Эволюционер из трущоб. Том 3 (СИ)

— Ха-ха! Прям кулаком?
— Нет, блин, удочкой! Конечно кулаком! Ну и, короче, несусь я по лесу, слышу сзади топот. Обернулся, а то мамка медвежонка несётся. Всклокоченная, глазищи горят! Из пасти пена сочится! И за мной, значит! Думаю, у, засранец мелкий! Настучал мамке, а я-то думал что мы по-мужски разобрались. Раз на раз вышли, так сказать.
— Да гонишь ты всё, Яковлевич! Если б медведица за тобой гналась, ты б тут не лежал.
— Да я тебе клянусь! Короче, бежит она за мной, вот-вот нагонит, а слева обрыв, ну я, не долго думая, и сиганул туда. Кувыркало меня так, что зубы клацали, да позвоночник похрустывал. Вскочил, смотрю, а медведица наверху оврага остановилась и смотрит на меня, как на дурака. Ну я ей язык показал и давай дёру. Вот так и выжил.
— Ох и сказочник. Ох и выдумщик, — усмехнулся ещё один голос из палаты.
Иван Иваныч дослушал рассказ до конца и, постучав в дверь, вошел в палату.
— Не помешал? — спросил он, уставившись на порозовевшего Фёдора Яковлевича.
Выглядел он отлично, да и чувствовал себя, судя по всему, тоже намного лучше. Былая вялость ушла, стоял в полный рост и даже не шатался.
— Иван Иваныч! Заходите, дорогой! Чай, кофе? — расплывшись в улыбке, спросил Яковлевич.
— Нет, спасибо. Я, собственно, пришел, чтобы выписать вас. И, признаться, не ожидал увидеть вас… — Врач замялся, подбирая слово.
— Таким бодрым и полным жизни? — подсказал Яковлевич.
— Именно так. Это довольно странно, — задумчиво сказал врач. — Не против, если мы сделаем ещё пару снимков? В научных целях, если угодно?
— Пффф. Да хоть сотню делайте. Я никуда не спешу, — бодро сказал неизлечимо больной и последовал за доктором.
Спустя полтора часа Иван Ивановичу вручили снимки головного мозга Фёдора Яковлевича. Распаковав большой белый конверт, врач достал снимки, поднёс их к свету и удивлённо выдохнул.
— Бред какой-то. — Иван Иванович нырнул в кабинет рентгенолога/ МРТ и спросил. — Сань, ты уверен, что это нужные мне снимки?
— Вань, конечно уверен. Твой Яковлевич — мой единственный посетитель за сегодня. Я вон, уже десяток кружек кофе выпил, чтобы со скуки не сдохнуть.
— И как? Помогло?
— Сердце биться чаще стало, а вот скука никуда не ушла, если ты об этом, — ухмыльнулся парень в белом халате.
— Понятненько… — Иван Иванович вышел в коридор и направился к палате номер пять. Там снова было шумно. Яковлевич травил очередную байку, а пациенты ему не верили. Открыв дверь, врач с порога сказал. — Фёдор Яковлевич, тут такое дело. Вы здоровы. Опухоль исчезла без следа.
— В каком смысле? — спросил пациент, выглядевший бледной смертной тенью. Он лежал в углу и едва шевелил губами.
— В самом, что ни на есть, прямом. Это чудо какое-то. Ещё сегодня утром опухоль убивала Фёдора Яковлевича, а сейчас… — растерянно сказал Иван Иванович и осёкся, услышав слова Яковлевича.
— Выходит, мальчонка не соврал, — расплывшись в счастливой улыбке, сказал Яковлевич.
— Какой мальчонка? — нахмурился врач.
— Не важно, — отмахнулся Яковлевич. — Главное, что у меня теперь будет новая жизнь. Спасибо вам!
  
Глава 5
 
Чувствуя, что мой живот вот-вот лопнет, я вылез из-за стола, поблагодарил маму и пошел во двор подышать. И только я вышел на порог, как загрохотал гром, небо прорезала ветвистая молния, и хлынул ливень. Такой, что даже попытайся я добежать до бани, которая в пяти метрах от дома, то всё равно промок бы до нитки. Зато какой запах! Чистейший воздух. Просто наслаждение.
Пришлось дышать из предбанника. Комарика в такую погоду не запустишь для добычи доминант, остаётся только ждать… К дому подъехало желтое такси, за рулём которого сидел Гав. Чего это он так рано с работы? Или случилось что-то? Он заглушил машину, открыл дверь и пулей бросился ко входу в дом. Увидев меня, Гав тут же расплылся в улыбке и, едва заскочив под крышу, влепил мне подзатыльник.
— Герой хренов, — без злобы сказал он.
Из его уст это звучало, как похвала.
— Я тоже лад тебя видеть, — улыбнулся я. — Кстати, спасибо за кловь. Тепель мы с тобой кловные лодственники, да, папаша? — с издёвкой спросил я, чем заставил спецназовца смутиться.
  
