он помолчал, потом начал говорить, и говорил долго, до тех пор, пока не явился домовик и не увел меня спать. То же самое повторилось и на другой вечер, и на следующий — не так-то просто вспомнить и пересказать много лет жизни, особенно если никогда не думал о том, что вроде бы ничего не значащие подробности могут оказаться важными!
Рассказывал дядя и о своих однокурсниках — тех, что были на колдографии. Оказалось, у него даже есть крестник, сын того очкастого парня…
-Погоди, я покажу, - сказал дядя, порылся в книгах на полке и вытащил из одной старое письмо, - вот, гляди!
На маленькой колдографии черноволосый мальчик на игрушечной метле носился туда-сюда, за ним бегали мужские ноги, а в углу смеялась рыжеволосая женщина.
-Ему тут год, - сказал дядя, прикоснувшись к снимку, - я ему прислал эту метлу в подарок. Как странно… ты ведь родился раньше, а я о тебе и не знал!
-А если б знал, что-то бы изменилось? - спросил я с интересом.
-Вряд ли, - честно ответил он и отошел к окну. - Да и разве матушка подпустила бы меня к тебе? Меня вообще ни к кому нельзя подпускать… Так и Джеймс с Лили - через несколько дней их не стало… Я их убил.
-Как так? - я невольно вздрогнул, потому что помнил — в тюрьму дядя попал за убийство.
-Всё равно, что убил, - поправился он, отодвинув штору и глядя в ночную темень. - За ними охотился сам-знаешь-кто, они прятались под Фиделиусом… слышал, что это такое?
-Конечно, - ответил я, потому что давно прочитал об этом в дедушкиных книгах, - не очень надежная штука. То ли дело наш дом!
-Да, пожалуй… - дядя взял конверт, из которого прежде вынул фотографию и пояснил, - это последнее письмо Лили. Она пишет, что к ним заглядывала на чай соседка, старушка Батильда, и еще Питер…
-А какой тогда смысл прятать дом под Фиделиусом, если в гости ходит вся округа? - не понял я.
-Спроси что полегче… На чем я остановился? Ах да… Все полагали, что Хранителем тайны был я. Ну как же — лучший друг, крестный ребенка… А я знал, что решат именно так, поэтому предложил в Хранители человека, на которого подумают в последнюю очередь. Вот этого, - он развернулся и ткнул пальцем в колдографию, - Питера Петтигрю, мы звали его Хвостом, он вечно таскался за нами… Лили его жалела — ни талантов, ни внешности, ни храбрости… Но внешность обманчива!
-Это он их выдал? - спросил я.
-Да. Когда я это понял, когда увидел разрушенный дом и убитых Джеймса с Лили, то бросился за ним, но он успел уйти, крыса… - дядя явно сдержал ругательство, помолчал и пояснил: - Он анимаг. Мы все были анимагами, кроме Люпина. Научились еще на пятом курсе…
-Это же очень сложно, - нахмурился я, - а ты говоришь, этот Питер был бесталанным!
-Ему выгодно было казаться таким, однако анимагию он освоил наравне с нами, - ответил он. - А потом… не знаю, почему он переметнулся. Возможно, решил, что мы больше не можем служить ему защитой и опорой, выбрал более сильного покровителя, только просчитался: покровитель исчез той ночью… И Питер исчез тоже. Превратился и шмыгнул в канализацию, а перед тем оттяпал себе палец и устроил взрыв! А я… последнее, что я помню — развороченная улица, тела убитых… потом авроры, а я смеюсь и кричу, что это всё моя вина… А потом уж была тюрьма.
-То есть вышло, как будто ты сознался сам? - подумав, спросил я.
-Да. А пересматривать дело… Отец сказал, что это безнадежно, - дядя помолчал, потом сказал: - Больше я ничего не могу тебе рассказать. Не получал, понимаешь ли, свежих газет с утра пораньше… А ты… ты знаешь, куда пропал твой отец?
Я покачал головой.
-Только то, что он затеял какое-то очень опасное дело, когда разочаровался в Темном лорде. Ну и, - я вздохнул, - он догадывался, что может не вернуться. И, чтобы род не прервался…
-Узнаю братца, - усмехнулся дядя, - всё-то всегда рассчитает!
Воцарилось молчание, потом я сказал:
-Дедушка говорит, что не знает, как поступить.
-Со мной?
-Да.
-Я тоже не знаю. Так заманчиво — взять и забыть обо всем! - он снова взялся за голову. - И о крестнике тоже… Я ведь даже не видел его с той самой ночи, не знаю, как он живет… Отец обещал выяснить, но так ничего и не сказал!
-Может, не успел еще? - осторожно сказал я. - Если это тот самый мальчик, о котором написано в книгах, то его должны очень хорошо охранять!
-Чего уж проще — послать домовика… я бы сам послал, да меня он не слушается! Хотя ты прав. Если кое-кто прознал о том, что я вышел из тюрьмы…
На самом деле я знал, что дедушка уже всё выяснил и поделился с бабушкой, которая сперва пришла в ужас, а потом в крайнее негодование, но… беда в том, что поделать они ничего не могли. И дяде говорить ни о чем не собирались, потому что он был способен наделать больших глупостей, и тогда… тогда вся эта история с вызволением его из тюрьмы лишилась бы всякого смысла. Это даже я понимал, в моем-то возрасте!
-Я не хочу лишаться памяти, - сказал вдруг дядя. - Даже такой скверной. Но я знаю, что выхода нет: Обет или сведет меня с ума, или убьет, когда я попытаюсь его нарушить. А я попытаюсь.
-А просто удержаться и не делать ничего такого… ну… ты не сможешь? - спросил я.
-Нет, - честно ответил он. - Не смогу. Не сдержусь, а в итоге подставлю всю семью. Поэтому… соглашусь на то, что предлагает отец, но при одном условии — он приглядит за моим крестником. И ты… ты же пойдешь в школу в один год с ним! Ты…
-Я не стану ничего обещать, - перебил я. - Я с ним даже не знаком. И вообще, еще неизвестно, пойду ли я именно в эту школу!
-Ясно… - дядя понурился. - Хорошо… Тебе, наверно, уже пора спать?
-Да, я пойду. Доброй ночи, - кивнул я и вышел.
Больше мы с ним не разговаривали до того самого дня, когда бабушка с дедушкой все-таки пригласили в гости маму.
========== Часть 5 ==========
Визит проходил, как обычно: мама расцеловала меня, расспросила об успехах в учебе… но ее явно смущало то, что бабушка как-то слишком приветлива. А совсем уж мама занервничала, когда она сказала:
-Милочка, у меня есть для вас новость… не знаю, правда, обрадует она вас или огорчит.
-Да, мадам? - тихо спросила мама и на всякий случай отставила чашку с чаем.
Наверняка она подумала, что ей хотят запретить видеться со мной или что меня отправляют куда-то… Для школы еще рановато, но вдруг где-то приём начинают не с одиннадцати лет, а с восьми?
-Видите ли, милочка, мы много лет полагали, что нашего сына нет в живых. Можно сказать, так и было… до определенного времени.
-Что?.. - хорошо, что мама поставила чашку, не то непременно бы облила себе платье, так у нее задрожали руки. - Вы хотите сказать, он… он…
-Жив, - коротко сказал дедушка и, видимо, дал знак, потому что дверь открылась, и в гостиную вошел дядя. Его даже заставили постричься и причесаться так, чтобы он больше походил на папу, но, по-моему, толка не вышло.