Карл VII. Жизнь и политика (ЛП)
Что касается Дофина, то после того, как в августе 1420 года он побывал в районе, который должен был стать Луарским пограничьем (Жьен, Жаржо, Мен-сюр-Луар), с начала сентября 1420 года до начала января 1421 года, он вместе своим врачом Жаном Кадаром и духовником Жераром Маше, находился в Берри, а точнее в Меэн-сюр-Йевр, оплакивая смерть (1 сентября) одного из своих лучших военачальников, Филиппа, графа де Вертю.
Однако, когда 27 декабря 1420 года Генрих V покинул столицу, назначив своего брата герцога Кларенса, которому помогал Томас, герцог Эксетер, капитаном Парижа, он оставил дело незавершенным.
Битва при Боже
Дофинисты не унывали и не опускали рук. В январе 1421 года в Шотландию за помощью было отправлено посольство, в которое входили епископ Шартра, сеньор де Пестей и Пьер де Шантель, бывший духовник Карла VI [107].
Это посольство преуспело сверх всяких ожиданий. Вторая волна из тысяч шотландцев, набранных графами Бьюкеном и Вигтауном, высадилась в Ла-Рошели, и вскоре франко-шотландская армия Дофина одержала победу при Боже, в Анжу, в Святую субботу (22 марта 1421 года), над английской армией под командованием герцога Кларенса, который там и погиб. Один из источников говорит о 1.617 убитых среди побежденных. Шотландцы смогли захватить в плен многих знатных англичан, включая двух графов (Сомерсета и Хантингдона). Шотландский хронист Уолтер Боуэр, сообщает, что многие во Франции называли шотландцев дикарями, пьяницами (devoratores vini) и овцеедами (multonum nebulones). Карл, которого раздражали эти прозвища, после победы при Боже, наконец, смог ответить этим насмешникам: "Что вы теперь скажете об этих дикарях, любящих вино и баранину?" [108] По слухам, Папа Мартин V сказал по этому поводу, что шотландцы — настоящее противоядие от английской отравы.
Победа на поле боя, была как нельзя кстати и оказала довольно большое влияние на дальнейший ход событий. Карл VI в письме к жителям Реймса от 7 апреля мягко сообщил о смерти "своего дорогого кузена, герцога Кларенса, который находился в нескольких переходах от реки Луара в сопровождении нескольких капитанов и небольшого числа своих людей". Соратники Кларенса с трудом смогли вернуть его тело, более того, "из людей упомянутого дорогого кузена в живых осталось только шесть или семь человек". Наш "дорогой кузен Солсбери" попытался переломить ситуацию, но для нас все закончилось хорошо [109]. Согласно пробургундской хронике, Филипп Добрый некоторое время оплакивал Кларенса "и совершил в Сен-Васт-д'Аррас очень пышную церковную службу за упокой его души" [110].
Конечно, версия произошедшего распространяемая дофинистами, например, та, что дошла до Тулузы 28 апреля, выглядела иначе: потери побежденных составили "очень большое количество латников", а сам регент уже выдвинулся в Мэн, чтобы отвоевать эту страну [111].
Победа шотландцев была бы очевидна, даже если французские командиры предпочли бы сохранить жизнь Кларенсу, чтобы обменять его, например, на герцога Орлеанского [112]. В этой связи мы располагаем письмом последнего, который несмотря на то, что находился в Англии, не был изолирован или лишен финансовых средств, поручая своим людям, оплатить счет в 50 турских ливров, за поездку своего камергера Гийома Кузино из Блуа в Тур, с целью встретиться с регентом и шотландскими лордами и выяснить, можно ли обменять английских пленных, взятых при Боже, на него и его брата графа Ангулемского. Карл Орлеанский даже планировал отправить в Париж одного англичанина, чтобы предложить вдове герцога Кларенса, и герцогу Эксетеру обменять графа Ангулемского на Томаса Бофорта, сына герцогини, который также был взят в плен при Боже [113].