— Насчёт родственников… — отведя взгляд, начал Гаврилов и замялся. — Мы с твоей мамой…
— Да, я знаю, что вы встлечаетесь. Лучше скажи, как тепель тебя называть? Капитаном Гавлиловым, отчимом или папулей?
Гав тут же стал закипать.
— Ты мне позубоскаль ещё. Сынуля, ё-моё. Завтра с утра я тебе такую тренировку проведу, что подобные вещи тебя перестанут беспокоить, — прорычал он, явно мне угрожая. Но я не то что был готов, я жаждал вернуться к тренировкам.
— Да, да. Я ещё пожалею, что лодился на свет, — отмахнулся я. — А ты чего так лано велнулся?
— А всё. Уволился я.
— Молодец. И теперь мы умлём от голода. Одобляю. — Я показал ему большой палец. — Видать, плидётся мне снова взять на себя лоль колмильца. Не знаешь, где ближайшая шайка бандитов плячется? — шутливо спросил я.
— Знаю. Но тебе до неё не добраться, — хмыкнул Гаврилов.
— О-о-о! Поклываете климинальных элементов, товалищ Гавлилов? Нехолошо, нехолошо, — покачал я головой, сложив руки на груди.
— Да не в этом дело. Теперь я буду сторожем работать по ночам. А весь день ты будешь под моим надзором. Понимаешь, что это значит? — хищно улыбнулся капитан группы специального назначения.
— Значит, что детство для меня закончилось?
— Почти. Со шпаной своей будешь видеться, но только в моём присутствии. А так, твой день будет состоять на девяносто процентов из тренировок. Правда, здорово? — Гаврилов явно пытался меня запугать, так как его бесила моя манера общения, а ещё он хотел, чтобы я бросил даже думать о том, чтобы самолично вляпаться в новые неприятности.
— Не жизнь, а мечта, — равнодушно ответил я и потащил его за рукав. — Всё, топай в дом. Мама тебя уже заждалась.
Мои слова смутили капитана, видимо ещё не привык к тому, что я знаю об их отношениях. А может и вовсе не привык к отношениям с живой женщиной. Слегка покраснев, капитан Гаврилов вошел в дом, где его встретила улыбающаяся мама. Было заметно, что Елизавета Максимовна готова в любую секунду броситься на шею спецназовцу, но с моим появлением она слегка поумерила пыл.
— Привет. Кушать будешь? — спросила она, хоть и с теплотой, но не настолько тепло, как рассчитывал Гаврилов.
— Да. Голодный, как собака, — кивнул капитан, снял куртку и потянулся к маме, которая сделала полшага назад и указала на меня взглядом.
— Ой, да чего я там не видел? Обнимайтесь, сколько душе угодно, — вздохнул я, закатив глаза, взял куртку капитана, накинул её на себя вместо плаща и пошел в баню.
— Миш, там же дождь, — окликнула было меня мама.
— Пусть идёт. Он уже взрослый, — остановил её Гаврилов.
— Интересно, где это он насмотрелся на страстные объятия? — промурлыкала мама и, судя по чмокающему звуку, впилась в губы нашего кормильца.
Выйдя из дома, я попал под сильный ливень, пахнущий свежестью. А свежести мне сейчас как раз и не хватало. Ведь куртка Гаврилова просто разила потом и слезами. Ха-ха. Шучу, слезами там не пахло, а вот куревом — ещё как.
Добежав до бани, я разместился на лавке в предбаннике и зевнул. Погода располагала лишь к одному. К желанию закрыть глаза и крепко вздремнуть. Скатал куртку капитана, и тут почувствовал, что в кармане есть что-то твёрдое. Оказалось, что это смартфон. Но не такой, какой был у меня, а закованный в железную оправу с калёным стеклом. По такому топором ударь — и ничего не случится.
Нажал кнопку включения, и на экране выскочило сообщение «энергетическая структура маны не совпадает с владельцем аппарата. При попытке повторного включения, смартфон будет уничтожен». Ого, как серьёзно. Это вам не разблокировка телефона по отпечатку пальца или лицу, тут система намного сложнее/круче/мощнее. Явно военная разработка.
В моём мире существовали энергетические слизни, паразитирующие на магах. Они засасывали в себя часть маны колдуна и сохраняли её в себе. И — нет, они не были хищниками и ни на кого не нападали. Скорее, это духи, с которыми можно было заключить пакт, сделав их своими фамильярами.