Приближенными Дофина уже рассматривался вопрос о захвате Нормандии. Побывав в Лудёне и Турени, Карл в апреле 1421 года посетил Анжу. Там, в Анжере он заказал у мастера Жиле дю Гора два штандарта, четырнадцать вымпелов для копий, пять вымпелов для труб и шесть гербов, а у художника из того же города Робина де Лиля — восемь боевых знамен из персидском бурана (плотного холста), половина из которых была с королевским гербом, а другая половина с гербом регента, три вымпела для труб, трехцветный штандарт (белый, золотой и синий) с эмблемой регента (Святой Михаил, в окружении букв слова "batues" из золота) и не менее шестисот пятидесяти малых вымпелов, опять же с девизом регента. Для самого Дофина были приобретены доспехи. Кроме того, для отряда его телохранителей заказали восемьдесят четыре трехцветных хука (huques) [114] с белым крестом (знак отличия французов с начала XV века) спереди и сзади. 29 апреля Карл побывал в Боже (несомненно, посетив поле боя и получив разъяснения о сражении), в начале мая — в Сабле, затем в Ле-Мане и Ла-Ферте-Бернар. 14 июня он присутствовал при осаде замка Бомон [115], а 23 июня при осаде Галлардона. Тогда же рыцарь-баннерет Гийом Батай, советник и камергер Дофина, получил от него великолепного испанского коня. Граф Бьюкен, маршал Жильбер де Лафайет, Ла Ир (Этьен де Виньоль) и Жан Потон де Сентрай собрали армию, состоявшую, по слухам, из 6.000 бойцов и осадили Алансон. В то же время Жан д'Аркур в совершенно другом районе доблестно защищал от англичан и бургундцев Ле-Кротуа. Чтобы "освободить" Иль-де-Франс и вернуть Париж, Дофин из людей из Пуату, Турени, Анжу, Гиени и Лангедока собрал большую армию. Шатлен говорит о 7.000 латников, 4.000 арбалетчиков и 7.000 лучников. Эта армия взяла аббатство Бонневаль и осадила Шартр, но город устоял, и на этом запланированная великая кампания застопорилась. В письме от 9 июля, адресованном лионцам, Карл объяснил это фиаско болезнями, дороговизной продовольствия и нехваткой припасов, что привело к дезертирству, а также угрозой возвращения Генриха V во Францию по призыву парижан. Надо сказать, что советники Дофина, желая защитить его и сохранить жизнь своего единственного покровителя, "всегда отдаляли его от врагов настолько, насколько это было возможно" [116]. Карл вернулся в мирные окрестности Амбуаза, Тура, Шинона, Лоша и Буржа, которые стали для него привычными. Его окружали придворные, чиновники, военачальники, а также прелаты, такие как епископ Лаона Гийом де Шампо, архиепископ Реймса Рено де Шартр и епископ Мальезе Тибо де Люсе.
Генрих V, в сопровождении Якова I Шотландского, высадился в Кале в июне 1421 года с армией, которая, по словам Шатлена, состояла из 4.000 латников и 24.000 лучников (sic), заключивших контракт на восемь месяцев службы. Он прошел через Абвиль, который сначала не хотел открывать перед англичанами ворота, но Филипп Бургундский уговорил город сдаться. Затем, в компании своего брата Хамфри, герцога Глостера, навестил своего тестя, Карла VI, проживавшего в то время в Венсенском замке. Желанием Генриха, конечно же, было сразиться с Дофином, поэтому он собрал свои силы в Манте и осадил Дрё. Но Карл уклонился от сражения, заявив, что "неуверен, что из этого выйдет, что-то стоящее" [117]. Тогда в дело вступил герцог Филипп победив дофинистов при Мон-ан-Виме (30 августа). Его недавно посвятили в рыцари, и по этому случаю он решил продемонстрировать свою доблесть. Между тем Генрих V взял Божанси, а затем приступил к осаде города-крепости Мо. Именно во время этой осады герцог Бургундский, покинувший Аррас, где он праздновал Рождество 1421 года, и прибывший в Париж 5 января 1422 года, присоединился к королю Англии.